Странности барда

      Время близилось к полуночи, и в таверне оставались лишь трое постоянных посетителей, да готовившийся к закрытию хозяин. Прошла буквально пара дней после победы над Ужасом Бури, а Монштадт уже вернулся к привычной жизни, и только рыцари задерживались на работе подольше, чтобы разобраться с оставшимся после инцидента беспорядком. - Ещё бока-а-альчик, мастер Дилюк, - жалобно протянул бард. - Как только за прошлые заплатишь, - убирая бутылку под стойку, непреклонно ответил мужчина. - Фу, какой ты жадный, - фыркнула Розария. - С любимого человека долги спрашиваешь. - Да от него зимой снега не допросишься, какой уж там бокальчик - вставил свои пять копеек Кейа. - А ведь самый богатый человек в городе!       На мгновение Дилюк растерялся, глядя то на брата, то на церковницу, не готовый к их осведомленности. Сами догадались или Венти разболтал? - А вы кто, команда поддержки? - справившись с секундным смущением, язвительно поинтересовался он. - Близкие по духу собутыльники, - отозвалась Розария. - Обидишь нашего маленького барда - будешь иметь дело с нами, - то ли в шутку, то ли серьёзно сообщила она. - За меня бы кто так заступился.       Дверь таверны распахнулась, впуская порыв холодного ветра, и на пороге возник человек, которого меньше всего ожидалось увидеть в этом заведении. - Сестра Розария! - возмущенно воскликнула Барбара. - Так и знала, что вы опять за старое! - Да нет, это новое. Урожай нынешнего года, - присмотревшись к этикетке на бутылке, буднично сообщила та. - Сестра Джиллиана вас обыскалась! - Я приду попозже. - Она велела привести вас сразу, как только найду. - Так скажи, что не нашла. - Но я же вас нашла! Вы здесь, - упрямилась девушка.       Розария уныло взглянула на свой только наполненный бокал, вздохнула и залпом влила в себя вино, шумно проглатывая обжигающую жидкость. - Сестра Розария! - пришла в ярость Барбара. - Ну вот я, иду! - тяжело поднимаясь, раздраженно отозвалась женщина. - Разве мы не служим богу свободы? Как можно зваться сёстрами церкви и так безбожно отрывать человека от заслуженного свободного отдыха? - Отдых нужен тем, кто работает. А вы сегодня и так ничего не делали, - напомнила девушка.       Венти прошёлся по лире пальцами, провожая сестру на редкость унылым звуком.       Церковница очень выразительно хлопнула дверью.       В таверне повисло неловкое молчание, разбавляемое лишь редким звоном убираемых бокалов. - Как дела у Джинн? - нарушил тишину хозяин заведения. Он всё еще сожалел о том, что наговорил Венти в кладовке в день празднования. Пусть он точно знал, что бард об этом никому не расскажет, мысль о том, что он вообще мог так поливать грязью за спиной человека, с которым прожил столько лет, глодала его изнутри в течение всех прошедших дней. Венти был кругом прав. И что бы там ни случилось, Кейа всё ещё оставался родным человеком. - Она работает, -отозвался тот, наблюдая, как мужчина настойчиво продолжает тереть кристально чистый бокал. - Как всегда, впрочем. Я подумывал ещё заглянуть к ней сегодня. - А ты сам как? - с трудом выдавил из себя Дилюк, стараясь звучать буднично, однако получилось на редкость неловко и неестественно.       Кейа удивлённо вскинул брови на этот неожиданный порыв братской заботы, но язвить не стал, а наоборот ответил так же деревянно в попытке выглядеть непринуждённо: - Работаю. Отдыхаю. Пью вино. И всего в меру.       Капитан кавалерии поджал губы, над чем-то сосредоточенно размышляя, а потом будто решившись прыгнуть в пропасть, тяжело выдохнул и осторожно завёл разговор, косясь на Венти: -После всего, что случилось, я подумал... может ты захочешь обсудить некоторые вещи из нашего прошлого?       Снова тишина. Кейя разочарованно опустил голову, решив, что ошибся, будто в категоричном настрое Дилюка что-то наконец поменялось. Даже спустя столько времени было обидно. - Я пока что не готов к этому разговору, - потирая виски, признался Дилюк. - Но ты не отрицаешь, что он нужен? - не веря своим ушам, неожиданно просиял капитан кавалерии.       Мужчина кивнул. - Правда? Хах, должно быть это всё хорошее влияние нашего маленького поэта, - Кейа лукаво подмигнул Венти и самоуверенно облокотился на стойку перед Дилюком. - Всё же он рассудительный юноша, хоть и ветреный. Кто бы мог подумать, что это в твоём вкусе. - Я передумал, никаких разговоров, - хмуро отрезал мужчина. - Нет-нет-нет! Ты так просто не отвертишься. - Бог свидетель, мастер Дилюк, - хихикнул бард. - Ах, Венти, приятно осознавать, что ты выбираешь сторону старых друзей, а не какого-то богатого, успешного, владеющего старейшей винной промышленностью мужика, - предусмотрительно отстранившись от стойки, рассмеялся капитан кавалерии. - Буду с нетерпением ждать нашего разговора, братец, - добавил он, прежде, чем молниеносно вылететь из таверны.       Кажется, злить Дилюка стало местной городской забавой. - Венти, - несмело позвал мужчина, закончив, наконец, с уборкой и опустившись рядом с бардом на стул. - Сегодня холодно, так что ты можешь остаться на ночь в таверне...ну, если пожелаешь...если тебе некуда пойти...       Он неловко потёр шею и взглянул на барда, ожидая ответа. Он не знал, как спросить такое у Архонта, да и уместно ли спрашивать вообще. Дилюк был человеком, не чуждым плотским желаниям, и каждый раз бросая взгляд на барда, лишь сильнее влюблялся в него, ощущая расходящееся в груди тепло и желание быть ещё ближе. Настолько близко, насколько возможно. Сжать его в своих объятиях, повалить на кровать, зацеловать до головокружения, и, да, заняться любовью. И это было закономерно. Проблема была в том, что Венти был - бессмертным божеством, идолом для поклонения тысяч людей и нельзя было сказать наверняка интересуют ли его вообще такие вещи. С другой стороны, он постоянно твердил о том, что теперь он человек, да и вёл себя большую часть времени соответствующе, что иногда Дилюк и вовсе забывал о том, что он Архонт. К тому же, он первым поцеловал мужчину. - Сегодня не так уж и холодно, - пожал плечами Венти, а потом хитро сощурился, подтянул мужчину за галстук к своему лицу и доверительным полушёпотом сообщил, - но если дело в том, что ты хотел провести со мной ночь, то стоило сказать об этом прямо.       Дилюк шумно сглотнул. Ещё минуту назад бард, подложив руки под голову, расслабленно наблюдал, как за окном ветер раскачивает деревянную вывеску, а сейчас напоминал голодного зверя, схватившего добычу. Глаза Венти опасно потемнели, выдавая дикое, разбушевавшееся, подобно шторму, желание. С приоткрытых губ срывалось тяжелое горячее дыхание. Никакой он не бог, он самый настоящий чёрт. - Хотел.       Едва получив ответ, бард прижался губами к губам мужчины, жарко, настойчиво, не давая даже вздохнуть. Дилюк, однако, не собирался так легко отдавать инициативу, под удивленный вздох подхватил Венти на руки и решительно направился в личную комнату. - Хе-хе, не перестаю удивляться твоей силе, - обезоруживающе улыбнувшись, невинно сказал бард. - Тебе ли такое говорить?                                                             ***       Кожа Дилюка успела покрыться испариной. А Венти только разминался.       Бард покрывал спину мужчины поцелуями, одной рукой поглаживая головку члена, а другой грубовато сжимая ягодицы, навалившись на него всем телом. Он всё делал нарочито медленно, тягуче, заставляя Дилюка прочувствовать каждый момент близости. Давно копившееся желание сейчас распирало грудь и тяжело оседало в паху. Даже запах вина, который Дилюк обычно не переносил на дух, исходящий от Венти сейчас, казался возбуждающим. Мужчина тяжело дышал , опираясь локтями на кровать и наклонив голову, так что лицо заслоняли беспорядочно разметавшиеся во все стороны волосы. - Ты такой горячий, что мне кажется, будто я дотрагиваюсь до поверхности солнца, - между поцелуями восхищённо сказал Венти. Его прекрасный звонкий голос оставался поразительно спокойным, несмотря на то, как нетерпеливо он потирался о чужие бёдра. - Впрочем, ты даже прекраснее солнца, потому что на него невозможно долго смотреть, а от тебя невозможно оторвать взгляд. Так что позволь мне видеть твоё прекрасное лицо.       Он переместил руку с члена на затылок, собрал и легонько потянул рыжие волосы, и Дилюк послушно запрокинул голову. - Скажи, если будет больно, - серьёзно потребовал бард и нежно поцеловал уголок губ.       Дилюк открыл рот, чтобы что-то ответить, но почувствовал, как внутрь вошёл покрытый холодной смазкой палец и с губ сорвался рваный стон. Непривычное странное ощущение распирания изнутри где-то на грани боли, но не доходящее до неё, так что непонятно было, доставляло оно дискомфорт или удовольствие.       Венти, казалось, пришёл в полный восторг и принялся неспешно двигать пальцем, параллельно покусывая шею мужчины, пытаясь добиться новых звуков. Его рука опять опустилась на член и принялась поглаживать его по всей длине, практически не сжимая, заставляя самого толкаться навстречу и желать большего.       Дилюк пытался не сдаваться в этой негласной игре и хоть сколько-то сдерживаться, до скрипа сжимая зубы, но когда бард добавил второй палец и чуть сильнее сжал руку, снова застонал, даже громче чем в первый раз. - Знаешь, что общего между тобой и моей лирой? - сощурив глаза, вкрадчиво спросил бард. - От моих пальцев вы издаёте восхитительные звуки. - Венти! - смущенно воскликнул мужчина и закусил губу. - Говорил, что в музыке не разбираешься, а сам такой мелодичный. Ты занимался пением? - непринуждённо поинтересовался Венти. - Прекрати! - не зная, куда себя деть, уткнулся в подушку Дилюк. - М? Мне казалось, ты настроен решительно. Но раз ты так говоришь, настаивать я не буду. - Прекрати болтать и займись делом! - уточнил он. - Одно другому не мешает, особенно поэту, - хихикнул Венти и добавил третий палец.       Он невыносимо долго, почти мучительно, растягивал мужчину, что-то ласково ему шептал, но Дилюк уже не слушал, пытаясь только сдержаться, чтобы не кончить, когда пальцы барда задевали чувствительную точку внутри, пуская дрожь волну мурашек по всему телу.       Неожиданно Венти вытащил пальцы, решительно перевернул Дилюка на спину и закинул одну ногу себе на плечо. Мужчина с трудом сфокусировал на нём взгляд. Наверно, это был первый раз, когда глядя на архонта, он думал, что правильно будет ему молиться. Гладкая белая кожа, стройное изящное тело, делали его похожим на высеченное из мрамора лучшее творение гениального скульптора. Глаза Барбатоса по-настоящему светились и в полумраке комнаты напоминали хищные глаза дикого кота. Гипнотические, затуманенные страстью, они неотрывно смотрели на мужчину так, словно его собирались сейчас съесть. На ум приходило только одно слово. Божество.       Венти огладил чужие бёдра, приставил головку ко входу, затем повернул голову, прижался губами к покоящейся на плече ноге, не разрывая зрительного контакта, толкнулся внутрь и начал неспешно двигаться.       Дилюк больше сдерживаться не стал, ахнул в голос и запрокинул голову. В голове стало совершенно пусто и переполнено одновременно и невозможно было думать ни о чём, кроме того, как это хорошо. Венти постепенно наращивал темп и двигал рукой по члену мужчины, синхронно со своими толчками. Дыхание Дилюка сбилось, от тела Венти исходил жар не меньший, чем от владельца пиро элемента, но вместе с этим по телу пошли мелкие дуновения ветра, контрастом отпечатывающиеся на раскалённой коже. Густая смесь ощущений, прохлада и жар, страсть и восхищение доводили на предела.       Бард застонал, вышёл из Дилюка и излился ему на живот. Мужчина кончил сразу почти после этого, лишь пару раз проведя рукой по члену.       Венти вальнулся на кровать рядом с приходящим в себя Дилюком и довольно потянулся, снова став тем озорным беззаботным юношей, в котором никогда не заподозришь божество. - Что-то и правда похолодало в последние дни, - прижимаясь к мужчине, пробормотал он, - можно мне какое-то время ночевать у тебя? - Сколько угодно, - зарываясь носом в растрёпанные черные волосы, тепло ответил он.