Road to Nowhere

У Чонгука с девушками общение ладилось редко, потому как парень зачастую говорил прямо и без приукрасов. Ему это казалось абсолютно нормальным даже если сказанные слова, могут оскорбить противоположный пол. Честность и искренность — превыше всего: — Ты выглядишь странно в этом платье. — Такие книги читают лишь глупцы. — Избавься от диалекта. Однако и в его правилах бывают исключения. В студенческие годы основным интересом была учёба и так продолжалось бы дальше, пока в один из дней на пути студента не повстречалась молодая, жизнерадостная девушка: — Хей, аккуратнее! Не видишь котёнка? Её заботы хватало на весь мир и, наверное, это цепляло. Разговоры с ней хотелось продолжать, а, ранее грубые, высказывания начали приобретать вежливую форму. — Извини, я действительно его не заметил. — потирает затылок, предлагая взамен на прощение, помочь отнести тяжёлые сумки. Так не хотелось грубить в ответ, ведь замечание её было совсем не со зла. Каштановые волосы, перевязанные в хвост белой ленточкой, пряди которых слегка выбились из копны и развивались на ветру так, что запах шампуня настигал парня. Приятно. — Большое спасибо, но прощение ты должен заслужить не моё, а его. — указывает на пушистый комочек, резво играющийся с подолом нежно-голубого платья. — Как насчёт угощений? Чон постепенно узнавал студентку, дружба с которой началась со случайной встречи. Он ни разу не пожалел, что тогда опоздал на автобус и получил нагоняй на подработке. Два года близкого общения и дружба приобретает иные краски — Чонгук набирается смелости, решаясь признаться в своих, отнюдь не дружеских, чувствах: — Риан, это может показаться странным и неожиданным, но я давно хотел признаться... — кусает губы, ёрзая на месте, а вспотевшие ладони теребят мятую футболку. Его одолевает целая палитра различных чувств, хочется смеяться и плакать, кричать и умолкнуть навечно. — Ты нравишься мне с первого курса! Нежная улыбка шатенки ответила на признание сама за себя, а лёгкий поцелуй в щёку подтвердил предположения. Риан заменила всех. Она училась с ним на потоке и хотела стать выдающимся хирургом, но окончить университет не удалось. На пробных экзаменах студентка заняла первое место — представилась замечательная возможность отправиться волонтёром с группой медиков в Ирак. Война там продолжалась два года и всё это время у девушки не было никакой возможности связаться с родными и... Чонгуком, который дал перед поездкой важное обещание: — Когда вернёшься, мы обязательно поженимся! Не вернулась. В письме говорилось, что Ким Риан была застрелена на поле боя, куда отправилась по собственной воле, дабы успеть спасти солдат, счёт жизни которых шёл не на минуты, а на секунды. Для парня смерть любимой стала настоящим ударом. Он кое-как доучился, не имея особой цели и живя лишь воспоминаниями о той, кого боялся потерять больше жизни: — Знаешь, Чонгук, я хочу, чтобы медовый месяц мы провели в Швеции. — Почему именно там? — Парк Сарек располагается на вершине горы и говорят, что если взобраться туда, можно увидеть, что город выстроен в форме сердца. Ночью вид просто потрясный! Чонгук оправился, но таким, как раньше, уже не был и понимал, что никогда не станет. С уходом Риан ощущение пустоты не уходило добрых полтора года. Каждое место в Сеуле напоминало об их совместных планах на жизнь. Девушка пожертвовала собой, ради спасения многих жизней — это стало стимулом для парня. Он всегда хотел помогать людям, а сейчас пришло осознание, что это его долг. Стало вновь зарождаться что-то, отдалённо напоминающее доброту, интерес к жизни и радость. Клятва самому себе спасла от кончины. Пусть лучше он посвятит свою жизнь спасению людей, чем просто умрёт. Никто скорбеть не будет по бедному студенту, а имя героя останется в истории. Так же, как осталось и имя Ким Риан. Даже сейчас, спустя четыре года после смерти любимой, начать жить с чистого листа не удаётся. Мужчина пытается блокировать воспоминания о ней и получается, но тогда невеста является во снах, говоря, чтобы маршал отпустил. Не может и не хочет, ведь тогда всё тёплое, что было в его жалкой жизни, исчезнет. — Я люблю тебя, Чонгук. — тянется в объятия и парень сжимает хрупкое тело так крепко, как только может, вдыхая родной запах. Внезапно девушка отталкивает, испуганными глазами глядя куда-то за спину жениха. — Проснись! Вставай же! — Проснись! — Мин Джи колотит маршала по плечу, в надежде разбудить, и у неё прекрасно получается, потому что в следующую минуту их автомобиль несётся по пустой улице с внушительной скоростью. — Перепугал — я подумала, что у тебя обморок от истощения! — Просто крепкий сон. — потирает глаза, всматриваясь в непроглядную тьму и решает включить фары, ну или хотя бы габариты. Да, таким образом можно привлечь мертвецов, но разбиться будет куда хуже. Школьница рада бы обсудить с мужчиной его сонный трёп, но не осмеливается, боясь затронуть неприятную тему. Она, например, не хотела бы, чтобы какой-то незнакомец рылся в тяжёлом прошлом. — Ты ориентируешься в Инчхоне? — интересуется, ведь ещё чуть-чуть и они доедут до границы с другим городом. —Чонгук! — вскрикивает, когда не слышит ответа на заданный вопрос. Маршал же витает в своих мыслях, даже не задумываясь о дороге. Сон оставил неприятный осадок, а воспоминания посыпались градом, отнимая способность к восприятию окружающего. Риан — единственная, кто может позволить себе занять мысли офицера и на время выбить из колеи. — Что? — отвлекается, наконец переключаясь на младшую. — Нет, но... — Разворачивайся. Там искать магазин мы будем, в лучшем случае, всю ночь. — Я просто немного задумался. — оправдывается, хотя это на него совсем не похоже. Мин Джи всем нутром ощущает, что парня тревожат свои мысли, но предпринять ничего не может, потому что... Кто она вообще такая, чтобы лезть не в своё дело? — Ты невероятный. — говорит смущённо, но абсолютно искренне, хотя и со скрытым мотивом поддержать. Чонгук на секунду задерживает дыхание, переваривая сказанное и придумывая на ходу, что бы ей ответить. — Ещё бы. — хмыкает в привычной манере, кивком головы спрашивая, куда сворачивать. Девушка хихикает, прикрывая рот рукой, а второй указывает налево. Сейчас он уязвимее, чем обычно, поэтому стоит сдержать обещание и защитить. Не физически, так хотя бы морально. — Кушать хочется. — обнимает урчащий живот, откидываясь на спинку. — Точно! — находит сумку, в которую ранее сложила картофель. — Какое счастье. — отламывает, предлагая водителю, и тот охотно принимает еду, мысленно благодаря девушку за её предусмотрительность в плане накопления энергии. — И часто у тебя случаются панические атаки? — спрашивает с набитым ртом, тут же давясь собственным кашлем. О открывает бутылку воды, подавая мужчине, а тот в какой-то момент чувствует себя маленьким ребёнком, полагающимся на заботу старших. Нет, он никогда не хотел быть таким, да и не был... Тогда от чего сейчас так приятно? — Спасибо. — проглатывает остатки, передавая бутылку обратно, и тормозит, замечая небольшой дворик, украшенный яркими декорациями, гласящими о предстоящем дне рождении, а рядом с ним и ларёк. — Ты видишь что-нибудь? — интересуется девушка, щуря глаза и вглядываясь в беспросветную тьму. — Может стоит дождаться рассвета в машине? — Если здесь есть ходячие, то скорее всего мы их уже привлекли. — с заднего сидения берет автомат, активирует глушитель и указывает в сторону магазинчика. Мин Джи же находит среди кучи оружия пистолет, так же оборудованный глушителем, о чём ранее позаботился маршал. — Ты когда-нибудь стреляла? — спрашивает шёпотом, концентрируя основную долю внимания на обстановке вокруг. — В тире. — следует за Чоном, скрываясь за крепкой спиной. — Ни разу не попала. — Пистолет держишь правильно. — оглядывается, очерчивая женский силуэт. Рядом. — За тобой повторяю. Обстановка наполняется позитивом, хотя сейчас он абсолютно не уместен. Им стоит смотреть в оба, иначе исход будет раковым. Школьница удивляется тому, как Чонгук качественно отвлекает от предстоящего боя, потому что впереди порядка двадцати тел. Вполне возможно, что их больше, но в темноте этого не видать. — Отстреляемся и отправимся в магазин. — констатирует, стреляя на поражение. Ни одной пули мужчина не утратит зря, потому что в такое время их полный дефицит. — Бездумно выстрелы не делай, старайся поднимать мушку чуть выше головы заражённых — пуля под силой собственного веса чуть опускается, тогда ты попадёшь точно в цель. — Боже! — вскрикивает, когда получает ощутимую отдачу в плечо. Она предполагала, что так будет, но не ожидала, что с таким усилием. — Сделай упор. — наставляет, не прекращая сбивать с ног цели одну за другой. Пока они далеко — бояться нечего. — Был бы у тебя в руках автомат, выбитая ключица пошла бы бонусом. — Почему я узнаю об этом после того, как чуть не получила травму? — цокает, прикрывая тыл, и следует указаниям маршала. — Извини, думал, что твой IQ ответит на все вопросы вместо меня. — Я на него не полагалась, потому что ожидала помощи от твоего отца. Как там поживает президент Ким? Двоих пробирает на смешок после атак саркастическими шутками и, кажется, будто всё обыденно... Было бы обыденно, но не с лавиной инфицированных, поразивших весь мир и надвигающихся прямо сейчас на жертв. — Чонгук... Мужчина слышит, как дрожит металл в руках младшей, как она отступает назад, как громко сглатывает, упуская пистолет. Неужели снова? Он оборачивается, ожидая видеть что угодно, но не такое огромное количество мертвецов. Казалось, будто всё это время они сидели в засаде, и внезапно устроили нашествие. Неужели ген мутирует? — Бежим. — маршал, хватает девушку за руку, направляясь к магазину. Оценив ситуацию, сложно сказать, что они останутся в выигрыше. Лучше скрыться, переждать, а когда рассветёт, выдвигаться. — Мин Джи! — Вырывается из мужских уст, когда школьница путается в ногах, сваливаясь на холодный асфальт. Мышцы занемели, из-за чего двигаться стало непосильной задачей. — Я не могу. — снова пропадает слух, снова темнеет в глазах, снова она беспомощна. — Оставь меня. — Твою мать. — закидывает ослабевшее тело на плечо, принимая решение оставить автомат, ведь если возьмёт с собой, то вероятно их догонят, а отстреляться с грузом на плече тяжелее, чем просто убежать. К счастью, девушка легче, чем предполагалось, и добраться до магазина оказалось проще, однако внутри их поджидал сюрприз. Пятеро инфицированных, услышав звон двери, с рыком двинулись на выживших, сметая всё на своём пути. Чонгук запирает дверь, усаживая напарницу на пол, и достаёт нож, который хранился в футляре, прикреплённом к правому бедру. Расправа и защита младшей заняла около семи минут, хотя маршал уверен, что времени понадобилось бы меньше, если бы он поберёг силы. — Я бесполезна. — чувствует, как теряет рассудок и понятия не имеет, как удержать его. О Мин Джи не знает, что представляет из себя паническая атака, но предполагает, что сейчас испытывает данное явление на себе. Своё состояние она может описать лишь одним словом — овощ. Была надежда, что после того, как она преодолеет это в первый раз, справляться будет легче, но нет. Ситуация лишь усугубилась. Вина, которую девушка испытывает перед Чонгуком, сжирает изнутри. Обещала защитить и что теперь? Снова подвергла жизнь человека опасности? Она — обуза, из-за которой в конечном итоге будут страдать оба. — Представляю, о чём ты сейчас думаешь, но... — присаживается перед школьницей на корточки, укладывая обе ладони на плечи. — Не стоит мучить себя самобичеванием. Ты — лучшее, что случилось со мной за последние четыре месяца и если я тебя потеряю, мне будет тяжело... Кхм, так что я спасаю тебя ради себя. — смущается собственных слов, потому что врать в поддержку кого-то он мог только рядом с Риан. Сейчас же он врёт во благо малявке, которая не может справиться с собой же. Такое чувство отдаётся внутри предательством... Ему стыдно, что тепло рядом с кем-то, помимо невесты. Это отнюдь не любовные чувства, скорее дружеские, но заметно окрепшие, что не по себе. Очевидно... Мин Джи — единственная выжившая и если она погибнет, смысла в жизни Чонгука не будет. Существование в мире, где ты один — хуже смерти. — Ложь. — налитые солью глаза поднимаются на уровень с чёрными, пылкими, фокусируясь лишь на них. — Ты снова чуть не погиб из-за... — Глупость. — шикает, ударяя указательным пальцем по вспотевшему лбу девушки. — Как такой профессиональный стрелок и боец, как я, может умереть из-за какой-то соплячки? — Прошу... — Ты сказала, что в дороге убедишь меня в своей значимости. Так что теперь? Стоило инфицированным показаться на горизонте, как Мин Джи хватается за сердце? — говорит грубо, чем вправляет мозги незрелому подростку. — Защитишь меня? Тогда будь полезной. Не можешь сражаться? Наблюдай. Худшее, что ты можешь сделать для меня — умереть.