[останься]

Впервые Казуха может уверенно сказать: утро все же может быть добрым. Но это явно до тех пор, пока он не прочёл входящее сообщение на своём телефоне. Хотя сейчас не об этом. Ночь выдалась на удивление спокойной. То ли парень так сильно устал, то ли хотел поскорее уснуть, дабы мысли о Скарамучче не взрывали голову. Боль в теле немного угасла, как и вчерашний жар. Все благодаря нему. Блондин рассматривает неуклюже завязанные бинты на запястьях, и уголки губ невольно натягиваются в улыбку. Нужно бы посмотреть как там брюнет. Как никак, а Каэдэхара доставил немалых хлопот, пусть даже Скара это и отрицает. Только остановившись на секунду возле зеркала, Казуха замечает на себе одежду друга. Футболка чудесным образом достигает ему почти что самых колен. Кстати о ней. Где-то ближе к краю, на ткани что-то написано корявым, едва разборчивым почерком. Казуха вдруг замирает. Это ведь... футболка, которую он подарить Скарамучче на день рождение ещё три года назад, но благодаря некоторым "прекрасным" ребятам, сделать этого не смог. Тогда почти весь класс был помешан на дерзком парнишке, что общался лишь с тихим и скромным Каэдэхарой, которого чуть ли десятой дорогой не обходили. Блондин понимал, что их дружба под угрозой, как минимум из-за того, что десятки злобных взглядов пожирают его как только он подойдёт к Скарамучче. В один из таких дней у брюнета был день рождения. Готовился к этому празднику Казуха ночи напролёт. Он купил обычную однотонную футболку на распродаже, но решил разукрасить ее милыми фразами, которые напоминали бы о нем. — Весенняя сакура, звучит неплохо. Скарамучча не раз говорил о том, что цвет сакуры одна из лучших вещей в этом мире, – прядки волос неуклюже свисают, а лицо довольно расплывается в улыбке, – ему точно понравится! Мечтать о том, как темноволосый обрадуется подарку было прекрасно и до жути утомительно. Но в тот самый день Казуха пожалел о том, что вообще взялся за все это дело. У Скарамуччи были дополнительные задания по физкультуре. Он увлекался почти всеми возможными видами спорта, и всех это удивляло. Это помогало снять своего рода стресс, та и мечтал парнишка попасть в Национальную Сборную. Каэдэхара бежал что есть сил, заметив что друг уже уходит из спортивного зала. Но перегородили ему путь не пойми откуда взявшиеся одноклассницы. — Так-с, кто тут у нас? Наш милый Казуха, – девушка подошла как можно ближе, заставив парня упереться в стену, – куда идёшь, небось к Скаре? — Тебе не кажется, что ты уж слишком прилип к нему. Влюбился что-ли? – поддерживает подруга вторая девушка. — Отойдите...я всего лишь хочу отдать ему подарок, – внезапно коробочка падает вниз, но не сразу же поднимают. — Ты это дерьмо собрался дарить? Посмешище. Давай так, ты сейчас тихонько отсюда уйдешь, а мы пойдем к нему, ладно? А то если будешь ты, он нас видеть даже не захочет. Отвечай же, придурок! Рука резким ударом останавливается возле Каэдэхары, заставив его тело вздрогнуть от неожиданности. — Я никуда не пойду, вы ведь и со мной можете пойти его поздравить. — Ты хорошенько подумал, милый? — Д-да, – почти шепотом произнес блондин, сжимая ладонь сильнее. — Тогда ладно, – шатенка разорвала на его глазах коробку, попутно выбрасывая все в мусор, – доволен? Казуха не хватает сил чтобы ответь. Слабак. Ноги пятятся назад, но он упирается в кого-то, слыша лишь «приветик, кретин». Дальше и вспоминать не хочется. Парни избили его за школой с безумным наслаждением, пока не послышались чьи-то шаги, и они сбежали. А девчонки тем временем побежали к своему кумиру, что был ужасно рад их видеть. Казуха ещё раз внимательно рассматривает футболку, после чего наконец спускается вниз. Скарамучча мило сопит на диване, пока светловолосый тихими шагами приближается к нему. Черты лица стали ещё более изящными. Брови слегка нахмурены, а волосы растрёпанные по подушке. Казуха, сам того не замечая, едва прикасается к теплой щеке. — Ты уже проснулся? – сонно бормочет брюнет. — Ай, напугал, – отскакивает от дивана Каэдэхара, пока друг улыбается в ответ. — Я проснулся ещё давно, решил приготовить нам что-то, а потом вновь задремал. Ты как, уже лучше? – Скарамучча присел возле парня, рассматривая его. — Да, не знаю что делал бы без тебя. Хотел спросить, – неуверенно начал младший. — Хм? — Эта футболка...ты тогда нашел ее? — Ты про это. Те девушки почти что сами признались в том что сотворили. Я нашел ее случайно, почему-то сразу понял что это твоё. — Почему ты...почему ты не сказал мне потом что нашел это? Ты хоть знаешь как это было важно для меня, я ведь так хотел увидеть твою реакцию на мой подарок. Казуха прячет навернувшиеся на лице слезы, отворачиваясь от брюнета. — Я хотел поблагодарить, но ведь ты меня избегал все последующие дни, – Скарамучча кладет свою ладонь на чужую, успокаивая парня. — Меня заставили это сделать. Заставили больше не говорить с тобой и молчать об подарке. Но я правда искренне рад, что ты сберёг эту футболку, спасибо. Казуха вновь ощущает тепло в теле, когда руки прижимают его к себе. Он неосознанно обвивает шею Скарамучча в ответ, спрятав лицо в толстовке. — Я был ужасным дураком, что не замечал издевательств в твою сторону. Мне так стыдно, Казуха, прости. — Да ладно, все равно ведь ничего уже не вернуть. Вместо извинений, просто посиди со мной так ещё немного. — Х-хорошо, – Скарамучча сначала немного теряется, но потом уже более уверенно поглаживает спину блондина. Неловкое молчание немного пугает темноволосого, но он понимает что и слов сейчас не нужно. Казуха попросил посидеть с ним, а Скара и сам не против. — Ну вот, я опять усну, – тихо смеётся Каэдэхара, выводя друга из своих мыслей. — Я хотел бы сводить тебя в одно место, – внезапно заявляет тот, – но если неважно себя чувствуешь, мы останемся дома. — Звучит неплохо, – сонно зевает блондин, – та и погода сегодня уже намного лучше. — Тогда хорошо, я буду ждать тебя внизу. Вещи твои высохли, хотя можешь и мои взять. — Хорошоооо, – задорно кричит парень, поднимаясь на второй этаж. Зайдя в комнату, Казуха медленно скатывается вниз, уперевшись об дверь. Такое странное чувство. Как он вообще должен правильно вести себя с Скарамуччей? Не слишком ли он свободно ведёт себя в его доме? К чему вообще попросил обнять? — Ай, нужно просто собраться и пойти к нему. Зачем забивать таким голову? Я ведь скоро уйду и все снова вернётся на свои места. Последнюю фразу Казуха говорит не то что неуверенно, а с большим ужасом в глазах. Он не хочет возвращаться в то безумие, которое смог хоть на мгновенье забыть. Не сейчас. Быстро придя в себя, парень одевает свои джинсы, а вот с остальной частью образа решает поэкспериментировать. Футболку он находит темную, а поверх нее решает накинуть красную свободную клетчатую рубашку. Ещё бы она была свободной, Скарамучча как никак больше него раза в два. Долго рассматривает Казуха своё отражение, пока не решает сделать невысокий хвостик или как он любит это называть «пучок на быструю руку». — Я думал ты уже не придёшь, – Скара замечает неуверенно стоящего на ступеньках Каэдэхару, подзывая его к себе, – точно все хорошо, ничего не болит? — Точно-точно. Кстати, как тебе мой образ? Купил это неделю назад в одном из самых крутых магазинов, – Казуха старается не засмеяться от сказанного, от у него это не получается уж совсем неважно. — Вот же дурачок, – брюнет взъершивает блондинистые волосы, после чего берет парня за руку, – я рад, что ты вновь можешь шутить и чувствуешь себя хорошо. А теперь пойдем. Светловолосый смущённо отводит взгляд, следуя за другом. И когда он уже перестанет вгонять его в краску? _-___-___-_ — Нам ещё долго? — Не скажу, это ведь сюрприз. — Да ладно тебе, меня уже еле ноги несут, – Казуха артистично стучит ногой об асфальт, останавливаясь на минуту чтобы отдышаться. — А я тебе предлагал в школе пойти на баскетбол или любой другой вид спорта, а ты... — Эй ,хватит. Ты мой рост вообще видел, какой баскетбол? Разве что если меня вместо мяча в корзинку бросать будут, – Казуха дует губы, когда Скарамучча показывает рукой разницу в их росте. — Ладно, прости. О, а вот и то место! В большом центральном парке сегодня не людно. Недалеко от моста стоит высокая сакура, что сразу же завораживает Каэдэхару. Парни подходят ближе, садясь на небольшой тёплый плед прямо под деревом. — Как тебе? — Очень красиво, я даже не знаю что и сказать. Янтарные глаза не знают куда смотреть, дабы запечатлеть все в один миг. — На тебя это не похоже, – Казуха удобно ложится парню на колени, не прерывая зрительный контакт. Скарамучча тихо вздыхает, поправляя растрёпанные волосы блондина. — Я ведь обещал сделать тебе сюрприз и мне показалось, что ты любишь такие спокойные места. Мало ли, вдруг вдохновение придет..., – темноволосый говорит немного смущённо, ведь явно к такому не привык. Он протягивает другу маленький яркий блокнот на замочке, словно в их старые детские времена. — Так ты ещё помнишь об этом... Здесь очень красиво, ты меня приятно удивил. Но знаешь, мне вовсе не хочется писать стихи. Просто хочу провести время с тобой. Лицо казухи сияет в улыбке, что так согревает. Пальцы Скарамуччи инстинктивно тянутся к чужой ладони, едва касаясь ее. Розовые лепестки сакуры летят прямо в пушистые волосы светловолосого. Глаза Каэдэхары прикрыты, дыхание ровное, а тело расслаблено. Такая атмосфера всегда нравилась ему, та и в целом, мало кто кроме него мог ощутить ее во всей красе. Брюнет наклоняется прямо над лицом Казухи, чтобы убрать нежно розовый лепесток, но замирает прямо возле его губ, таких манящих, но недоступных. — Ты чего удумал? – блондин улыбается, прикрывая губы блокнотом. — Извини, я просто вот... лепесток у тебя на лице был, дурачёк, – Скарамучча отстраняется, а Казуха тем временем жалеет что не позволил другу закончить начатое. — Все нормально, кстати пока я дремал, придумал чтобы мне такого написать. — И что же? — Не скажу, это будет моим подарком тебе. Секрет, – парень прикладывает палец к губам, мило улыбаясь в ответ. — Тогда хорошо, я пока пойду поищу где можно купить чего-нибудь горячего. Чай или кофе? — Чуть больше среднего стаканчика кофе с большой кисло-молочной пенкой, слегка взбитыми сливками, черным шоколадом с орехами, и ещё чтобы трубочка была фиолетовая. — Ладно понял, куплю тебе сладкий фруктовый чай. — А тебя уже не проведешь таким, я то думал ты ещё поверишь в это. — Придумай-ка шутки получше пока меня не будет, – Скарамучча даёт юноше лёгкий щелбан, а после быстро уносит ноги. Казуха удобно ложится всем телом на плед как те дети, что делают ангелов на снегу. Он немного жмурится от боли, но вскоре она покидает тело. Ручка начинает выводить на белым листочке первые слова, что сливаются в один прекрасный стих. Блондин не соврёт, если признает что хотел посвятить это Скарамучче ещё в средней школе. Та и к тому же, сейчас все написанное ощущается совсем по-другому. Казуха ещё не может с уверенностью сказать, что чувство пытаимое к брюнету – любовь. Уж слишком растяжимое это для него понятие, и он никогда не мог охарактеризовать его. Но это явно нечто больше, чем та неуверенная симпатия в младшие годы. Тогда, что же это? — Казухааа, смотри что я принес! – вдали слышен голос темноволосого, что несёт в руках два маленьких пакетика. — Ничего себе, ты столько всего накупил, – Каэдэхара с удовольствием рассматривает лакомства и невольно облизывает губы. — Здесь кофе, чай, а также печенье и твои любимые конфеты. Я конечно не планировал покупать все это, но подумал ты обрадуешься. Ну же, открывай свой рот. — Нет, нет, нет. Не надо обращаться когда мне как к ребенку. — Та шучу я, приятного нам аппетита, – Скарамучча протягивает другу чай, открывая затем коробочку сладкого. — Погоди, что ты делаешь? – Казуха пугается, когда пальцы неожиданно проводят вдоль запястья. — Нужно будет сегодня поменять бинты и ещё раз раны обработать, чтобы быстрее зажили, – серьезно отвечает тот. — Не стоит, ты и так уже многое сделал для меня. Мне неловко лезть тебе на шею, понимаешь? Я собираюсь сегодня-завтра уходить. — Вот как... Но я ведь уже миллион раз говорил, что готов тебе помочь и меня это никак не затруднит. Пожалуйста, просто останься со мной. Казуха молчит. Глаза опускаются вниз, останавливаясь на ладони Скарамуччи, что тянется к нему. А может он прав? — Понимаешь ли, я ужасно жалкий. Мне даже говорить сейчас с тобой тяжело. Я вляпался в не пойми что, приношу кучу проблем. Мое тело изуродовано и покрыто грязью, мне стыдно от самого себя. Да я сам не понимаю чего хочу и что со мной. Я не хочу ещё и тебя вовлекать в свои проблемы. Ты мне дорог, Скарамучча, – Каэдэхара утихает, сжимая костяшки пальцев до побеления. Вспышка. Будто разряд молнии прошёлся по телу, взбудоражив все тело. Блондин приоткрывает глаза, замечая прямо напротив себя темноволосого. Тот крепко прижимает к себе, касаясь нежно-розовых губ. Это не сравнимо ни с чем, что ранее встречалось с Казухой. Что-то лёгкое, приятное, что-то, в чем светловолосый нуждался давно, но не понимал этого. — Успокоился? – ухмыляется Скарамучча, дотрагиваясь пальцами бледных щек. — Ты..., – внезапно покрасневшее лицо заставляет улыбнуться брюнета, – такой дурак. — С этого дня ты будешь жить у меня столько, сколько тебе понадобится. Просить можешь о чем угодно, а любые слова по типу «я ужасен», «прости, я ведь мешаю тебе» будут прерваны таким образом как только что. Я также сильно дорожу тобой и хочу помочь решить проблемы. Договорились? – Скара тянет навстречу юноше мизинец и блондин тут же соединяет их. — Кстати, ты ведь обещал мне стих прочитать. — Вы повели себя ужасно со мной, уважаемый Скарамучча, поэтому подарка не получите, – оба парня тут же начинаются смеяться, продолжая обмениваться тёплыми взглядами и поедая сладости под сакурой. Теперь сомнений быть не может – Казуха втюрился по самые уши, и пускай он всегда убегал от любого проявления любви, он безумно нуждается в этом. Особенно от того, кто лишь одним касанием может успокоить его и заставить чувствовать себя хорошо.