A Little More Than Life And Death

      Гермиона, прихрамывая, подошла к приоткрытому окну и взглянула на звездную ночь. Ее разум все еще был как в тумане после всего пережитого. Она не могла найти в себе силы кого-нибудь отыскать и расспросить, действительно ли им удалось выиграть войну. Гермионе хотелось верить, что они одержали победу. В противном случае Волдеморт и его приспешники сейчас были бы в замке; и она коротала бы ночь в Азкабане, если не хуже, а не лежала бы в мягкой кровати Больничного Крыла.       Мысли снова возвращались к старому сну. Почему это было так важно именно сейчас? Почему это так волновало ее? Что сделало сон столь реальным? Почему она не хотела, чтобы он заканчивался?       Она никогда не верила в силу снов, потому что всегда ассоциировала их с какой-нибудь ерундой вроде Прорицаний, но… Последний ужасный год, проведенный среди леса, отчасти заставил ее передумать.       Все, что Гермиона могла вспомнить о днях, проведенных в Лесу Дина, — это пронизывающий до костей холод и постоянное чувство паники. Как бы она ни полагалась на знаменитое гриффиндорское мужество, пытаясь пережить зиму, даже оно покинуло ее где-то на полпути. Она чувствовала себя потерянной и одинокой, единственным, что составляло ей компанию, был портрет Финеаса Блэка. Он-то и поведал ей в своей тонкой слизеринской манере запутанную историю об интригах и клятвах двух директоров Хогвартса, прошлое и настоящее которых втянуло всех в эту запутанную игру на выживание.       Гермиона не верила в пророчества… Она всегда считала, что это полная чепуха. Но что еще ей оставалось делать? Сидеть в одиночестве, пока не придет неизбежный рок, зная, что он приближается, но быть не в силах его предотвратить? Это было невозможно…       Тем не менее, почему-то казалось, что Гермиона сейчас именно этим и занимается. Ждет у моря погоды. Ей ужасно хотелось поговорить с директором Снейпом. Она жаждала расспросить его о хоркруксах, потому что Финеас знал ничтожно мало, но это было невозможно. У Снейпа и без нее хватало забот.       Вот так она и обнаружила, что мчится за серебристым патронусом лани сквозь лес, посреди ночи. Она не могла покинуть Гарри на произвол судьбы, не так ли? Гермиона не верила в возможность того, что Лили Поттер могла каким-то образом воскреснуть из мертвых, чтобы отправить сообщение своему сыну.       И все же что-то заставляло ее следовать за искрящимся во тьме существом. И чем больше она бежала за ним, тем меньше путалась. В конце концов, она остановилась на поляне. Она нахмурилась, рассмотрев высокую темную фигуру, спрятавшуюся в кустах и ​​тихо проклинающую очевидную глупость Поттера. Гермионе потребовалось мгновение, чтобы понять, что в ночи скрывается директор Северус.       Его лицо было искажено и бледно, на лице отражались гнев и разочарование. Он выглядел хуже обычного. Она никогда прежде не видела его таким усталым, со страдальческими тенями, застывшими в глазах и выражением абсолютного отчаяния на лице. Как будто он уже видел слишком много, чтобы продолжать свою жизнь. Как будто он совсем утратил надежду. Он крепко обхватил себя руками, словно ища утешения. И стоял молча, словно погрузившись в свои мысли.       Он не замечал ее присутствия, что казалось еще более невероятным. Ведь это был Северус Снейп, школьный коллектив считал, что он может читать мысли и всегда видит их насквозь. Тем не менее, здесь он стоял, совершенно уязвимый. Это глубоко задело Гермиону, но она заставила себя молчать и просто наблюдала. Были минуты, когда он казался погруженным в глубокие воспоминания или транс, он просто смотрел перед собой расфокусированным взглядом. Иногда он издавал низкий звук, который она едва могла уловить из-за сильного ветра, дующего между деревьями. Порой он чуть слышно сердито ворчал, его лицо искажалось от ярости.       Только когда он наконец сдвинулся с места и быстрым шагом направился к пруду, она поняла, что Северус Снейп больше не похож на себя. Он постарел за последний год. Физически он по-прежнему был похож на Северуса Снейпа, мастера зелий и декана факультета Слизерин, но ментально… сам его дух изменился. Во многих смыслах он казался совершенно другим человеком, чем раньше. Он казался старше, выглядел сломленным и… словно одержимым чем-то гнетущим. Его глаза стали еще темнее. Он похудел, лицо осунулось, как будто он жил в долг сам у себя. Его движения замедлились, голос стал хриплым от усталости, как будто он не говорил уже несколько месяцев. Он был похож на призрак. Как будто его преследовали собственные мысли, грузом оседая на плечах.       Гермионе хотелось броситься за ним. Хотелось помешать ему блуждать среди ночи в лесу. Она хотела поговорить с ним, рассказать ему все, что знала о хоркруксах. Может быть, попросить его о помощи. Она никогда еще не чувствовала себя такой потерянной. Как ни странно, ее не покидало ощущение, что они оба потеряны и отчаянно нуждаются в помощи. И в капельке надежды…       Когда Гермиона наконец побежала за ним, ее ноги увязли глубоко в снегу, а директор резко остановился на берегу озера. На его лице отразилось удивление, затем ужас, затем замешательство, и, наконец, страх. Он быстро схватил палочку и направил ее на ледяную поверхность озера, бормоча что-то непонятное. Гермиона растерянно моргнула. А дальше все завертелось как в калейдоскопе. Гарри начал тонуть, Рон явился невесть откуда и прыгнул, чтобы спасти своего друга, а директор поспешно скрылся из виду. Что-то в его глазах, чего Гермиона не могла точно определить, предупредило ее не гнаться следом и оставить ситуацию как есть. Им нужен отдых, им нужна надежда, им нужно время.       Но нам так мало нужно… — с тоской думалось она. Как они собирались победить, если времени уже не оставалось?       Гермиона прислонилась спиной к какому-то дереву и напряженно сосредоточилась, пытаясь найти хотя бы проблеск счастливого воспоминания среди хаоса своих мыслей и вызвать патронуса. Ей нужно поговорить с директором! Гарри и Рон были целы и невредимы и теперь громко храпели в палатке, а она чувствовала себя еще более потерянной. Ее патронус сначала отказывался появляться. Она издала сердитый стон. Ну давай же! Ты мне так нужен!       Гермиона сокрушенно вздохнула и решила, что с нее хватит. Ноги подкосились, когда она рухнула на снег, устало закрыв глаза. Искра света почти ослепила ее, и она ахнула, когда образовался серебристый туман. Крылатая лошадь с костлявым телом, морда с чертами рептилии и широкими кожистыми крыльями, как у летучей мыши, уставилась на Гермиону. Предзнаменование несчастья и злого рока, с мрачной иронией подумала Гермиона, потянувшись, чтобы погладить своего нового патронуса. Фестрал. Кто мог подумать? — И что прикажешь теперь с тобой делать?       Патронус остался стоять. Его голова склонилась к снегу, а крылья расправились, готовые к полету. Гермиона слегка улыбнулась и замялась. Она была слишком ошеломлена откровением о своем новом тотемном животном, чтобы сформулировать хотя бы одну связную мысль и отправить сообщение Северусу Снейпу. Итак, она отпустила фестрала и повернулась к палатке.       В ту ночь ей приснились темные глаза, смотрящие прямо ей в душу, но вместо ледяного холода, который всегда с ними ассоциировался, она видела лишь теплоту в их черной бездне…