Баррикада

      8 октября, 1996, вторник       Холодный воздух прошёл между ногами, как будто кто-то открыл дверь на улицу, впустив поток свежего ветра. Гермиона дёрнулась, поворачивая голову на другую щёку. Руки почему-то онемели, и девушка открыла глаза, обнаружив себя за столом школьной библиотеки. За окнами сгустился мрак: время явно было позднее, Гермиона оглянулась на стрелку часов, отодвигая раскрытый том «Базовой защиты от тёмных сил», на котором только что спала. Без двадцати десять, а это значит, что она еле успевает добраться до гостиной к отбою.       Сдав книги зевающей от усталости миссис Пинс, гриффиндорка вышла из ставшей безлюдной библиотеки. Никто в столь позднее время не находился в коридорах школы: в разгар недели все или были завалены домашними заданиями, или пытались выспаться перед утренними занятиями.       Шея неприятно ныла из-за неудобной позы, в которой Гермиона уснула, она распустила собранные в хвост пушистые волосы, чтобы помассировать голову.       Смутуно знакомая фигура мелькнула в свете свечей: девушка с короткими тёмными волосами опиралась о стену, склонив голову. Гриффиндорка оглянулась по сторонам: вокруг больше никого не было.       — Пэнси, всё в порядке?       Девушка подняла голову. Под красивыми глазами болотного цвета засели крупные мешки, а цвет губ не отличался от бледного цвета кожи.       — Нас не должны видеть, отстань, — слабым голосом кивнула девушка, сделав попытку двинуться дальше по коридору, но худая нога запнулась о ботинок на другой, и слизеринка полетела в воздухе, но вовремя была остановлена рукой Гермионы.       — Пошли в больничное крыло, — испуганно предложила Грейнджер, всё ещё придерживая слизеринку. — Ты не стоишь на ногах, что случилось?       Пэнси подняла глаза на свою нежеланную спасительницу.       — Иди по своим делам, — она дыхнула ей в лицо, и Гермиона сморщилась от нахлынувшего неприятного запаха полупереваренной еды.       Страшная мысль запульсировала в голове гриффиндорки, и она потащила девушку за собой. Пэнси пыталась упираться, но тщетно. Она была намного ниже Гермионы, да и сил на сопротивление у неё явно не хватало.       Паркинсон почти падала, когда девушки дошли до Больничного крыла. Она была холодной, как лёд, а губы почти стали синими. Гермиона молча наблюдала за тем, как мадам Помфри вливает в рот слизеринки настой тёмно-фиолетового цвета, щупая пульс на руке.       Снаружи раздался быстрый топот, и в покои влетел Нотт. Волосы парня были растрёпаны, мантия съехала набок, а щёки заалели от бега.       — Мистер Нотт, здесь отдыхают студенты, — быстро зашептала целительница. — Что вы делаете в Больничном крыле после отбоя?       — Она снова тут? — проигнорировав всё сказанное, тихо спросил Тео. Мадам Помфри слабо кивнула, указывая на кушетку, на которой с закрытыми глазами лежала Пэнси. Парень метнулся к ней, пальцами касаясь бледных щёк.       — Дурашка, — сквозь зубы прошипел он. — Неужели вы совсем ничего не можете сделать? — с холодным упрёком в голосе он перевёл взгляд на пожилую волшебницу.       — Я уже говорила ей, что нужно делать, боюсь, только мисс Паркинсон способна себе помочь, — с грустью ответила мадам Помфри.       Тео посмотрел в сторону, наконец обратив внимание на Гермиону. В тёмных глазах мелькнул огонь, который девушке определённо не понравился.       — Ты нашла её? — Гриффиндорка кивнула в ответ. Нотт оглядел её с головы до ног. — Пойдём, поговорим, — уже спокойнее сказал он, так, чтобы его не услышала целительница.       Грейнджер покорно шла за слизеринцем по тускло освещённым коридорам, пока они не зашли за один из гобеленов.       — Где ты её нашла? — спокойно спросил Тео.       — Коридор на третьем этаже, недалеко от женского туалета.       Парень нервно выдохнул воздух, слегка зажмурившись.       — Она ведь не…       — Не говори с ней о том, что видела. И не задавай лишних вопросов, — перебил Тео. — Спасибо, что привела её в больничное крыло. Дальше я обо всём сам позабочусь.       — Да что это вообще было? — воскликнула Гермиона. Она терпеть не могла, когда с ней разговаривают так, как это делал слизеринец: будто она бессознательный ребёнок без эмоций или разума. — Почему Паркинсон постоянно бывает в больничном крыле?       Тео поосмотрел ей прямо в глаза. Она знала, что он является одним из лучших учеников Хогвартса, как и то, что при всём этом он известен как знатный чудак. Сейчас его взгляд придавливал к земле, так что девушке с трудом приходилось держать над собой его властную уверенность.       — Это не моя тайна, — всё ещё спокойным голосом ответил парень. — Но и сама Пэнси тебе не ответит. Поэтому просто проигнорируй новую информацию.       — Её тошнит, почему? Она же сплошные кожа да кости, — не унималась Гермиона. — Почему этого никто не видит? У неё булимия?       Тео с еле скрываемым удивлением посмотрел на неё, и тогда девушка поняла, что попала в точку.       — Магловская болезнь. Стоило предположить, что она тебе известна. Да, у неё расстройство пищевого поведения. Сегодня у неё было переедание после нескольких дней отсутствия нормальных приёмов пищи. А после переедания происходит…       — Чистка, — глухим голосом закончила Гермиона, пытаясь переварить услышанное. Она слышала о подобных проблемах из разговоров своих родителей, которые хоть и были стоматологами, слышали много историй от коллег-врачей, а девушка пугалась, слушая их обсуждения за ужином. Только вот встретить подобное в волшебном мире она никак не ожидала. Как и того, что чистокровному волшебнику будут известны подобные термины.       — Это больная тема для Пэнси, — продолжал Тео. — Поэтому не говори об этом с ней. Она не нуждается в чье-либо жалости.       Нотт выждал от Гермионы короткого кивка, и быстрым шагом покинул закоулок за гобеленом, оставив девушку в одиночестве. Она разжала заледеневшие пальцы. Сегодня ей показалась, что она дотронулась до самой смерти. А может, это было просто саморазрушение в людском теле.

***

      13 октября, 1996, воскресенье       Выйти на связь с Орденом оказалось не самой простой задачей. Прибыть в штаб-квартиру посреди семестра Гарри не мог, а отправлять письмо было бы небезопасно, да и совсем не такой способ сообщения подходил для того, что он собирался донести. В итоге, Гарри смог договориться о встрече, связавшись с Люпином при помощи камина. Таким образом, Орден знал лишь то, что некоторые слизеринцы Хогвартса, связанные с тёмной стороной, обратились к Гарри за защитой. Бывший профессор Защиты от тёмных искусств был крайне удивлён такому запросу, но пообещал, что обсудит это с остальными и пришлёт ответ.       Гарри очень боялся реакции членов Ордена. Боялся, что его отругают, обвинят в неосторожности или и вовсе в разглашении конфиденциальности. Тем не менее, спустя пару дней он получил письмо от неизвестной бурой совы без имени отправителя, на котором ровным почерком была выведена лишь одна строчка: «Кабанья голова, суббота, 18:20».       Время было выбрано более чем удачно. В пабе уже не было никого из студентов или молодых деревенских жителей, но большие гулянки выходного дня ещё не начались. Пространство равномерно заполнили всевозможные пьяницы и бездельники, которым ни до кого вокруг не было дела.       Перед самым входом Гарри встретила довольно необычная компания: мистер Уизли, лицо которого было спрятано за нелепой голубой магловской шляпой, Тонкс, с острыми чертами лица, косой чёлкой и в пуффендуйской мантии, так что её вполне можно было бы принять за школьницу-бунтарку, и Люпин, как всегда закутанный в потрёпанного вида мантию.       Перед самой дверью Тонкс резво взяла Гарри под локоть, потянув за собой, в то время как двое волшебников засеменили за ними. Посетители не обратили на компанию никакого внимание: некоторые чудные парочки, за которую вполне могли бы принять Гарри и Дору, порой выбирали Кабанью Голову в качестве места для свидания, а Люпин и мистер Уизли вполне подходили под местный контингент, и никто не обратил на них внимания.       Компания устроилась за одним из угловых столиков, заказав у горбатого официанта по кружке сливочного пива. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что вокруг ни у кого нет до них дела, Люпин низко наклонился.       — Не самое приятное место для разговора, правда? — слабо улыбнулся бывший профессор.       — Разве безопасно здесь говорить? — с волнением спросил гриффиндорец.       — В каждый напиток здесь подлита шумовая настойка из гармалы, — ухмыльнулась Дора, с восторгом поглядывая на Люпина. — А на этот столик наложены отводящие чары. Не удивлюсь, если нам так и не принесут напитки.       — Меньше суеты, Дора, нам нужно успеть всё обсудить до того, как Гарри придётся возвращаться в школу, — серьёзно подметил мистер Уизли.       — Ладно, ладно… Давай начнём с того, о ком речь…       Примерно час Гарри пришлось рассказывать биографию Малфоя, Паркинсон и Нотта, отвечая на самые странные вопросы, на некоторые из которых он не знал ответа. К его удивлениею, волшебников не смущал ни один из фактов, и они лишь серьёзно кивали, задавая новые вопросы.       Озадачились они лишь тогда, когда пришлось рассказать о метке Малфоя. Гарри понимал, что это необходимо, если Орден действительно захочет помочь. И предполагал, что они не станут трогать студента, если откажутся. Но волшебники лишь покачали головами, давая понять, что готовы слушать дальше.       — Всё потребует очень большой секретности, — серьёзно нахмурился Люпин, когда Гарри закончил. — Нам трудно доверять им, как и им нам.       — Девочке придётся лишь оставить свою семью на неопределённое время, а вот парням… — Тонкс повела бровью. — Им придётся подойти ещё серьёзнее.       — Вы поможете им? — спросил Гарри.       — Орден уже проводил собрание насчёт этой темы, — ответил мистер Уизли. — Дамблдор в курсе. Принять их под нашу защиту — долг. Естественно, мы поговорим со студентами лично, они должны быть готовы ответить на самые разные вопросы…       Гарри серьёзно кивнул, давая понять, что тема уже была обговорена со слизеринцами.       — Получается… У вас есть план?       Тонкс фыркнула, поправляя чёлку.       — Конечно есть, Орден существует столько лет…       — Дора, — чуть укоризненно, но спокойно произнёс Люпин. — Орден знает, что делает. А ты, Гарри, правильно сделал, что связался с нами. Даже если это окажется ловушкой или что-то пойдёт не так, это правильное решение.       В тот день Тонкс проводила Гарри до самого замка, взяв слово быть очень осторожным.       Новое утро, не смотря ни на что, встретило его не самым приятным образом. За окном, совсем не под стать выходному лил проливной дождь, ветер врезал тяжёлые капли в стёкла окон. Рон ещё мирно посапывал на соседней кровати, как и все остальные в комнате. Спать совсем не хотелось, и Гарри, накинув на пижаму мантию, вышел на винтовую лестницу.       В гостиной потрескивал камин, неподалёку от которого сидела Гермиона, и, склонившись над небольшим столом, что-то сточила на листе пергамента.       — Только не говори, что не ложилась спать, — усмехнулся Гарри, спустившись с лестницы.       Гриффиндорка лениво подняла на него голову, чтобы затем перевести взгляд на большие часы в гостиной и усмехнуться.       — Восемь утра, я проснулась час назад.       — Чтобы сделать домашнее на десять лет вперёд…       Девушка опустила перо в чернильницу и выпрямилась в кресле, наблюдая, как Гарри усаживается напротив.       — Столько вещей происходит последнее время… — её голос звучал чуть тише. — Пожиратели гуляют на свободе, Дамблдор показывает тебе прошлое Волан-де-Морта, слизеринцы просят у нас помощи.       — Вчера я разговаривал с Орденом. Вернее, с некоторыми его участниками. Они готовятся поговорить со слизеринцами.       Гермиона слабо улыбнулась.       — Это так необычно, правда? Мы полжизни ненавидели друг друга, а теперь всё так обернулось. Я думаю, нужно обладать большой храбростью, чтобы вот так встать на сторону друга. Пэнси не составило бы труда остаться в нейтральном положении. А Нотт мог бы остаться под прикрытием отца.       Гарри кивнул. Он как никто другой мог понять то, что описывала ему Гермиона, особенно учитывая, что именно от его решения зависело многое из того, что происходило.       Гриффиндорец уже было хотел ответить подруге, но на винтовой лестнице со стороны женской спальни раздался шум шагов. Ребята напряглись, и спустя мгновение в гостиной показалось знакомое веснушчатое лицо.       — Ну же, сделайте лица попроще, — усмехнулась Джинни, поправляя края тёплой мантии. Гермиона пригляделась, и обнаружила, что вместо привычной школьной формы из-под мантии виднелись джинсы и лёгкая рубашка.       — Куда собралась? — прищурившись, спросила Гермиона.       Джинни грациозно поправила прядь волос и пафосно обернулась вокруг оси.       — Иду гулять с Блейзом Забини.       Парочка друзей нервно прыснула.       — Рона придётся удерживать в лучшем случае вчетвером, — покачал головой Гарри.       — Рону вовсе не обязательно об этом знать, — с усмешкой ответила Джинни. — К тому же, к счастью, не ему решать, с кем мне гулять. Так что он свободен.       Гермиона с улыбкой проводила взглядом подругу, которая поспешно покинула гостиную Гриффиндора.       — Сначала помощь слизеринцам, а теперь наша Джинни идёт на свидание с одним из них.       — Расскажи мне кто-нибудь об этом года два назад, я бы не поверил, — авторитетно заверил Гарри.       Впрочем, совсем скоро слух о свидании слизеринца и гриффиндорской предательнице крови разнёсся по школе со скоростью света. Кто-то всё-таки успел увидеть парочку даже ранним утром, и каждый за завтраком счёл своим долгом кинуть взгляд на одного из тех, кого так яро обсуждали.       Как бы то ни было, Блейз Забини никаким образом не подавал виду о том, что ему известно, какие слухи ходят о нём и мисс Уизли, да и сама Джинни невозмутимо вела себя как обычно, грациозно выпрямив спину.       Гарри успокаивающе похлопал по спине Рона, когда троица пришла на завтрак. Тот лишь сжал челюсти, глядя в сторону слизеринцев и сел подальше от сестры.       Гермиона отыскала взглядом Пэнси Паркинсон, сидевшую неподалёку от Блейза. Девушка ковыряла вилкой содержимое тарелки, о чём-то разговаривая с Малфоем. Гриффиндорка давно наблюдала за ней: за всю трапезу Пэнси могла так и не поднести вилку ко рту.       Девушка перевела взгляд правее, и наткнулась на пару тёмных глаз, что пристально наблюдали за ней. От взгляда Теодора Нотта почему-то становилось не по себе, и Гермиона неосознанно отвела свой взор и поспешно присоединилась к разговору друзей, всё ещё витая в своих мыслях.       Мысли её теперь часто возвращались к Пэнси Паркинсон. Она вспоминала, как на более младших курсах слизеринку дразнили, называя мопсом. Признаться, красавицей девушка в то время явно не была. Небольшие глаза, спрятанные за пухлыми щеками, совсем неаристократично вздёрнутый нос. Да и склонность к полноте являлась налицо, что только подначивало детей шутить над маленькой Пэнси, которая отвечала на всё язвительными комментариями, ещё больше распаляя обидчиков. Признаться, и сама Гермиона в своё время не придавала этому никакого значения, позволяя себе выпустить смешок во время очередной шутки Гарри и Рона в её адрес.       Теперь же Пэнси выросла. Глаза выглядели намного больше на фоне похудевших щёк и острых скул, а вся пухлость куда-то ушла, оставив от здоровой девочки лишь кожу и кости…       Гермиону пугали мысли о том, что делала с собой Пэнси. Её саму никогда так не беспокоил внешний вид. По крайней мере так, чтобы исправлять его, нанося вред здоровью. Этого девушка понять не могла.       — Эй, Гермиона, — из мыслей вывел обеспокоенный голос Гарри под самым ухом: в руках у друга был желтоватый конверт, а вверх уже поднимались тучи сов, прибывших для утренней почты. — Письмо от Люпина!       Уже спустя полчаса троица сидела в самом дальнем углу общей гостиной, где было вскрыто послание от Ордена.       — Не может быть… — неверя прошептал Рон, когда каждый прочёл письмо как минимум два раза.       — Это в самом деле безумие, — подтвердила Гермиона, переводя встревоженный взгляд на Гарри. — Они должны будут прибыть в Нору на рождественские каникулы?       — Орден хочет лично с ними поговорить. Узнать поближе. Они всё ещё студенты, как и мы…       — Как мама вообще на такое согласилась? — нахмурился Рон. Его неожиданная новость не только удивила, но и знатно расстроила. — Наличие троих детей Пожирателей смерти под крышей предателей крови…       — Родители Пэнси не Пожиратели, — зачем-то произнёс Гарри, озадаченный не меньше друга. — Но это правда нелепо. Я должен написать Люпину, чтобы всё узнать…       — Нет, — внезапно прервала друга Гермиона. — Думаю, профессор специально написал так, чтобы мы не знали подробностей. Знаешь, на случай если кто-то проверяет почту. Думаю, они знают, что делают…       Друзья покачали головами. Последствия их решения заходили всё дальше и дальше.       — Они хотят, чтобы до Рождества мы установили с ними контакт, — бросила Гермиона, перечитав письмо ещё один раз. — Если честно, я почти была уверена, что Орден откажется помогать Малфою.       — Войти в контакт, — передразнил Рон. — Моя сестрёнка успешно это проворачивает.       — А ведь это идея, — лицо гриффиндорки преобразилось. — Гарри, ты можешь пригласить Пэнси на следующее собрание клуба Слизней?       — А ты кого, Малфоя? — язвительно усмехнулся друг.       — Нет, — важно ответила Гермиона. — Пэнси не имеет отношения к Пожирателям, а по всей школе который год ходят слухи о её неразделённой любви к Малфою. Знаешь… Как если бы она обратила внимание на его врага, чтобы заставить его ревновать. Никто бы ничего не заподозрил.       Рон прыснул в кулак, тут же поймав на себе осуждающий взгляд Гарри, тем не менее серьёзно задумавшегося над предложением.       — А она согласится?       — Поговори с ней, она согласится, если заодно с нами, — уверенно закивала Гермиона. — По крайней мере так у вас будет повод поговорить. А о том, что делать с Драко и Теодором мы ещё подумаем.       — Пригласишь чистокровного хорька на свидание в Хогсмид? — усмехнулся Рон.       — Только если ты уведёшь Забини у Джинни, — парировала в ответ Гермиона.       До первого урока оставалась четверть часа, дождь уже закончился, и сквозь тучи еле-еле пробивались лучи солнца. Ученики Гриффиндора, в спешке дописывающие последние строчки сочинений перед занятиями даже не подозревали, что творилось в дальнем углу общей гостиной факультета.