заткнуться

чон чонгук, вообще-то, обычный омега. да, у него свои тараканы в голове и скелеты в шкафу, у него сложный характер, ужасные бои с гормонами в пубертатном периоде. но это не делает его плохим человеком, что не заслужил любви. это не делает его хуже других, это не делает его аморальным или грязным. чонгук ранимый шестнадцатилетний подросток, в какой-то степени даже наивный, но это не значит, что он не может постоять за себя! еще как может. однажды в классе за обзывательства он толкнул одноклассника так, что тот ударился головой об угол парты. но это не делает его хулиганом! однажды он кинул камень в альфу, который как-то раз пытался до него домогаться, из-за чего потом того увезли в больницу из-за травмы головы. но чонгук просто дал отпор! такие оправдания потом перестали работать даже для самого чон чонгука. слишком много причиненной боли в начальной школе, слишком много драк в средней. как он дожил до старшей — хуй его знает. чонгуку просто хотелось съебаться. издевательства от злых подростков он теперь терпит сквозь зубы. омега против огромных компаний альф — ничто. потом это перестало бить по ушам, и школьник просто забил. он забил даже тогда, когда его жестко отшил давно нравившийся ему альфа. его эмоции стали равносильны эмоциям кирпича. сильно. омега даже перестал провоцировать всех вокруг, лишь бы до него больше никто не доебывался. лишь бы эти отродья просто оставили его в покое. терпение кончилось в тот момент, когда он, гуляя поздним вечером по заброшке и слушая музыку, что играла в наушниках, подвергся изнасилованию. над чонгуком надругались те самые альфы, которым он «продырявил» голову. слезы, запасы которых годами были накоплены в чонгуке, который ком тяжелый всегда проглатывал и обидчикам в лицо плевался сраной грязью, когда омега желала показать себя, текли ебаным водопадом. а вот в заднице наоборот все было сухо. чонгук забыл о том, что может быть желанным. но желание, что ему показали, оказалось отнюдь не тем, что чонгук хотел узнать. штаны с него сорвали также жестко, как и ворвались в жалкий рот. трусливые мальчишки пытались показать себя главнее их когдатошней погибели. в чонгуке больше не осталось сил. сопротивление давно сошло на нет, как только голые колени в кровь изуродованы стали жесткими камнями, а руки собрали все мозоли и микробы с этого бомжатника. рвотные позывы раздирали глотку, когда там катался чужой член. а задница горела от ладоней, словно шипами шлепали по ней. моральной боли чонгук наглотался сполна, физической он получил немного. четыре пальца, побывавшие в его нутре простату так и не нашли, возились долго, неумело. в конце концов решили трахнуть в рот, смешав сперму, слезы и пыль заброшенного дома. чонгук сидел у стенки голым, ведь на спасение надежды больше нет, зато подростки смеялись с него звонко, а на следующий день их не существовало и в помине. чонгук измученно глотал те слезы, что годами впитывались в кровь. теперь на подушку выбегали, смешиваясь с каплями соплей. чонгуково тело не обрело покой, ему только хуже становилось. панички случались чаще, чем обычно, а морального здоровья теперь и вовсе нет. глотает он все тихо, скорбно, стараясь ночью всхлипывать негромко, чтобы папа не проникся в чужую неудавшуюся жизнь. недели чонгука делали сильнее, но сиять глаза отныне не умеют. он сдружился с одноклассниками, убрал вокруг себя ту каменную стену, альфы ведаются к нему толпой. от ощущения себя так противно стало, но он лишь говорит, что все пройдет. и ничего не проходило. сердце билось камнем при каждой встрече яркого утра, а душа болит от тех увечий, что нанесли уебки зла. как же больно было просыпаться, как же больно было все терпеть. чонгуку ни на миг не легче, он так устал в ебучее зеркало смотреть. когда спустя недели наступило лето, он с облегчением вздыхает, чувствуя победу. воспоминания душат, унижения уходят, но ненависть к себе все еще растет. однако летом он позволит себе от этого забыться, чтобы наконец-то счастье обрести. его новая компания плохой не кажется, поэтому он верит в чудо до сих пор. но стоит почувствовать симпатию к смазливому альфе, чонгук пытается это яро отрицать. но наступает тот момент, когда к альфе начинают приставать омеги из компании. чонгук в такие моменты лишь челюсть сжимает, хотя хочется сжать кулаки. он на него никакое право не имеет, а значит ему только молчать и тайно завидовать тем, кто от него поцелуи получает. симпатия затянулась на продолжительное время… так подумал чонгук, когда прошло два месяца с лета, а альфа не мог выйти из его головы. не могли выйти из головы еще и те, кто уже побывал с ним в отношениях. чонгуку хотелось всем вырвать члены, а больше всего хотелось этому альфе вырвать глаза, чтобы не смотрел на кого попало. тогда чонгук впервые осознал, что втюрился. (если это можно было назвать влюбленностью). ким тэхен забрал его сердце и стал главным героем в эротических снах, которые чонгуку в жизни не снились за все его 16 лет. а когда случилась его первая течка, то чонгук кончал с его именем на губах. и все это было в одиночку, как и вся чонгукова жизнь до этого. однако это не мешало ему все еще тайно альфой восхищаться и также тайно рычать за спиной тех омег, которые уже исследовали своими противными языками его великолепные уста. чонгук с тэхеном общались как обычные друзья, но они не были особо сильно близки в компании. тэхен часто проводил время со своей новой пассией (причем все его омеги были частью компании изначально) в планах было кима заполучить ценою жизни. даже если тот внимания никакого на чонгука не обращал, даже если тот его не замечал, даже если тот шутки пускал к тому, что чонгук на омегу не похож. чонгук боль от этого глотал, но глаза восхищение застелило, пелена из слез давно пропала. с тех самых пор его жестокого провала. он не хочет это вспоминать, он не хочет думать о том, что могли бы сделать те подонки, будь у них чуть больше смелости. вставили бы член в сухую и нетронутую дырку. и об этом бы даже не пожалели. чонгук в скорейшем времени школу сменил, потому что сами родители планировали переезд. омеге это было только на руку. он считал это подарком судьбы. даже если эти выродки сбежали с опытом насильников, чонгук уже не мог находиться в тех местах, что заставляли сердце сжиматься от воспоминаний. чонгук начал с кимом переписываться. их переписка не была какой-то необычной, даже вопросы были банальные. но даже этому чонгук начал радоваться. тэхен его не игнорирует и общаться не против. тот вел переписку активную, но не проявлял особый интерес к тому, что чонгук часто заигрывающе ему отвечал. тэхену как будто вообще было по барабану. чонгук злился. очень сильно злился, когда чимин стал новой омегой кима. так противно стало от самого себя за эти мысли. чонгук не имеет право злиться, он не имеет право получать от кима любовь. тот кажется очень заботливым в отношениях, приятным и нежным. но во взгляде чонгук замечает ледники. тэхен не держит крепко руку чимина. также было и с другими. тэхен вместо этого часто целует после чиминовой инициативы, а затем коротко улыбается, поглаживая его талию. чонгука бесило лишь то, что те забывали о том, что здесь присутствуют другие люди. но остальных в компании это как будто даже не волновало. лишь некоторых тэхеновых бывших, что смотрели будто с завистью, будто с отвращением. все отношения альфы не продлились дольше месяца. чонгук считал по дням. чонгук заприметил, что тэхену не было интересно с теми, кто с ним встречался. те не производили на него впечатление, они были пустышками. чонгук верил в это до последнего, верил в то, что тэхен просто ждет чонгука. чонгук хочет, чтобы тэхен ждал. чонгук хочет, чтобы ким обращал на него внимание, чонгук хочет, чтобы тот подумал о нем. ведь чонгук о нем думает… каждые дни ежесекундно. чонгук мечтает оказаться в его объятиях. в течку он мечтает оказаться в его постели. он мечтает, чтобы ким сделал его своим. но проходит месяц. все вылилось лишь в то, что они стали чаще гулять меньшей компанией. чонгук находился среди немногих альф, а омег никто брать не захотел. чонгук чувствовал себя бетой. тем, кто не способен показать себя как омегу. чонгук хочет быть омегой, он хочет выделяться. он не хочет быть серым. его угнетает ожидание чуда. он в него больше не верит. они с тэхеном все еще общаются, ведут переписки чаще и активнее. находят много общего, тэхен делится с чонгуком своими любимыми песнями, а чонгук делится своими. гук также пытается кидать свои фотки. он пишет все в подробностях, что делает, как его настроение. рассказывает о каждом своем шаге. и получает хорошую реакцию, тэхену с ним не скучно. тэхен тоже много чем с ним делится. гук начинает прыгать на месте. его папа заподозрил неладное, ведь только недавно над чонгуком плыли черные тучи, застилавшие все хорошее, но сейчас чонгук стал солнцем, разогнав причины того, что его расстраивает. у чонгука появляется надежда. кто-то в классе чонгука нашел его старые фотографии сексуального типа. там нет чего-то развратного, лишь восхваление себя. эти давние фотки он делал, когда еще топил к себе безграничную любовь. когда еще умел счастливо жить. когда его душа еще не умерла. чонгука называли куртизанкой. по крайней мере сам чонгук прозвища в свой адрес переводил в это слово, чтобы не было так больно. чтобы душа не отравлялась негативом. чтобы душа не вспоминала то, что он не дал отпор тогда, то, что он потом приставал к каждому второму альфе. чонгуку раньше это нравилось. он любил их мучить. он любил показывать им свое место. он позволял им трогать себя, позволял им возбудиться, но не позволял более этого. его за это ненавидели, смотрели сначала растерянно, а затем гневно. чонгук эти взгляды запоминал и питался ими. жаль, что те получали лишь оскорбленное эго, а не осколки острые, вонзившиеся в сердце. жаль, ведь чонгук давно с ними ходит. раны зажили, но осколки достать было невозможно еще тогда. он с ними остался навсегда. вечная память. тем же вечером после оскорблений он остался дома один. родители позволили себе устроить отдых и свалить от любимого сына, оставив чонгука на растерзания его же мыслям и накручиванием. он позволил себе заплакать спустя долгое количество времени, мысль о ким тэхена его покинула тогда, когда он ощутил этот позор. он долго повторял слова: «чем я заслужил эти страдания? почему из всех людей в мире больше всех люди заставляют ощущать горечь меня?». чонгук потерял надежду на восстановление морального здоровья. если рядом с ким тэхеном это было еще возможно, то теперь он не сможет смотреть ему в глаза. даже если этот тэхен об этом инциденте в курсе не был и не будет. чонгук кричал в пустоту его квартиры, всхлипывал в свои ладони, а уши вяли от своих же визгов. он ощутил себя гадким утенком. противным таким, уродливым. и далеко не лебедем. у омеги такого нет. он не лебедь, он отброс этого общества. чонгук разделся, надел водолазку и узкие джинсы. его фигура была слишком худой непримечательной. если у многих подростков в его возрасте уже были формы, то чонгук снова чувствовал себя обделенным. у него не было мясистых бедер, вместо них лишь стройные худые ноги и стандартные бедра. у него не было чего-либо примечательного. на него нельзя было обратить внимание. он не заставлял альф при первом же взгляде получить восторг. вместо этого он был нейтральным. его не замечали. обидно и горько. досадно. чонгук опустил руки тогда, когда еще раз увидел себя в зеркале. он снял водолазку к черту, кинув ее в шкаф куда подальше. на полку, где вещи лежали «чтобы было». он отбросил джинсы на ту же полку и принялся разрывать глотку в рыданиях. он бил стену, разбивая костяшки в кровь, он вымещал боль криками, силой. он ножом резал свои ноги, боясь воткнуть лезвие дальше нескольких миллиметров. он хотел умереть, но боялся. он хотел бы в этот момент просто отключиться, он хочет функцию перезагрузки. он хочет функцию стирания воспоминаний и памяти. он хочет забыть свое имя. но не хочет забывать ким тэхена. на следующий день он чувствовал себя эмоционально опустошенным. он уже не обращал внимания на издевки, не слушал своих недругов, не видел взглядов отвращения. он просто отживал очередной день смерти. он лишь помирал. но этого никто не замечал. дома он написал тэхену. они поболтали, но тот о настроении чонгука не догадывался. не догадался и тогда, когда чонгук сказал ему: «все хорошо». омега тогда улыбнулся грустно, надежда поникла. но возгорался какой-то новый и неизведанный чонгуку огонек. на протяжении месяца чонгук был пустым, его глаза выражали давнюю боль, но он больше не улыбался. тогда тэхен впервые у него спросил, что с ним творится. тогда они впервые поцеловались. это случалось регулярно, они начали гулять вместе, проводить время друг с другом. держаться за руки! чонгук начал улыбаться. чонгук начал смеяться. чонгук начал светиться. и всему этому причина была ким тэхен. его поцелуи, его касания и слова. но на отношения с ним чонгук права не имел. чонгук начал приходить к тэхену домой не как часть компании, а как кое-кто более важный. но не как его омега. у кима дома чонгук получал наслаждение, тэхен ему дрочил, ласкал соски. но чонгук боялся. боялся также, как и со всеми остальными. он лишь возбуждал тэхена, а сам к нему не притронулся. он лишь получал ласку от него, а сам ее в ответ не давал. после всего этого, раскрасневшись, чонгук убегал домой, даже не получив оргазм. что чувствовал тогда ким тэхен, его почему-то не волновало. так продолжалось на протяжении нескольких месяцев. но у них случалось интима чаще, чем обычных разговоров и прогулок. они большее время целовались и трахали друг друга языками, а потом приходили к альфе домой и продолжали свои затеи у него. когда тэхен хотел чонгуку сделать римминг, чонгук занервничал. он снова испытал страх и стыд, из дырки резко перестало все течь, и он вспоминал, как сгорал от пальцев в нутре. чонгука раздирала снова пришедшая боль. его член упал, а тэхен смотрел недоуменно. чонгук заикался, сглатывал тяжелый ком в горле и снова молча убежал домой. не общались они с тэхеном после этого три дня. не писал ни альфа, ни омега. чонгуку было грустно и стыдно. он тэхена мучает, заставляет того дарить ему ласку, а на свое возбуждение не обращать внимание. но вскоре наступил чонгуков день рождения. его поздравили друзья, его поздравили знакомые, которых было не так уж и много. он пришел к тэхену домой, тот настаивал на все том же привычном им у него интиме. но чонгук лишь сказал, что хочет полежать в его объятьях. тэхен его тогда в живую так и не поздравил, а вместо этого глубокой ночью огромное сообщение написал. чонгук не этого ждал, чонгук не знал, что тэхен такой же трус. но с тех пор они начали устраивать романтику, смотрели фильмы, иногда ужастики, иногда аниме. но все это все равно заканчивалось громкими поцелуями, раздеванием до белья, а потом страхом чонгука. побороть омеге себя было сложно. его судьба была такой же нелегкой. но стоило однажды тэхену снять с него трусы, чонгук решил позволить тому сделать то, чего они хотели несколько месяцев. чонгук везде был гладко выбритым, чонгук знал, что рано или поздно подобное случится. но лишь только в этом плане он был готов. тэхен сначала нежно доставлял ему удовольствие пальцами. из дырки чонгука текло большое количество смазки, позволяя тэхеновым красивым пальцам исчезать в нутре. ощущения были не теми, что год назад. ощущения были приятны, но чонгук думал над тем, красиво ли он сейчас выглядит. он был полностью раздетым, в позе догги-стайл перед тэхеном. было ли тэхену самому приятно это лицезреть? чонгук боялся того, что казался тэхену противным. оргазм тогда он так и не получил, хотя очень хотел. они не были парой, не были даже кем-то наподобие ее. чонгук это понял, когда тэхен сказал ему, что не хочет с ним встречаться. он сказал, что хочет быть близкими друзьями, что для него это идеальные отношения без всяких формальностей. ким тэхен тогда спросил, не обижается ли чонгук. а чонгук, с поникшей головой на его плече и пустивший слезу, запретивший себе шмыгать носом, сказал, что его все устраивает. уже дома он рыдал в подушку, пожалевший, что промолчал. уже дома он больше не представлял совместного будущего с этим альфой. но любить его сильно продолжал, ходить к нему и позволять трахать себя пальцами тоже. со временем у чонгука выработались кинки на боль, даже тэхен заметил, насколько часто чонгук просил его шлепать или душить. просил тэхена показывать себя как истинного доминанта. чонгук этим упивался, наслаждался сладкой болью, что растекалась на ягодицах, ставших красными от огромного количества шлепков. дома он стал замечать покраснения на шее и улыбался этому. он смотрел на свои синяки на коленках и радовался. чонгук стал плакать тогда, когда тэхен продолжал его трахать пальцами настолько дико, что звуки чавканья смазки заглушали его протяжные, полные наслаждения стоны. чонгук стал сам на себя не похож. и этому причина ким тэхен.