A Little More Than Life And Death

      Начало года было окутано туманом воспоминаний и ностальгии. Каждую ночь Северус таращился в потолок, размышляя о том, что принесет Гермионе ее новая жизнь в Америке, удастся ли ей отыскать счастье на чужбине, и вернется ли она когда-нибудь домой.       Как бы он ни пытался, ему так и не удалось вычеркнуть их недолгую дружбу из своего сердца. Его воспоминания были слишком яркими; он хорошо, слишком хорошо помнил их, каждую деталь и каждое действие, каждое чувство, каждое слово, каждый взгляд, которым Гермиона обменивалась с ним этот мимолетный год. Все это исчезло, теперь она была далеко, гналась за своими мечтами и добивалась своих целей, а он не мог спать по ночам.       Ему было ужасно одиноко.       Иногда он пытался убедить себя в невероятном факте, что, возможно, она однажды вернется. Вдруг, она каким-то образом найдет дорогу обратно в волшебный мир, несмотря на любые препятствия и преграды. В глубине души Северус знал, что это невозможно.       Он освободил ее от всего, что еще могло их связывать, когда прощался с нею в мае прошлого года в своей залитой солнцем комнате. Когда они разделили свой последний и единственный поцелуй. А потом он снова оказался свободен и одинок, как и всегда. Ему было скверно. Он не сомневался, что все еще любит ее.       Он вспоминал те первые дни после ее отсутствия, когда он был онемевшим, опустошенным, с разбитым сердцем.       Гермиона была далеко, где-то далеко, училась и занималась магией. Он знал. Он знал, что ей доступны удивительные вещи, и он знал, что она сильная. Но этого было недостаточно, и он чувствовал себя жалким и одиноким.       Когда она написала ему о своем прогрессе, он понял, что, наверное, это конец. Он принял это как данность. Он понял. Он не желал ей ничего, кроме счастья. Ее письма были очень длинными и обстоятельными, она писала ему каждую неделю, как и обещала. Он читал все ее письма, перечитывал их снова и снова, иногда вслух, иногда просто про себя. Он скучал по ней как ненормальный. С каждым письмом и каждой открыткой ему становилось все сквернее.       Он не пытался становиться оптимистом, он никогда таковым не являлся Он выбрал свою судьбу. И она выбрала свою.       Гермиона рассказывала ему о своих научных проектах и ​​часто спрашивала его совета по поводу той или иной химической проблемы и экспериментальных зельях, которые она присылала ему для испытаний и оценки. Иногда она признавалась ему, что скучает по их долгим разговорам, по Хогвартсу, а в конце лета даже прислала ему очень редкую книгу о травах и природной магии коренных американцев.       Были также некоторые заметки, фотографии, которые приходили с ее письмами, такие мелочи, как: «О, да! Мы должны вскоре поговорить!» и «У меня для тебя сюрприз! Ты можешь в это поверить? Я нашла еще одно жутко редкое издание «Самых сильных зелий». Разве это не прекрасно?!» или «Так красиво, смотри! Закат напомнил мне о тебе!» Сердце Северуса каждый раз болезненно сжималось.       Получая подобные записки, он знал. Это было по-настоящему. Они были правдой. И он не мог заставить себя не мечтать, что это может однажды стать реальностью.       Его надежды взлетали все выше и выше с каждым днем, пока не превратились в навязчивую мысль, не дававшую ему покоя каждую ночь, каждый день и каждый час дня, когда он просыпался и садился за завтрак, когда выходил на дежурство, когда заканчивал работу, когда возвращался домой; он ждал каких-то новостей от нее и чувствовал себя опустошенным. И в то же время счастливым.       Каждый день он с нетерпением ждал следующей записки, которая снова дарила бы ему радость, надежду и волнение. Ожидание появления следующей строки от нее, чтобы напомнить ему, что это был не просто сон, и что теперь это может стать их реальностью, и что это, наконец, происходит с ними.       Каждый раз, потягивая свой утренний кофе в Большом зале, или лениво гоняя по тарелке свой омлет, или прогуливаясь по Запретному лесу в поисках ингредиентов, Северус одновременно пытался представить себе распорядок дня Гермионы, где-то на другом конце света. Возможно, она снова засиделась до поздней ночи, и не было друга, который бы отругал ее за то, что она снова пренебрегает своим графиком сна. А может, она сидела в местной библиотеке и молча читала книгу перед сном. Какие книги ей сейчас нравятся? Что она любит делать в свободное время? Она опять забыла поесть? Успела ли она закончить свое экзаменационное зелье вовремя? Гордились ли ею профессора? Была ли ее магическая диссертация уже готова? Достаточно ли хороши ее оценки, чтобы сохранить стипендию? Познакомилась ли она с кем-нибудь из магического сообщества? Или она снова работает сутки напролет, пытаясь узнать больше о зельях и чарах? Были ли ее исследования трудными? Новые предметы захватывают ее как и прежде? Ей уже все надоело? Как она там?       Северус всегда охотно делился своими советами в ответах на письма, старался помочь ей, чем мог, даже издалека. Он прислал ей свои последние экземпляры «Вестника зельевара» и даже включил туда недавно опубликованную им статью. Статью, над которой они вместе работали во время ее ученичества. Однажды он прислал ей набор мешалок разных сортов дерева различного назначения. А в прошлом месяце он осмелился добавить в письмо для нее букетик подснежников из личной оранжереи. Гермиона любила подснежники. Подсолнухи и подснежники.       Северус знал. Он знал, что Гермионе Грейнджер, как и ему, нравится оранжерея. Хогвартс. И, может быть, когда-нибудь… когда Гермиона благополучно вернется домой… он покажет ей сад. Цветы. Весну.       Однако сейчас к ним приближалось Рождество. Северус с нетерпением ждал праздничного сезона и на мгновение забыл о своем одиночестве и отчаянии. Забыл о пустоте, которая наполняла его душу. Если бы он только знал, что Рождество не наступит так быстро…       В то же время мысль о том, что Гермиона находится в Америке, заставила его почувствовать странную решимость. Он уже принял решение, когда получил ее последнее сообщение через Патронуса. Она жадно рассказывала ему о своем открытии неожиданной реакции между золотарником и аметистовой пыльцой и о том, какое влияние это окажет на приготовление лечебных зелий, когда произошло нечто чудесное. Фестрал Северуса слетел с кончика палочки, которую он тревожно вертел в пальцах последние десять минут, и направился обнять кобылу Гермионы своими крыльями. Два существа прижались друг к другу и потерлись лбами, а вокруг них заискрился золотой свет. Северус застыл на несколько секунд, а затем расплылся в улыбке. Их сердца соединились вместе… У него перехватило дыхание.       Он принял решение сделать Гермионе сюрприз и навестить ее на Рождество.