Баррикада

      2 октября, 1996       Холодный дождь бил по окнам, пока лёгкий ветер шевелил кроны деревьев. Осень в Британии по обыкновению была влажной и прохладной, отчего все студенты, не успевшие достать плащи, растирали руки под мантиями, стоя под крышей теплиц на утренних занятиях.       Гарри последним зашёл в рабочее помещение стадиона после долгой тренировки под дождём. Влажные пряди кудрявых волос прилипли ко лбу, одежда неприятно холодила по телу. Внимание привлёк чей-то силуэт, рассматривающий нестёртые рисунки на доске, по которым он объяснял команде новую стратегию.       — Наконец-то, я думала, придётся ждать тебя вечность, — раздался недовольный голос.              — Паркинсон? — удивился Гарри. Встретить слизеринку здесь, особенно почти сразу после тренировки гриффиндора, было не самым обычным делом. — Почему ты здесь?       Лицо девушки показалось из тени, и она легко махнула рукой в сторону дверей, ведущих в раздевалки.       — Дождалась, когда все выйдут, и я смогу найти тебя, — спокойно ответила Пэнси, проницательно смотря прямо в глаза. — Ты же знаешь, что нам есть о чём разговаривать?       Гарри дёрнул щекой. В конце этой недели они должны были встретиться с компанией Малфоя, чтобы подробнее обсудить все вопросы, возникшие на их первой встрече. Но встретить Пэнси раньше этого времени он не ожидал.       — Разве встреча не запланирована на конец недели? — спросил Гарри.       — Верно, но мне хочется кое-что обсудить с тобой лично.       Девушка аккуратно присела на одну из стоявших в комнате скамеек, оперевшись ладонями в край. Никто не должен был им здесь помешать: тренировка Гриффиндора была последней в этот день. Гарри сел на противоположную, уставившись на слизеринку.       — При всей неприязни к факультету, — быстро начала она. — Обратиться к тебе было моей идеей. И все риски я понимаю. Драко уверил меня в том, что опасности нам не грозит, но я хотела бы предупредить лично.       Гарри не моргал, пока смотрел на неё, и внутри девушки что-то неприятно кольнуло. Обычно так на неё смотрел Малфой, привыкший в целом глядеть на людей свысока, но ощущать уверенный взгляд гриффиндорца было необычным опытом. Проведя языком по пересохшей верхней губе, Пэнси перевела взгляд куда-то в сторону, продолжая свою мысль.       — У меня есть семья. У Драко есть семья. У Тео есть отец. Мы не стали бы рисковать без причины, но сможем дать отпор, если что-то пойдёт не так.       — Думаешь, угрозы имеют место быть, когда вы просите о таком? — вздохнув, спросил Гарри. Который раз он поражался недоверчивости и холодному безрассудству слизеринцев. — Мне нет смысла выдавать вас, я сам подвергаю себя риску, планируя для себя и своих друзей встречу с вами.       Пэнси подняла взгляд. Зелёные глаза всё так же спокойно и проницательно смотрели на неё, терпеливо ожидая ответа. Может, её опасения в самом деле беспочвенны?       — Не думай только о себе, — раздражённо ответила она. — Все в мире сейчас живут в риске, так что нам не привыкать.       — Не думать только о себе? — усмехнулся Гарри. Пэнси отвела взгляд.       — Так или иначе, я думаю, ты понял, что я хотела донести. Нам придётся проводить время вместе, так что я хотела бы быть уверенной в своих решениях.       — Я всё понимаю. Остальное будет лучше обсудить на встрече. Надеюсь, каждый из вас не будет поочерёдно ловить моих друзей для подобных диалогов?       Пэнси усмехнулась.             — Почему ты не на Слизерине, а?       — Спроси у шляпы, — отмахнулся Поттер. — Думаю, нам пора идти в замок.       Гарри не собирался рассказывать Паркинсон о том, как распределение хотело отправить его на её факультет, об этом в целом почти никто не знал. Его больше удивляло то, каким простым оказывается мир вокруг него. От Пэнси, обычно высокомерной и язвительной, сейчас веяло ничем иным, как страхом, который она никак не могла скрыть за слизеринской ухмылкой.       Они решили идти разными путями: их совместная прогулка от поля до школы вызвала бы множество слухов. Дождь всё ещё лил, прижимая к земле вялую траву, а из-за тёмного неба было почти не видно дороги.       Вода на очка ещё больше затрудняло разглядеть залитую дождём трапинку, но Гарри целиком был занят своими мыслями. Очевидно ему было лишь одно: никто в здравом уме не стал бы помогать студенту-пожирателю и его друзьям на пороге войны. Это было совершенно глупым, абсурдным и рискованным решением. Но когда эти три фактора вообще их останавливали?       Он планировал ближайшие пару недель познакомиться со слизеринцами поближе. Если уж помогать, хотелось бы знать, кому именно. Он никогда не общался с Малфоем, разве что отвечал на его глупые попытки задеть, Паркинсон лишь вечно крутилась рядом со своим другом, а Нотт известен ему был тем, что являлся охотником команды Слизерина по квиддичу и отличался успехом в школьных предметом, нередко рискуя вытеснить Гермиону с места лучшей волшебницы своего возраста. Тем не менее, Гарри помнил, что отец Теодора присутствовал на кладбище во время возрождения Волан-де-Морта, и факт этот явно не играл его сыну на руку.       Уроки с Дамблдором тоже не вносили в жизнь и каплю ясности, и только больше запутывали Гарри. Только теперь в свободное время он думал не только о том, как же расположить к себе профессора Слизнорта, но и о том, как в один день обратится к Ордену с весьма странным предложением.       Он ожидал, что его, вероятнее всего, отругают и обвинят в неосторожности. Самовольно идти на контакт с пожирателем — не самый разумный поступок, когда ты — цель самого тёмного из них. Тем не менее, идти на попятную было поздно, да и сам Гарри не намеревался отказываться от дела.

***

      Троица, как всегда сидевшая в креслах у камина, сегодня привлекала внимание Джинни больше чем обычно. После тренировки Гарри знатно задержался, Гермиона была более раздражительной последние дни, а Рон стал сам не свой и отмахивался от всех вопросов. Уизли отложила в сторону учебник, что никак не читался, и направилась в сторону друзей.       — Объясните мне, что не так? — спросила она, бесцеремонно присаживаясь рядом.       — Джинни, мы делаем Историю магию, — даже не смотря на неё ответил Рон.       — Списать работу Гермионы ты сможешь в любой момент, — девушка выхватила лежавший посередине небольшого столика листок, исписанный аккуратным мелким почерком. Как и ожидалось, внимания к себе ей удалось добиться. Гермиона подняла глаза с учебника по Зельеварению, а мальчики, наконец, оторвались от пергамента.       — Во что вы трое опять ввязались? — уверенно продолжала Джинни. Она сидела в кресле с идеально прямой спиной, но при этом выглядела совершенно расслаблено, что придавало гриффиндорке ещё больше авторитета. Впрочем, в этом была вся Джинни Уизли.       Гарри медленно выдохнул, переводя взгляд на Рона. После того, что произошло с ними в конце пятого курса не доверять друг другу было бы абсурдным, но и вновь ставить друзей в опасное положение не хотелось никому.       — Джинни, ты ведь знаешь некоторых слизеринцев? — внезапно спросила Гермиона.       — Конечно, — девушка гордо вздёрнула нос. — Не то чтобы с кем-то дружила, но про многих наслышана.       — Наслышана, как же, — хмыкнул Рон.       — Опять начнёшь свой «Топ десять причин, почему я не должна идти гулять с Забини»? — в ответ усмехнулась Уизли.       — А ты так ему и не отказала?       — Проехали. Так для чего спрашиваешь?       — Ты замечала что-нибудь странное? Или, может, некоторые из них стали по-другому относиться к факультету? Или что говорят о происходящем? — понизив голос, спросила Гермиона, ловя на себе удивлённый взгляд Гарри. Джинни на несколько секунд задумалась.       — Агнес Монкли однажды развела дискуссию о чистоте крови во время Истории магии. Некоторые её поддержали, но мне кажется, все слизеринцы сейчас боятся что-то говорить. Но не сказала бы, что все к нам недружелюбно относятся: о том, что я интересна Блейзу, мне рассказала Трейси Дэвис… В то же время со мной на одном курсе Дафна Гринграсс, и, клянусь, за пять лет я так и не поняла, что она за человек.       — А что-нибудь о курсе старше, как однокурсники Малфоя? — спросил Гарри.       — Опять же, Блейз Забини, — продолжала Джинни, проигнорировав недовольный взгляд Рона. — Он никогда не водился с Малфоем, и о нём все хорошо отзываются. Про Теодора Нотта тоже ходят разные слухи, мол, умный парень, даже нестрашненький, но вот разве что на своей волне и чудак, как будто бы это не его отец — один из самых жестоких Пожирателей.       Троица заметно напряглась, внимательнее слушая подругу.       — Не поймёшь толком, как они к кому относятся теперь, все самые что ни на есть обычные… Да что такое то, к чему вы всё это спрашиваете?! — наконец воскликнула Джинни.       — Джин, ты бы смогла однажды довериться одному из них? — голос Гарри был очень тихим, да и сама гостиная, в которой было не очень много людей, словно застыла во время их разговора, который со стороны выглядел как обыденное перешёптывание хороших друзей. — Как тогда, в Отделе Тайн?       Джинни удивлённо подняла глаза на друга. Гермиона внимательно ждала её ответа, а Рон смотрел на неё с какой-то грустью.       — Я не знаю, во что вы ввязались, но Мерлин, от связи с слизеринцами ничего хорошего не жди, — вкрадчиво ответила девушка. — Да, они всего лишь студенты, но за каждым кроется что-то мрачное. Мать Забини известна как Чёрная вдова, родители Малфоя, Нотта и многих других — Пожиратели, да и сам хорёк выглядит очень плохо. Гринграссы всегда превозносили чистоту крови. И если речь не о семьях, то всё равно всё не то. Все говорят, что Асторию Гринграсс мучаю сонные параличи, и она может кричать на всё слизеринское общежитие по ночам, да хотя бы та же Паркинсон…       — Что с Паркинсон? — насторожилась Гермиона, как только Джинни оборвала свой рассказ.       — Паркинсон просто не очень здорово выглядит, даже хуже Малфоя. — быстро закончила она. — Уж не знаю, что на них всех так плохо сказывается, но явно не хорошая жизнь.       Компания покачала головами. Гарри уставился куда-то в сторону, а Гермиона плотнее укуталась в школьную мантию.       — Нет, — мотнула головой Джинни. — Нет, только не говорите мне…       — Джинни… — мягко заговорил Рон.       — Ты сам прекрасно помнишь, как они отзывались о нашей семье, — шикнула младшая Уизли. — Помнишь, как обзывали Гермиону и доставали Гарри. Да чёрт возьми, хотя бы какая-то там дружина Амбридж, это всё были они! А теперь, когда жизнь прижала их к стенке, хотят помощи от нас?       Друзья не знали, что ответить: Джинни была права. Никакой логики в их решении не было.       — Сейчас всем непросто, — подала голос Гермиона. — Но если мы будем держаться по отдельности, лучше не станет. К тому же, мы всё ещё лишь студенты.       — Лучше, если они будут с нами, чем на их стороне, — прошептал Гарри, озираясь по сторонам. В гостиной помимо них была лишь пара-тройка студентов в другом углу, но разговор был явно не для подобного места. — Уверен, я смогу поговорить с Орденом.       Джинни поджала губы.       — Это сложно.       Рон кивнул, с вопросом глядя на Гарри. Тот лишь могнул, вновь переводя взгляд на его сестру. Он знал, что она их поймёт: однажды Джинни была ограждена от всех, находилась под чужим подчинением. Ей под силу понять.       Стрелка часов показывала девять вечера, в почти пустой гостиной Гриффиндора медленно горел камин. Дождь так и не переставал лить и на секунду, как часто бывало в Англии в это время года.

***

      5 октября, 1996       Тео сбросил первый пепел от сигареты за забор крыши. Солнце только скрылась за большими белыми облаками, и он мог спокойно наблюдать за бесшумным небом.       — Почему она опаздывает? — нервно спросил Драко, стоявший рядом. По правде, Малфою не очень понравился выбор места для встречи с гриффиндорцами, которое предложил Нотт: площадка на крыше у Часовой башни была довольно ветреным местом, да и к тому же абсолютно небезопасным, если их кто-нибудь найдёт. Тем не менее, до той поры даже сам Драко не знал о её существовании, а Пэнси убедила, что туда вообще никто кроме них не ходит, так что место можно было считать безопасным.       — Я должен знать?       — Вы всегда вместе.       Тео повёл плечом, смотря куда-то вдаль.       — Это наша Паркинсон.       Малфой лишь хмыкнул, озираясь на звуки шагов, что донеслись с балкона. Несколько мгновений, и на бетонном полу очутились Поттер, Уизли и Грейнджер, с интересом оглядываясь по сторонам.       Драко отошёл от бетонного ограждения, Тео лишь выдохнул густой дым, сбрасывая последний пепел с сигареты. Напряжённый взгляд кудрявой гриффиндорки на его пальцах с зажатым между ними бычком не мог остаться незамеченным.       — Магловские сигареты? — с усмешкой в высоком голосе спросила она.       — И тебе добрый день, Грейнджер, — хмыкнул в ответ на бесцеремонное заявление Малфой.       — Наши сигареты, как и алкоголь, редкостая отрава, — ответил Тео, палочкой поджигая окурок в руках.       Трое сгруппировавшихся гриффиндорцев, вытянутый как струна Малфой и лениво откинувшийся на бетонную стену Нотт — такая картина предстала перед ступившей на холодный пол Пэнси.       Взгляд болотно-зелёных глаз проницательно прошёлся по Гарри, почти полностью проигнорировал Рона и чуть сощурился, когда очутился на гриффиндорке. Девушка быстрыми шагами подошла к Драко, вставая чуть позади него.       — Получается, все здесь, — тихо произнёс Гарри. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ветра и далёкими звуками голосов.       Гермиона махнула палочкой в сторону нескольких сухих кленовых листьев, и те стали стремительно увеличиваться, обретая формы небольших подушек приятного древесного цвета.       — Так будет удобнее, — прокомментировала девушка, усаживаясь на одну из них. Нерешительно её примеру последовал Рон, затем вальяжно уселся Тео, и лишь после свои места заняли остальные, так что теперь все шестеро находились в кругу.       — Мы все знаем, зачем здесь собрались, и нам незачем медлить или ходить вокруг да около, — дальше говорила Гермиона, отчего Гарри, которому трудно давалось подбирать нужные слова, мысленно её поблагодарил. Ему вспомнился день основания Отряда Дамблдора, когда речь подруги была достаточно воодушевляющей для того, чтобы все присутствовавшие без сомнений поддержали идею. Вот и сейчас Грейнджер нервно сжимала края шерстяного свитера, виднеющиеся под осенней мантией, но голос её был непоколебим. — Думаю, самым главным сейчас будет узнать, как обстоят ваши дела. Кто за вами стоит, кто следит и кому не следует доверять. Как думаете?       Драко, чьи взаимодействия с маглорождённой волшебницей до этого дня обходились лишь издёвками и оскорблениями, неотрывно смотрел в одну точку. Его взгляд сместился на Пэнси в ту же секунду, как тишина стала казаться напряжённой.       — У меня всё намного лучше, чем у этих двоих, — подала голос девушка, не отводя взгляда от бетонной ограды напротив неё. — Мои родители — чистокровные маги, работают в министерстве, но никогда не были приверженцами Тёмного Лорда. У них были знакомые среди них, но родители всегда отказывались от чего-то серьёзного, ссылаясь на работу. Меньше всего в этой жизни им хочется совершать выбор, но я понятия не имею, какой они сделают, если начнётся война.       — Они тоже учились на Слизерине? — резко спросил Рон, отчего получил осуждающий взгляд от Гермионы. Пэнси лишь усмехнулась.       — Почти все чистокровные волшебники учились на Слизерине.       — Пэнси, — глухо прозвучал голос Тео.       — Ладно, да, они учились там. Это что-то меняет?       — Разумеется, нет, — высоким голосом ответила Гермиона. — Нам лишь нужно знать, насколько они могут стать…       — Проблемой? — закончил Малфой. — Считай её родителей самыми непроблемными. В случае чего, Паркинсоны постараются сохранить нейтралитет. По крайней мере, их фамилия никогда не звучала среди Пожирателей.       — Тогда что насчёт тебя? — спросил Гарри, одобрительно кивая Пэнси.       — Думал, ты знаешь достаточно о моей семье, Поттер, — губы Драко дёрнулись в ухмылке. — Отец сейчас находится в Азкабане, как и отец Тео. Мать поддерживает связь с Пожирателями, но ни в чём не участвует. Само собой, они не должны знать о том, что я делаю. Тем не менее, она сильно беспокоится насчёт моей миссии.       Рон удивлённо вскинул брови.       — Миссии?       — Да, у меня есть задание, о котором я расскажу, если всё пойдёт, как надо.       Уизли перевёл нахмуренный взгляд на Гарри, и тот лишь слабо кивнул, давая понять, что всё в порядке. Малфой продолжал.       — За мной тщательно следит Снейп. Он единственный в Хогвартсе может докладывать обстановку Пожирателям. В остальном — всё как у обычных студентов. Занятия и тренировки по квиддичу, но из команды близко меня никто не знает кроме Тео, он охотник.       — Крэбб и Гойл? — уточнил Рон.       — Их родители Пожиратели, но эти двое не умнее упырей. Думаю, в их глазах я имею больший авторитет.       — Вы трое общаетесь только друг с другом? — уточнила Гермиона, бегая глазами по лицам слизеринцев. Ей было непросто вот так вот с ними разговаривать, и она старалась унять неуместную неловкость.       — Тео иногда водится с Забини, — ответила Пэнси. — Но чаще всего с нами проводят время сёстры Гринграсс: Астория и Дафна. Дафна — моя подруга с первого курса, а Астория…       — Мы с ней помолвлены, — холодно ответил Малфой. — Но она не является проблемой. У неё есть свои заботы, но она проводит со мной время по велению родителей. Даже если она что-то заподозрит, её родители могут не поверить, сочтя сказанное за попытку убедить их разорвать договорённость между семьями.       Гарри почувствовал неприятную дрожь в животе. Кажется, он знатно ошибался, когда считал беззаботными жизни слизеринцев, рождённых в чистокровных семьях. Пока что почти всех, о ком он узнавал, с детства обременяла не самая сладкая жизнь.       — Про моего отца вы знаете, — заговорил Тео, почувствовав, как затянулась пауза. — Пока он находится в Азкабане, я в безопасности. Мама давно мертва. А всё остальное за меня уже рассказали.       — Ты живёшь один? — спросил Гарри.       — Да, я совершеннолетний с сентября. До этого жил у Малфоев, у них не было иного выбора, кроме как принять меня.       В воздухе повисла тишина. Ветер мягко обдувал студентов, что расселись на бетонном полу крыши, коленями упираясь в мягкую ткань подушек. Большие облака медленно таяли на горизонте, и небо начало окрашиваться розовым от косых лучей заходящего солнца.       — А что насчёт нас? — прозвучал голос Гермиона, отчего все подняли на неё глаза. — Предатель крови, полукровка, на которого охотятся Пожиратели и маглорождённая. Все с Гриффиндора. Как к такому бы отнеслись ваши семьи?       На лице Малфоя не дрогнула ни одна мышца, Тео с коротким смешком отвёл взгляд в сторону. Пэнси прикрыла глаза, тяжело вздыхая.       — Само собой, ты не слышала о «Священных двадцати восьми»…       — Четверо из них сидят прямо здесь, — пробормотал Рон, сжав кулаки. — Так называют двадцать восемь чистокровных семей, указанных в «Справочнике чистокровных волшебников». — пояснил он Гермионе. — Крайне мерзкое чтиво…       — Это история, — перебила его Пэнси, взглядом метая молнии. — Веками чистокровные семьи поддерживали статус своего рода, чтобы передавать историю и знания о волшебном мире!       — Это вполне можно сделать и будучи полукровкой, — усмехнулся Уизли. — Возьми хотя бы отца Гарри, который был чистокровным волшебником! Поттеров нет в этом списке, но они известны ещё со средних веков.       Гарри удивлённо посмотрел на друга, который еле сдерживал эмоции. Он никогда не слышал о специальной книге о чистокровных волшебниках и уж тем более понятия не имел о том, что Поттеры в волшебном мире существуют так долго, но Рон явно знал, о чём говорит.       — Тише, — низкий голос Нотта заставил обоих студентов, метающих друг в друга злые взгляды, успокоиться. — Этот разговор совершенно бесполезен. Но Пэнси говорит верно: наши семьи будут не рады общению с маглорождённой. Тем не менее, это может сыграть на руку. Они не будут пытаться что-либо выяснить о волшебнице немагического происхождения, и врядли узнают, что она близка с Гарри Поттером.       — А вот если узнают об Уизли — совсем другое дело, — хмыкнул Малфой. — Мы все это понимаем.       Гарри зачем-то кивнул, оглядываясь по сторонам. Мысли кипели в голове, и он пытался найти что-то ещё, что может оказаться важным.       — Как мы будем обращаться друг с другом в остальное время? — неуверенно спросил он. — Когда нас видят остальные.       — Игнорировать, — твёрдо ответила Пэнси. — Лишние слухи совсем ни к чему.       Остальные молча согласились, и теперь выжидающе смотрели на Гарри.       — Думаю, я обращусь к нужным людям в скором времени, — твёрдо сказал он. — Но учтите, что у них могут быть самые разные требования и самые разные вопросы. На которые придётся дать ответы.       Малфой кивнул, сохраняя спокойствие на бледном лице.       — В таком случае мы будем ждать уведомления о следующей встрече, — ответил он, поднимаясь с пола. Остальные последовали его примеру, и уже через минуту ловким движением палочки Тео привёл подушки к прежнему облику кленовых листьев, бросив насмешливый взгляд на Гермиону.       — Драко, а ведь нас тоже позвали бы в Клуб Слизней, не сиди наши отцы в Азкабане.       Малфой лишь слабо улыбнулся, вскользь глядя на Гермиону, которая застыла от столько непривычного внимания к себе, а Тео тем временем достал помятую пачку из глубин мантии.       Рон покачал головой, рукой касаясь плеча Гермионы, показывая, что они с Гарри уже уходят, и спустя несколько секунд троица уже скрылась с бетонной площадки.       Розовой свет заволакивал голубое небо, ветер аккуратно вертел воротники троих слизеринцев, наблюдавших за уходящим солнцем. Пэнси запустила тонкие пальцы в волосы, стремительными движениями массируя голову.       — Это правда?       — Да, мы правда это делаем, — усмехнулся Тео, выдыхая облако дыма. — Странно?       — Более чем.       — Это была твоя идея, — качнул головой Драко. — А ведь ты далеко не в такой опасности, как мы.       Пэнси лишь хмыкнула, будто специально подставляя лицо под новую порцию белого дыма.       — Мне всё равно. Если нам суждено жить, не хочу делать это с чёртовой тревогой.