Неведомое

      Сведения, принесенные разведкой, по-прежнему создавали бы картину типа «ребенок играется», если бы не одно «но». Не было отпечатка высших сил, который в этом случае точно бы появился. Допросы Малфоя и других Пожирателей установили только то, что они рабы, больше ничего.       — Боюсь, молодые люди, — произнес Мерлин, — корону принимать придется.       — Зачем? — удивился Гарри. — Пусть живут своей жизнью, они мне не мешают.       — Есть у меня нехорошее чувство… — задумчиво сообщил наставник. — У Пендрагонов есть артефакты, проводящие королевскую волю. Король сказал — и стало так.       — Вы думаете… — Гермиона испуганно посмотрела на Мерлина, не решаясь высказать догадку.       — Приняв корону, вы деактивируете все подобные артефакты на своей земле, — объяснил наставник.       — Не хочу-у-у-у, — проныл Гарри, помнивший первое правление.       В этот момент прибыли Лонгботтомы. Сначала старшие, потом младшие. Августа вела себя очень агрессивно и подергивалась в путах, а вот Невилл был подавлен. Юношу будто выключили, он выглядел так, как будто исчез сам смысл его существования. Гермиону это очень взволновало, и принцесса решила сначала поговорить с Невиллом, которого считала другом еще в той, самой первой жизни, ведь он был единственным, кто не предал их.       — Невилл, — обратилась она к юноше по старой привычке. — Что с тобой случилось?       — Луна погибла… — потерянно отозвался он. — Зачем теперь все, если ее нет?       — Ты любишь ее? — поинтересовалась Ее Высочество, заглядывая в глаза Невилла.       — Больше жизни, — вздохнул тот и опять ушел в себя. — Она, конечно, изменилась после второго курса, но…       — Лия, позови Лавгудов, — тихо приказала Гермиона, отходя к улыбнувшемуся мужу.       Прошло совсем немного времени, двери приемного зала распахнулись, и в него вошли трое — Ксено, обнимающий Пандору, и юная девушка, сразу же увидевшая самого младшего из Лонгботтомов. В этот миг что-то случилось, казалось, в самом мире. Замерла Августа, замерли все люди, кроме Пендрагонов и этих двоих, вдруг увидевших друг друга. Поднялась голова Невилла, на лице отобразилось неверие, непонимание, страх, и вдруг сразу, без перехода — любовь и счастье. Они шли навстречу друг другу небольшими шагами, глядя в глаза, будто боялись, что сами они исчезнут. Пока они шли, казалось, замер весь мир. И вот объятия юноши и девушки сомкнулись, яркая вспышка осветила зал.       — По воле магии благословляем мы эту пару, — громко произнес Гарри, и еще одна вспышка завершила помолвку. Луна и Невилл этого, кажется, даже не заметили, а Пандора, которую нежно обнимал Ксено, с улыбкой смотрела в глаза Августе. Расширенные от ужаса глаза пожилой женщины. Женщины, внезапно понявшей, где находится.       Гермиона подошла к Фрэнку и Алисии, наложила диагностирующие чары, потом еще одни и немедленно впала в ярость. Гарри даже отшатнулся, увидев ярость, полыхавшую в глазах любимой.       — Кто пос-с-смел! — прошипела девушка, вокруг которой собиралось темное облако.       — Любовь моя, что случилось? — подошел заинтересовавшийся юноша.       — Определителем их глянь, — коротко сообщила Гермиона, стараясь удержать себя в руках.       — Оп-па, — только и сказал Гарри, прочитав ответ чар. — И кто у нас тут такой умный? — Он наложил серию других заклинаний, хмыкнул. — Таир!       — Ваше Высочество? — появился эльф, на которого Августа воззрилась с абсолютным непониманием.       — Бабку в темницу, — коротко выплюнул принц и добавил: — В безмагичку. Этих двоих — в Ритуальный зал. Будем от гадости избавлять.       — Похоже, корону принимать придется, — Гермиона тяжело вздохнула. — Никакого понимания ни о чести, ни о совести, ни о Законах Магии.       — Предлагаешь пороть? — заинтересовался Гарри. — Не ожидал от тебя таких пристрастий.       — Пороть пока предлагаешь ты, — хихикнула юная принцесса, понимая, что разгрести это все можно только одним способом… ну или всех убить и сделать из них что-нибудь тихое, умертвий, например.       — Да, придется принимать корону, — тяжело вздохнул юноша. — Опять корона… А я хочу не корону, а тебя…

***

      Лонгботтомы, избавленные от «гадости» имени своей матери, отдыхали в гостевых покоях, Луна и Невилл — в своих новых. Казалось, они даже не заметили перемены обстановки, вызывая улыбки Пендрагонов, ибо в них узнавали Гермиона и Гарри молодых себя. Общаться с пленниками не хотелось от слова «совсем», поэтому ими занимались следователи, которых создал замок. Волдеморт помнил только то, что пришел устраиваться на работу в Хогвартс. Кто играл Волдеморта все эти годы…       — Корона дает вам не только обязанности, — объяснял Мерлин. — Но и права, в том числе право на любую информацию на вашей земле.       — Кстати, о правах, чего на Августу нашло? — поинтересовалась Гермиона у Гарри.       — Рабский ошейник, но странный какой-то, мне поддался сразу, а вот другим был даже не виден, — ответил Гарри.       — Что возвращает нас к тому, что требуется принимать корону, — сделала Гермиона логичный вывод. — А как это тут делается?       — Вы же Пендрагоны, — улыбнулся Мерлин. — Идете в ритуальный зал и заявляете о готовности, а там — как Магия решит.       — Не хочу, не бу-у-у-уду! — заныл юный принц.       — Чего это с ним? — удивился наставник, такого поведения раньше не замечавший.       — Это у него нижняя голова кровь из верхней откачала, — объяснила девушка. — Любиться ему хочется, а не помойку разгребать, опять, кстати… — она помолчала и вдруг спросила Гарри: — Хочешь, по попе дам?       — Нет, по попе не хочу, — отказался юноша. — У тебя рука тяжелая, да и не любитель я таких развлечений. Ладно… Пошли?       — Прямо сейчас? — поинтересовалась юная принцесса.       — А чего тянуть? — ответил Гарри, хватая возлюбленную за руку. — Мерлин, вы с нами?       Они спускались в Ритуальный Зал замка, чтобы сделать то, чего обоим сильно не хотелось, но пришлось. Гарри боялся передумать, Гермиона не боялась, но ей не хотелось опять плюхаться в это все. Мерлин улыбался, понимая, что у молодых людей выбора не было изначально. А ведь еще есть и магглы… Впрочем, с магглами можно и попозже.       Встав в Ритуальном Зале, молодые люди вопросительно посмотрели на Мерлина. Мужчина вздохнул и затянул речитатив Обращения к Магии. Гермиона в волнении сжала в своей ладони руку Гарри. Все замерло, и появились Магия и Смерть.       — А я тебе говорила, что они ответственные, — закончила какой-то разговор Смерть.       — Здравствуйте, дети.       — Здравствуйте, — тяжело вздохнул Гарри.       — Чего это он? — поинтересовалась женщина в черном.       — Опять корону всучивают, а любиться не дают, — объяснила Гермиона.       — Любиться? — удивленно переспросила Магия, Смерть ей что-то нашептала на ухо, отчего женщина совсем по-девчоночьи прыснула. — Когда вы выйдете отсюда, — произнесла она, — вам будет двадцать. А пока…       Над Гермионой и Гарри возникли сияющие ярким золотом короны. Они были достаточно просты, но любой, взглянувший на эти предметы, сразу же узнавал их. Символы магической королевской власти. В этот миг вся Британия сотряслась, будто от небольшого землетрясения, а женщина-Магия заговорила:       — Я вручаю вам власть над Британией по воле моей. Да будет правление ваше долгим и добрым, да не поступитесь вы честью рода Пендрагон.       — Благословляю вас на труд во славу земли нашей, — в зале появился король Артур, он шагнул к Гарри, вручая тому меч. — Используй Эскалибур с умом.       — Благодарю, — принял меч юный некромант. — Принимаю земли эти под свою руку! — вдруг выкрикнул Гарри.       — Принимаю земли эти под свою руку! — громко сказала Гермиона, чувствовавшая, что так правильно. И все изменилось в самом мире.       В Министерстве магии появился знак Королевской Власти, заблокировав все решения и сильно, до непроизвольной дефекации, напугав Министра.       Портрет, использовавшийся для связи с Магическим Миром, пошел волнами и изменился, теперь это был портрет Короля Артура. Что добавило хлопот маггловским властям, но Ее Величество отнеслось к этим изменениям с философским спокойствием.       Все рабские ошейники в Великобритании прекратили работать и осыпались наземь, а директорский феникс взмахнул крыльями и растворился в воздухе со счастливой песней освобождения.