Глава 17
13 августа 2022 г., 13:04
Тот день, которого Северус в ужасе ожидал почти год, настал. Сегодня вечером Гермиона уезжает из Хогвартса на учебу в Штаты. Совсем скоро она отправится в Нью-Йорк, чтобы изучать химию в лучшем из имеющихся университетов, и он не увидит ее до Рождества. И лишь когда до ее отъезда осталось чуть меньше двух дней он понял, что не хочет ее отпускать. Он любил Гермиону Грейнджер. И несмотря на это, он по-прежнему считал их «просто друзьями».
Он знал, что это эгоистично. Он понимал, что хочет большего, чем дружба с Гермионой, но ничего не мог поделать. Она была так близка к тому, чтобы стать для него всем. Они делились такими сокровенными вещами, о которых не поведали бы больше никому. И все же он не мог ничего с этим поделать, потому что в глубине души знал, что это неправильно. Было неправильно с его стороны отказывать ей в следовании ее мечтам только потому, что он не мог совладать с собственными чувствами. Нет, подобное было не в его правилах; он бы никогда так не поступил с Гермионой. Если не было другого способа избежать болезненного расставания, значит так тому и быть. Он не хотел навязывать ей свою привязанность, заставлять ее делать то, что, как они оба знали, они никогда не смогут сделать.
Она заслуживала большего. Большего, чем то, что он мог ей предложать. Он был бы не более чем ужасным другом, если бы причинил ей боль, навязывая ей свою привязанность в надежде, что это в конечном итоге удержит ее от пути туда, где она сможет почувствовать себя лучше и обрести счастье.
Гермиона, со своей стороны, казалось, не возражала против своих ограниченных способностей в магии и очень хотела начать свое американское путешествие. Американская мечта, Северус горько усмехнулся про себя. Там она станет известной ученой, он уже написал ей дюжину рекомендательных писем и пообещал свою полную поддержку и помощь. Она станет доктором Грейнджер, научным исследователем и довольно талантливым зельеваром, и даже частичная утрата магии не удержит ее от мечты. Она будет счастлива, будь то Нью-Йорк, Вашингтон или даже солнечная Калифорния. С ним или без него.
Северус грустно улыбнулся. Гермиона справится и без него. Он был в этом уверен. Его единственное сожаление заключалось в том, что у них не было времени как следует попрощаться перед ее отъездом. Он будет ужасно скучать по ней, но он не думал, что сможет вынести ее слезы в последний раз.
Он хотел, чтобы она была счастлива. Однажды он потерял своего лучшего друга, своего единственного друга, и по собственным эгоистичным причинам. Он не собирался терять Гермиону. Он позаботится о том, чтобы этого не произошло.
Северус тяжело вздохнул и сел, переведя взгляд в окно. Через несколько часов он вернется в школу, чтобы закончить последние отчеты перед летними каникулами, и он знал, что ему предстоят недели одиночества и невыполненных обещаний.
— Всё в порядке? — тихо спросила Гермиона и привычно вошла в его комнату, не удосужившись постучать.
Северус обернулся, чуть улыбнувшись Гермионе.
— Разве я не должен спрашивать, в порядке ли ты и готова ли покинуть эти грустные места ради лучшего мира? — Он слегка поддразнил ее и распахнул ей объятья.
— Нет, — улыбнулась она и прижалась к нему, — это я должна сказать тебе, что сожалею, что не смогла остаться.
Северус чуть отстранился и посмотрел на нее грустными глазами.
— Ты достаточно отдала Хогвартсу, Гермиона. Тебе не нужно спрашивать.
Гермиона покачала головой, на мгновение нахмурившись.
— Но я хочу дать еще больше, Северус. Остаться и стараться еще больше.
Северус кивнул:
— Я знаю, Гермиона, но у тебя есть жизнь, которую нужно прожить, мечты, которых нужно достичь, и весь университет бестолковых профессоров, чтобы доказать им, что ты лучшая!
Она толкнула его в плечо и закатила глаза.
— Ты никогда не изменишься, правда?
— Назови мне, пожалуйста, хоть одну причину, почему я должен это делать? — Северус какое-то время строго смотрел на нее и вдруг показал ей язык.
Гермиона истерически рассмеялась сквозь слезы и прижалась крепче.
— Я буду скучать по тебе, Северус.
Они стояли какое-то время в тщетной попытке утешить друг друга, прежде чем Гермиона, наконец, нарушила молчание:
— Мы действительно готовы расстаться?
— Да, все верно, Гермиона. Северус ободряюще улыбнулся ей. — Все будет хорошо, вот увидишь.
— Да, будет, конечно — ответила Гермиона.
Они стояли, глядя друг на друга и пытаясь не обращать внимания на слезы, грозившие пролиться, оба целялись за надежду, что, может быть, однажды, в каком-то далеком будущем, они смогут оглянуться на этот момент, зная, что все сделали правильно.
Гермиона опустила голову, горячие слезы уже катились по ее щекам. Она даже не пыталась их стереть. Она хотела спрятаться в объятиях Северуса и остаться там навсегда.
Она всхлипнула и глубоко вздохнула.
— Спасибо.
Северус кивнул, большим пальцем смахивая слезы с ее щеки.
— За что?
— За то, что прошел со мной через самую тьму, Северус. За понимание. За то, что был лучшим.
Северус нахмурился.
— Кем я был?
— Моим лучшим другом, — просто сказала Гермиона.
Северус улыбнулся и поцеловал ее в лоб.
— Я останусь им навсегда, Гермиона, я хочу, чтобы ты это знала.
— Я тоже люблю тебя, Северус.
Северус полез в карман и вытащил оттуда книгу. Старая, затертая от времени книга в потрепанном кожаном переплете. Обложка слишком знакомая Гермионе. Она провела пальцами по корешку.
— Собственность принца-полукровки? — произнесла она сдавленным голосом.
Северус медленно кивнул. Он осторожно сжал книгу в кулаке Гермионы.
— Отредактировано и дополнено мной со всеми необходимыми комментариями. Я хочу, чтобы она была у тебя, и вспоминай обо мне, когда будешь ею пользоваться.
Гермиона раскрыла ладонь и крепко прижала книгу к груди.
— Я буду писать тебе каждую неделю, Северус, обещаю! — воскликнула она взволнованно и встала на цыпочки, чтобы дотянуться до него.
Северус ответил на поцелуй с такой же страстью, запустив пальцы в ее мягкие каштановые локоны и притянув ее ближе. Когда поцелуй нерешительно оборвался, их лбы соприкоснулись.
— Я не хочу уходить, Северус. — рвано прошептала она. — Но я знаю, что должна!
Северус порывисто прижался к ее губам.
— Все будет хорошо, Гермиона. Все будет хорошо. Ты закончишь учебу и вернешься домой в целости и сохранности! Как и всегда! — сказал он ей как можно увереннее, надеясь, что это прозвучит убедительно. Он знал, что это не так. Он надеялся, что лгал довольно убедительно, но, к сожалению, она это заметила.
— Для такого блестящего шпиона, как ты, ты порой такой ужасный лжец, — сообщила ему Гермиона и на мгновение закрыла глаза.
Лучи заходящего солнца освещали их, окрашивая комнату Северуса в цвета Гриффиндора, окутывая их последние объятия в сладостно-горькое тепло.
Гермиона отстранилась первой и вытерла щеки. Ее глаза горели печалью.
— До свидания, Северус. Я буду скучать по тебе.
Северус грустно улыбнулся и крепко обнял ее, оставляя поцелуи на ее щеках и лбу.
— Будь осторожна, Гермиона. Не делай глупостей. И, пожалуйста, помни, что у тебя всегда будет дом, где ты сможешь остановиться, здесь, в Хогвартсе, и в этих ужасных и холодных подземельях, которые согрелись твоим присутствием.
Гермиона кивнула и медленно отстранилась, вытирая влажные глаза.
— Буду, Северус.
Она улыбнулась ему и сделала шаг назад.
Северус смотрел, как она развернулась и направилась к двери. Он проводил ее печальным взглядом. Когда дверь за ней закрылась, он прислонился к стене.
Гермиона медленно шла по траве к воротам Хогвартса, не смея оглянуться и увидеть Северуса, наблюдающего за ней из окна. Его Патронус следовал за ней незаметно для всех, кроме нее, до самой взлетной полосы.
И когда ее самолет взлетел, чтобы доставить ее в Штаты, он исчез в вечернем июньском небе, окрашенный в золотисто-оранжевые искорки их горького счастья.
