Не живи прошлым...

POV Кэтрин Как только я сбросила звонок, из моей груди невольно вырвался тяжелый вздох. Я сидела на подоконнике и смотрела в одну точку минут десять, задумавшись и оперевшись подбородком на грань телефона. На часах половина третьего, а сна ни в одном глазу. Ночной разговор с Ходжем оставил какой-то горький осадок на душе, и я даже на некоторое время усомнилась, правильный ли сделала шаг, выбрав наконец себя и фигурное катание. Я резко соскочила с подоконника и пошла в ванную комнату, бросив телефон на кровать и по пути собирая волосы в небрежный пучок. Я встала напротив зеркала, вцепившись руками в раковину и придирчиво рассматривая свое отражение. На меня смотрела девушка с опухшими и покрасневшими глазами, которую один чертовски невыносимый мужчина со скверным характером, находясь даже за тысячи километров, доводит до слез и заставляет чувствовать виноватой во всех смертных грехах. А ведь Ходж даже не звонил почти две недели, а тут на тебе, решил объявиться и имел наглость отказать в увольнении, перекрыв, тем самым, доступ к полноценной свободе. На самом деле, я ожидала такого исхода событий, когда пару часов назад получила сообщение от Доминика со словами «Он ищет тебя». Я тогда выходила из ледового дворца после окончания тренировки и хотела уже махнуть проезжающему мимо таксисту рукой, как меня остановило пришедшее уведомление. Достав из кармана куртки телефон, я бегло пробежалась по сообщению Доминика, от которого по телу прошла мелкая дрожь, а сердце забыло, как отбивать удары. Голова мгновенно стала свинцовой. Написано всего три слова, но реакция от них была такая, будто я снова получила сообщение о смерти близкого мне человека. Я хаотично и испуганно начала думать, с какой целью нужно устраивать поиск и допросы подчиненным с пристрастием, но не стала допрашивать Доминика по телефону. Следующий вопрос, возникший из ниоткуда в моей голове, был «Зачем Ходж меня ищет?». Отправив сообщение блондину со словами «Я тебя поняла», я села в подъехавшее такси и отправилась в отель после вечернего катания. Несмотря на то, что утренние тренировки с Тейтом под строгим руководством Елены выдавались изнурительными, и порой после них я чувствовала ноющую боль в мышцах, меня это не останавливало. Полностью свободное время посвящала фигурному катанию, где отдавала всю себя. Вырисовывая различные элементы на льду под энергичную музыку, я старалась привести мысли в порядок, отвлекаясь от ежедневной рутины и растворяясь в моменте. За несколько дней, что мы находимся в Париже, мы с Тейтом отработали короткую программу, добившись особого успеха в выполнении высоких поддержек и прыжков. Елена решила добавить их в наше выступление совсем недавно, заверив нас о том, что с этой программой мы точно сможем войти в тройку лучших. Мелкие недочеты, конечно, еще присутствовали, но после нескольких неудачных попыток нам все же удается сделать чистый прокат. Самое главное, что я подметила на тренировках, это мое спокойствие. Я перестала нервничать по пустякам и стала себя чувствовать намного увереннее и окрыленной на льду, будто белоснежные крылья выросли за моей спиной. Это то, чего мне так не хватало эти месяцы. Когда я проезжала мимо Лувра и рисовала на окне, в моей голове возникла неожиданная догадка по поводу Бейкера, из-за которой хотелось себя сильно ударить по лбу: а ведь Дом, наверное, сегодня передал ему мое заявление об уходе. Честно, я очень сильно надеялась, что этот брюнет с глазами, напоминающими пасмурное небо, просто подпишет бумагу и отпустит меня в свободный полет. Однако где-то на подсознательном уровне понимала, что наша история с Ходжей, хоть и запутанная всякими интригами и недопониманиями, но она все-таки не закончена. И мне жаль, что никто из нас не может поставить эту «точку», потому что это не так просто, как кажется. Нарисовав маленькое сердечко, я раздраженно фыркнула и отвернулась. Эта привычка у меня появилась еще в детстве, от которой просто невозможно отучиться, потому что она мне так же дорога, как и ненавистна. С ней связан недавний поцелуй с Ходжем, ставший для нас началом конца. Подъезжая к отелю, я грустно посмотрела на свой рисунок и провела указательным пальцем посередине сердца, создавая разлом. Две половинки, которые не могут помочь друг другу. Расплатившись с таксистом, я поспешно покинула автомобиль, прикрываясь шарфом от сильного дождя. Зайдя в номер, первым делом проверила телефон на наличие уведомлений от брюнета, но там было пусто. Я прекрасно понимала, хотя, кого обманываю, моя душа просто разрывалась от волнения, что Ходж должен был мне позвонить и все выяснить. Буквально места себе не находила в стенах небольшого номера с видом на Эйфелеву башню, потому что не понимала, как вести с ним диалог в данный момент. Несмотря на все его попытки отстранить меня, я была готова поддержать его в любой момент. Только для этого Ходж должен быть готов принять помощь и перестать прятать свое истинное лицо передо мной. Не в силах ждать звонка и немного разочаровавшись, я легла спать через час. У меня не было даже мыслей, что долгожданный звонок раздастся в два часа ночи, когда я уже видела десятый сон и не собиралась вести никаких диалогов. В Париже была глубокая ночь, когда мой телефон завибрировал, оповещая о входящем звонке. — Чертов Бейкер, — зло выдохнув, я включила кран, набрала в ладони немного холодной воды и плеснула себе в лицо. Капли, медленно стекающие по щекам и подбородку, бодрили и чуть морозили кожу. Я снова вспомнила наш разговор. Не скажу, что разговор выдался приятным и легким, нет. Чувствуя боль в его голосе, мне было больнее вдвойне, потому что американских горок в наших жизнях и так было предостаточно. По моим щекам текли слезы, а сердце разрывалось на кусочки. Через неделю соревнования, на которых мне стоило бы сосредоточиться, но мысли так или иначе упорно возвращаются в холодный Нью-Йорк, где моя (и не только моя) жизнь пошла под откос в очередной раз из-за прошлого. Ослепленный яростью и скорбью по погибшим родителям, Ходж не видит того, как он почти погубил самого себя. Из него будто высосали всю энергию, движения стали механическими, голос потерял прежнюю жизненность, а цвет лица приобрел бледный оттенок. Мне жаль, что прошлое нельзя вернуться и исправить ошибки. Их можно исправить только в настоящем, если это возможно. Как мне не было тяжело, я все-таки приняла более или менее взрослое решение в своей жизни: оставить Ходжа без своей навязчивой «поддержки», которую он отказался принять, и сконцентрировать внимание на себе и предстоящих соревнованиях. Я устала одна биться в каменную стену, воздвигнутую Бейкером между нами, которую невозможно сломать даже кувалдой. Мне было неприятно осознавать, что я являлась для него лишь временным вариантом утешения. Он взрослый человек, который сам решает, от кого принимать помощь, а от кого нет. Ходж сделал выбор тогда в клубе не в мою пользу. А сегодня свой выбор сделала я. Увы, не в его пользу. — Хватит с меня ваших глупых игр, Мистер Бейкер, — устало прошептала я своему отражению и, быстро вытерев полотенцем лицо, вышла из ванной комнаты и легла спать. Конец POV Кэтрин

***

Три дня спустя. Париж, ледовый дворец. Вечерело. На катке оставалось все меньше пар фигуристов, что играло девушке только на руку. День у мисс Хилл выдался не из простых, и ей нужно было выпустить пар. Удивительно, что она впервые за все время проспала, забыв поставить будильник на нужное время, и опоздала на тренировку на целых два часа, чем жутко разозлила Елену. — Ты опоздала, — сурово произнес тренер, увидев приближавшуюся девушку, которая на ходу надевала спортивную толстовку. Её пучок по пути немного растрепался, пока Кэтрин бежала на коньках от раздевалки к катку, и пару прядей упали прямо ей на глаза. Блондинка прерывисто дышала после молниеносных сборов и беготни по номеру, а потом и по ледовому дворцу. Ей было немного стыдно от того, что она заставила ждать. — Простите, Елена, просто я несколько раз проверяла будильник, но…— Кэтрин начала извиняться перед тренером, но та молча выставила руку вперед, заставляя девушку моментально умолкнуть. — Иди на лёд и разминайся, — холодно сказала Елена, скрывая свое недовольство за маской равнодушия, — После разминки подъезжай к нам, у нас есть для тебя новости. Мисс Хилл коротко кивнула, подозрительно нахмурив брови, сняла защитные чехлы с коньков, аккуратно положив их на скамейку, и вышла на лед. Отвлекшись от выполнения упражнений, к ней подъехал обеспокоенный Тейт. Он заметил, что девушка была какая-то взвинченная и нервная. — Все в порядке? — спросил парень, осторожно коснувшись плеча Кэтрин. — Да, все в норме, — отстраненно ответила девушка, махнув рукой, — Тяжелое утро, бывает. — Если что-то случилось, ты знаешь, что можешь ко мне обратиться, — Маршалл заключил её в свои медвежьи объятия, позволяя блондинке немного расслабиться и перевести дыхание от утренней суматохи. — Все хорошо, Тейт. Не беспокойся, — поспешила заверить его Кэтрин, чтобы он перестал волноваться. Однако заметив очередной косой взгляд Елены, она отстранилась от брюнета. Блондинка усмехнулась от мысли, что сегодня отхватит достаточно замечаний, и поспешила на разминку, — Мне надо размяться, иначе тебе придется искать другую партнершу. — Не придется. Дальнейшая тренировка прошла в штатном режиме, не считая утреннего инцидента. Времени оставалось все меньше и меньше на подготовку короткой и произвольной программ, которые пришлось частично менять. После разминки Кэтрин узнала истинную причину, почему Елена была сама не своя все утро. Женщине пришел окончательный вариант утвержденных списков участников. По её словам, фигуристы из Канады составят достойную конкуренцию на чемпионате, которые могут и завоевать золото. Тренер предложила немного упростить программу, убрав оттуда не до конца отработанные поддержки, заверив ребят, что благодаря чистому прокату можно получить достойные баллы и взойти на пьедестал. Внимательно выслушав доводы и мысли Елены, Кэтрин сначала хотела согласиться и внести некоторые корректировки в программу, однако передумала и отказалась от этой идеи. Чистый прокат не самой сложной программы не гарантировал им победы, а девушка была настроена доказать всем и, в первую очередь, себе, что способна идти на риск. В этом её поддержал Тейт, который в душе радовался боевому настрою восставшей из осколков льда Снежной королевы. — Мы будем катать эту программу без упрощений. Кэтрин выехала на лед, попутно надевая наушники и включая давно заученный плейлист. Поначалу она просто нарезала круги по льду, изредка делая ласточку или простой перекидной прыжок, пока в её ушах не зазвучала одна из любимых песен Lana Del Ray — Young and Beautiful, с которой у девушки были связаны особенные болезненные воспоминания. Кэтрин было восемнадцать лет, когда она получила травму бедра и не могла некоторое время вернуться на лед, чтобы продолжить тренировки. Каждый день девушка мучалась от того, что травма ей не позволяла полноценно кататься и вернуться к спортивной карьере. Узнав, что девушка не сможет в ближайшие полгода выйти на лед, Том быстро подсуетился и нашел себе новую партнершу, оставив Кэтрин ни с чем. Она осталась одна со своими проблемами и внутренними демонами, которые каждый день проникали глубже в самые потайные места и приносили тьму. Ей казалось, что она медленно идет ко дну. Два года она держалась из последних сил ради матери. Но наступил тот день, про который люди часто говорят, что он разделяет жизнь на «до» и «после». Кэтрин не могла находиться в собственной квартире, где еще чувствовался аромат спелого яблока и карамели. Не могла смотреть на книжные полки в гостиной, где еще стояли непрочитанные книги, которые Кэтрин подарила маме на день Матери. Часть её души будто умерла вместе с Изабель в тот час, а в груди зияла огромная дыра, которую невозможно излечить. Схватив с коридорной тумбочки ключи от машины, девушка выскочила прочь из квартиры и отправилась на озеро, где они часто проводили зимние каникулы. Кэтрин пыталась почувствовать те эмоции, которые управляли ей в тот день. Хотела прочувствовать всю боль, ярость, беспомощность и одиночество, что испытывала на том озере. Катаясь по периметру катка и исполняя тот прокат, девушка вернулась в тот день, когда она посвятила матери последний танец. Сквозь боль и слезы, что текли ручьем по её щекам, она отчаянно ехала по льду, совершая невероятные прыжки. Где-то в душе ей хотелось, чтобы лед треснул под ней, и она бы провалилась в ледяную воду. Кэтрин не хотела жить в тот момент. Девушка была готова сдаться во власть водной стихии. Она потеряла смысл жизни ровно в тот момент, когда позвонил доктор с этой новостью. Набрав скорость, Кэтрин согнула колено и опорной ногой оттолкнулась от земли, чтобы совершить четверной прыжок. Время будто остановилось, и девушка парила в невесомости, совершая вокруг себя вращения. Неожиданно в голове Кэтрин раздался такой знакомый и нежный голос матери, которым были сказаны последние слова перед её отправлением в больницу. — Вернись на лед, я прошу тебя… Блондинка совершила идеальный четверной тулуп, мягко приземлившись на одну ногу. Впервые за долгое время девушке удалось совершить этот прыжок, не боясь упасть. На лице засияла счастливая улыбка, и Кэтрин гордилась собой в этот момент. Она сделала это не только ради светлой памяти Изабель, но и ради себя. Сдержала слово и вернулась на лед. Песня медленно подходила к концу; на последних аккордах Кэтрин упала на одно колено, тем самым, завершая свой необыкновенный танец. Глаза были чуть приоткрыты, а грудь тяжело вздымалась. В наушниках зазвучала более энергичная песня, когда девушка поднялась с колена и хотела продолжить тренировку, но позади себя услышала аплодисменты. Кэтрин развернулась к источнику звука и на секунду удивленно застыла, увидев пришедшего незваного гостя. — Прекрасное выступление для парной фигуристки, которая никогда не принимала участие в одиночном катании, мисс Хилл, — спускаясь с трибун, воскликнул Леон и приближался к бортику, к которому собиралась подъехать Кэтрин. Блондинка, действительно, меньше всего ждала партнера Ходжа в ледовом дворце Парижа, однако не подала виду, скрывая это за маской вежливости. — Мистер Макграт, не ожидала вас здесь увидеть, — сняв один наушник, девушка удивленно воскликнула и подъехала к бортику, за которым стоял Леон. Он, впрочем как и всегда, загадочно улыбался и пристально рассматривал Кэтрин, — Не думала, что вы интересуетесь фигурным катанием. — Мисс Хилл, вы меня недооцениваете, — Леон мягко ответил на нападки со стороны Кэтрин, которая напряженно стояла напротив его, натянутая словно тетива. Это было видно невооруженным глазом, хоть она и пыталась скрыть это, — Среди моих друзей есть достаточное количество спортсменов, которые так или иначе занимались фигурным катанием. Будь это любительский или профессиональный уровень. — Что вас привело сюда, мистер Макграт? — остановив «увлекательный» рассказ, прямо спросила Кэтрин, оставаясь по ту сторону бортика и взглянув Леону в глаза. Она старалась найти в них хоть какую-то подсказку об истинной причине его присутствия. Увы, несмотря на прожигающий взгляд голубых глаз, зеленые казались слишком холодными и неприступными, — Вы ведь не пришли сюда для того, чтобы просто поведать историю о своих друзьях и посмотреть мое выступление. Неужели ваши игры с Ходжем зашли настолько далеко, что ваш разговор не мог дождаться моего возвращения в Нью-Йорк? — Признаюсь, я забеспокоился еще тогда, когда вы не появлялись в «Сириусе» достаточно долгое время, — медленно протянул блондин, его лицо приобрело хищное выражение лица. Он собирался загнать испуганного зверька в клетку, — Мне даже пришла в голову мысль, что вы послушались моего совета и уволились с работы. Однако мои достоверные источники подсказали, что вы отправились на соревнования в Париж. — Что ж, — Кэтрин усмехнулась от того, что Леон так нагло хочет вторгся на каток, нарушив её личное пространство и пытаясь узнать, что же произошло, — Ваши источники врут. Могу вам посоветовать сменить их, чтобы быть более осведомленным в следующий раз. — Так значит, вы все-таки послушали мой совет? — на его лице засияла самодовольная улыбка от озвученной догадки. Кэтрин насторожил тот момент, что Леон будто почувствовал вкус победы в никому не известной игре, — Печально. Я ожидал, что вы продержитесь намного дольше. Однако, — его теплая ладонь коснулась подбородка мисс Хилл, властно приблизив ближе невинное девичье личико,— Я не Ходж, чтобы упускать столь драгоценный камень. — Что вы имеете в виду? — Кэтрин заинтересованно прошептала, опаляя горячим дыханием губы мужчины. Они находились на опасно близком расстоянии, от которого по телу девушки должна была пройти приятная дрожь, но этого не произошло. Их близость сейчас могла закончиться неопределенными последствиями, но никто не делал каких-либо действий. Они будто испытывали друг друга, проверяя собственные теории и догадки касательно их отношений. Кэтрин на подсознательном уровне понимала, что Леоном руководствовал не простой интерес или симпатия. Девушка всегда замечала на себе изучающие взгляды Макграта, стоило ей появиться в его поле зрения. Казалось, что он просто смотрел на её как на рычаг управления и воздействия на Ходжа, однако с какого-то момента все изменилось. Или же это очередная уловка, чтобы затянуть её обратно в «игру»? Она знала, что находится рядом с искусным игроком и манипулятором, готовым вскружить глупенькой девочке голову по щелчку пальцев. Но Кэтрин не была так проста, как казалась на первый взгляд. — Хорошая попытка, мисс Хилл, — подозрительно прищурив глаза и отпустив девушку, Леон отступил назад. Его лицо приобрело задумчивое выражение, а взгляд стал внимательным, оценивающим. Он взвешивал все «за» и «против», оценивая правильность своего решения, — Мы с вами сработаемся, мисс Хилл. — Вы мне предлагаете работать на вас? — Именно, и предлагаю обсудить условия нашего сотрудничество в одном из ресторанов неподалеку. Что скажете, мисс Хилл?

***

Спустя два часа. Отель в Париже.

Хотел бы встретиться со мной?

Заставь меня слушать правду, какой бы она горькой ни была.

Ты можешь судить меня, любить меня,

И если ты ненавидишь меня, делай это честно.

POV Кэтрин Расплатившись с таксистом, я вышла на улицу и остановилась на крыльце перед отелем. Вдыхая прохладный воздух, я завороженно смотрела на сверкающие огни Эйфелевой башни и даже возникло острое желание прогуляться по вечерней набережной, которая находилась неподалеку отсюда. На часах было десять часов вечера. Обычно в это время одинокие девушки уже не гуляют по городу без сопровождения, но меня это не останавливало. Я быстренько забежала в номер, чтобы оставить спортивную сумку и переодеться в более теплый вязаный свитер и пальто. Посмотрев на собственное отражение в зеркале, вдруг позади себя я увидела возникший силуэт Ходжа, спокойно наблюдавшего со стороны. Вздрогнув от испуга, я резко обернулась и не увидела перед собой мужчину. Сердце бешено стучало в этот момент от произошедшего, а в голове стучало так, словно отбойные молотки работали в бешеном темпе несколько дней без перерыва. Эта галлюцинация явно говорит о том, что разум нарочно решил поиздеваться над моими чувствами. Господи, за что мне выпало столько сложностей в моей скромной жизни? — Кажется, ты начинаешь медленно сходить с ума, Кэтрин, — мимолетно взглянув на свое отражение, прошептала самой себе и, схватив небольшую сумку, вышла из номера. Выйдя на свежий воздух и прикрыв на секунду глаза, я получила необходимую дозу кислорода, постепенно расслабляясь и отпуская произошедшее. Это всего лишь видение, не более. Ведь я недавно разговаривала с Домиником, он сказал, что Ходж сейчас в Нью-Йорке и решает некоторые вопросы, касающиеся развития и расширения клуба. Ему сейчас не до выяснения отношений. Успокоив себя этой мыслью, я открыла глаза и начала спускаться по небольшой лестнице перед отелем, чтобы скорее покинуть это место и пойти на набережную. — Кэтрин, — как только я ступила на последнюю ступеньку, справа от меня раздался до боли знакомый голос, который можно узнать даже из тысячи. Все тело обдало жаром, но я все же повернулась к его обладателю. — Ходж, — имя мужчины само по себе тихо сорвалось с моих губ. Мои зрачки значительно расширились, а сердце ускорило свой темп. Я была удивлена видеть его здесь, тем более в Париже и такой час. Такое чувство, будто сегодня все решили вспомнить обо мне. Сначала Леон, теперь Ходж. Я не удивлюсь, если где-то за поворотом нас поджидает Доминик со стаканчиками из-под кофе или чего-то более крепкого. Выпить мне точно скоро не помешает. Старший Бейкер начал подходить ко мне. Его движения были уверенными, но осторожными, будто боялся спугнуть или моей реакции на его появление, — Что ты здесь делаешь? — Нам нужно с тобой поговорить, — остановившись в метре от меня, серьезно попросил Ходж, смотря прямо мне в глаза. Я не могла отвести от него взгляд, потому что до сих пор не верила, что мужчина стоит прямо передо мной. Мне казалось, что это очередное видение, из-за которого мимо проходящий человек просто мог принять меня за сумасшедшую и вызвать психиатров. Но нет, подул ветер, всколыхнув темную шевелюру Ходжа и растрепав прическу. Только сейчас я заметила залегшие синяки под глазами, несмотря на то, что Бейкер старался держаться непринужденно и бодро. Он выглядел уставшим. — Мне кажется, свою позицию я уже высказала тебе три дня назад, — нахмурив брови, я сложила руки на груди и усмехнулась той мысли, что впервые не знаю, как правильно вести себя рядом с Ходжем, — Ты только для этого прилетел в Париж? Что за срочность поговорить? — Я ценю твой сарказм, но сейчас не время для пререканий, — пропустив мимо ушей едкое замечание в свой адрес, Ходж приглашающим жестом указал в сторону опустевшей набережной, где дорогу освещали одинокие фонари, — Ты кажется, собиралась прогуляться, верно? — он оценивающим взглядом пробежался по мне, особо не акцентируя на чем-то внимание, и улыбнулся уголками губ, — В это время суток девушкам не стоит находиться в одиночестве. — У меня сегодня прям день разговоров. Вы все равно не оставите меня одну, верно, мистер Бейкер? — перейдя на деловой лад, я приблизилась нему почти вплотную, оставляя пару сантиметров между нашими губами и с трудом сдерживая порыв поцеловать. Как мне не хотелось прикоснуться к Ходжу и больше не отпускать, я не могла позволить такую слабость. Но прикосновения нам даже не требовались, так как одно мое присутствие могло свести Ходжа с ума. Мы оба имели друг на друга особое влияние, из-за которого разжигается пламя, способное разрушить целые города. Я заметила, как на лице мужчины напряглись желваки от нашей близости и тяжело вздымалась грудь. Мой маленький демон внутри ликовал от совершенной шалости. Закусив нижнюю губу, я спокойно продолжила: — Раз уж вы приехали, не заставляйте даму ждать. Отстранившись от Ходжа, я с загадочной улыбкой направилась к набережной, не оборачиваясь. Знала, что он последует за мной. Прогуливаясь медленным шагом вдоль Сены, первые десять минут мы шли в полной тишине, думая каждый о своем. Видимо, Ходж старался подобрать правильные слова, прежде чем начать разговор, а я просто наслаждалась вечерним Парижем. Мне не хотелось возвращаться к нашим проблемам, но это продолжительное молчание начало немного нервировать и раздражать. — Мы так и будем продолжать молчать? — нетерпеливо выпалила я, резко остановившись, и встала напротив Ходжа. Я чуть запрокинула голову наверх, чтобы посмотреть любимому? человеку в глаза, — Вы хотели о чем-то поговорить, мистер Бейкер. Я готова вас внимательно выслушать. — В первую очередь, я хочу попросить прощения за свое поведение, — мужчина аккуратно взял меня за руку, нежно поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. Он тяжело вздохнул, и мне показалось, что ему было трудно подобрать подходящие слова. Его голос звучал взволнованно, но он при этом оставался максимально серьезным, — Мне жаль, что я оставил тебя одну и не оказал должной поддержки, когда она была тебе необходимо. Я знаю про твоего отца, Кэтрин. — Доминик рассказал? — уточнила я, но ответ был нам обоим понятен. Подумав про то, какой же все-таки Дом засранец, что не умолчал про похороны, когда его просила, я устало заправила второй рукой выбившуюся прядь и продолжила, — В любом случае, сейчас это уже совсем не важно. — Почему ты не рассказала мне об этом раньше? — с неким упреком спросил он, нахмурив брови. На секунду мне показалось, что в душе он злился, но на кого больше: на меня или себя? Хоть мы и дали обещание друг другу рассказывать о возникающих проблемах, однако оба нарушали эту договоренность. Что тут сказать, мы оба хороши в этом: казаться самостоятельными и ни от кого зависимыми, а на деле медленно идти ко дну, борясь со своими внутренними демонами. Я выдернула руку из его крепкой хватки и присела на ближайшую скамейку, на несколько секунд прикрыв лицо ладонями. Дыхание стало более прерывистым, а в горле пересохло. Теперь моя очередь подбирать какие-либо слова, но они будто все вылетели из головы. Мне нечего было ему сказать, хотя неоднократно в своих мыслях репетировала этот момент. — Ты был занят своими проблемами, — спустя какое-то время тихо произнесла я, грустно улыбнувшись, — Я не хотела нагружать тебя еще собственными заморочками, — однако перед глазами почему-то резко возник тот день в клубе, который я хотела забыть. Сердце болезненно сжалось. Как я не храбрилась быть сильной и взрослой, но чувства в очередной пытаются взять вверх над разумом. Я опустила взгляд вниз, чтобы Ходж не увидел моего растерянного вида. Но от его острых глаз ничего не скрыть, он будто просканировал и прочувствовал мое текущее настроение. — Можешь лгать мне, но никогда не обманывай себя, — Бейкер присел рядом со мной, держа небольшую дистанцию и не вторгаясь в мои личные границы. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, — Я должен объясниться еще некоторое время назад, но не мог этого сделать. В тот день, когда я был морально уязвлен, мы с Леоном подписали контракт о сотрудничестве. Одним из условием было то, что ты не должна быть в курсе дел клуба и темной части бизнеса. Не стоило тогда уходить с ней из клуба, но по договору она должна проконтролировать, чтобы тогда я не разболтал лишнего. Меня и Кассандру ничего не связывает, кроме рабочих отношений. — Леон предложил стать его личной помощницей, — прервав Ходжа, на выдохе резко выпалила я, встретившись с озадаченным взглядом пасмурного неба, — Он хочет, чтобы я вернулась в Нью-Йорк и помогала вести дела его компании. Это явно противоречит тому, что ты сейчас говорил, — я на секунду замолкла, собираясь с мыслями и заметив перемену настроения брюнета. Ходж напрягся, продолжая сосредоточенно и внимательно слушать меня, — Я думаю, что он что-то задумал, и, скорее всего, это связано как раз с нелегальной частью твоего бизнеса. Макграт в курсе, что ты здесь? — Нет, я не сообщал ему о поездке, — на его слова я только кивнула головой. Ответ Ходжа меня удовлетворил и даже немного успокоил. Брюнет будто пропустил мимо ушей то, что Леон ведет какую-то нечестную игру, зацепившись только за одну вещь, — Что ты ему ответила? — Тебя волнует только то, что я ответила Макграту на его предложение? — честно, этот вопрос меня очень рассмешил. Неужели Ходж и правда боялся потерять меня, раз в нем заговорила ревность? Мужчина не разделил моего веселья, напряженно и пристально продолжая на меня смотреть. Он пытался прочитать в моих глазах ответ на свой вопрос, — Если так интересно, я скажу. Леон никогда не сможет смириться с тем, что ему отказывают в чем-либо, но, — спокойно продолжила, равнодушно пожав плечами, будто этот поступок был сам собой разумеющийся, — Пару месяцев назад я пообещала дорогому мне человеку, что всегда буду на его стороне. Поддерживать, любить и помогать, чтобы не случилось. И каким он ни был холодным, неприступным и вечно отталкивающим, я дала себе обещание. Обещание, что буду рядом и помогу ему, если он примет мою помощь и откроется мне. — Всякое препятствие любви только усиливает её, — процитировал одну из цитат Шекспира Ходж, которая описывала нас. — Да, но не каждый готов пройти через все испытания ради любви, — возразила ему, рассматривая ночное небо. Миллиарды звезд раскинулись на небосводе, радуя своим тусклым светом. И я решила вскрыть — За время нашего знакомства, ты стал мне очень дорог, Ходж. Но твое отношение и поступки порой разбивали меня на тысячи осколков. Я устала собирать себя по частям и разбиваться о твои стены, — впервые за вечер я коснулась его щетинистой щеки, приблизившись к мужчине. Мне хотелось, чтобы Бейкер понял мои настоящие чувства, — Ты отталкиваешь меня, говоря о моей безопасности. Больше всего я мечтаю быть с тобой, но не могу. Все мои попытки заканчивались неудачами, и я начала терять себя, — на последних словах перешла на шепот, не переставая держать родное лицо. Я нервно прикусила нижнюю губу, стараясь сдержать подступившие слёзы. Пока Ходж молчал, переваривая услышанную информацию, по моей щеке скатилась одинокая слеза, которую я не успела незаметно смахнуть. Мужчина одним движением большого пальца вытер её и притянул ближе к себе, нежно обхватив ладонями шею. Наши губы слились в трепетном поцелуе. В нем не было страсти и настойчивости, как обычно, вовсе нет. Мы показали друг другу, как болезненно переживали расставание и сильно соскучились. Поцелуй вселил небольшую надежду, но все я боялась последствий. Вцепившись руками в шерстяное пальто Ходжа, мне снова не хотелось отпускать. Однако этот поцелуй и наши объятия могут стать прощальными, если сегодня мы поставим окончательно «точку» в наших отношениях и пойдем разными дорогами.

Надо быть сильным, тебя отпустить

О, как же красива ты, когда грустишь

— Мои поступки и слова могут быть противоречивыми, но я никогда не перестану любить тебя, Кэтрин, — прошептал Ходж, нехотя отстранившись и опаляя мои губы горячим дыханием. Мужчина резко встал со скамьи, подавая мне руку, — Я понимаю, сколько боли причинил тебе. Если ты желаешь покинуть меня, я приму твой выбор и отпущу тебя. Но, — он на мгновение замолчал, доставая из кармана брюк какую-то вещицу. Раскрыв ладонь, я шокировано переводила взгляд с кулона на Ходжа. Откуда он его взял? Отец же его украл, чтобы оплатить карточные долги, — Я должен вернуть тебе это. Он по праву принадлежит тебе. Я не могла вымолвить ни слова, внимательно рассматривая кулон матери. Аккуратно проводя подушечками пальцев по гравировке, я неверующими глазами смотрела на Ходжа. В моей голове царил хаос, мысли разбегались кто куда. Разум оставил меня в самый неподходящий момент, но сердце почему-то мне подсказывало, что нужно принять серьезное и взвешенное решение. Я не знаю, пожалею ли в будущем о сделанном выборе, но сейчас мне кажется оно наиболее правильным. Ходж все также стоял с протянутой рукой, ожидая моего ответа. Но проигнорировав его «джентльменский» жест, я резко встала со скамьи и притянула Ходжа в крепкие объятия, обвив руками шею. — Это значит, что мы попробуем начать все сначала? — Вместе? — единственное слово, которое тихо прошептала ему на ухо. — Вместе, — раздался бархатистый смех Ходжа от моей детской наивности. Мужчина нежно поцеловал меня в макушку и прижал ближе к себе, согревая от декабрьского холода, — Ты же в курсе, что все еще работаешь на меня? — Не будьте настолько самоуверенны, мистер Бейкер.