Road to Nowhere

— Я надеялась, что в дороге узнаю, куда мы всё-таки направляемся. — сбившееся дыхание преследует девушку с самого пункта отправления. Спорт никогда не был её сильной стороной, однако некую физическую активность проявлять приходилось, чтобы не схлопотать пару неудов в школе. Бок колет на столько сильно, что хочется вывернуться на изнанку, а у Чон Чонгука лишней капли пота на лбу не появилось. Бесстыжий. Увеличивает темп, хотя прекрасно понимает, какого тянущейся сзади школьнице. Её ноги заплетаются в морской узел, а арматура в руках едва ли тянется по полу. Она не попросит остановиться и передохнуть, потому что бесполезно. Лучше уж пересилить себя, чем ближайшие пару дней выслушивать нотации старшего. — Во время бега ты должна сосредоточиться на дыхании, а не на трепле языком. — оборачивается в сторону Мин Джи, продолжая бег спиной вперёд, но внимательный взгляд не упускает из виду, выходящих одного за другим, заражённых. Их становится всё больше, и больше, а это значит, что стоит ускориться. Девушка останавливается, упираясь руками в колени и старается перевести дыхание, но ничего не выходит, потому что офицер тут же утягивает худощавое тело вперёд. — Я больше не могу! — сдаётся, даже не подозревая, какая орава собирается сзади. Остановись они хотя бы на минуту, случится что-то непоправимое. Ещё недавно улицы пустовали, а сейчас их буквально заполняют безжизненные тела. Туман, витавший в воздухе целую неделю, исчез и сквозь пыльные тучи потихоньку пробиваются золотистые лучи. Изменение погоды не пошло на руку выжившим, ведь в туман скрыться от хищников легче, а сейчас жертва видна отовсюду. — Терпи. — выводит обоих на автомагистраль, надеясь отыскать автомобиль, способный передвигаться. Есть целые, но они попросту не могут объехать образовавшуюся пробку. Нужно искать по краю, тогда будет шанс выбраться. — Бесполезно. — Мин Джи смотрит вперед и понимает, что они полностью окружены. — Наш последний шанс — спрятаться в одном из домов. Маршал не слушает, заталкивая младшую в машину, и занимает водительское место. Проверяет ключи, но не находит их в отверстии для зажигания. Накладка ни капли не пугает мужчину и тот приступает к поиску проводов в рулевой колонке, однако и здесь преграда в виде пластиковой крышки, ограничивающей доступ к спасению. Школьница оглядывается по сторонам, трясущимися руками открывает бардачок, дабы помочь в поиске ключа, однако выходит плохо. Она не знает, чем ещё может помочь, потому что времени в запасе всего минуты четыре, бежать некуда и кажется, будто во всём действительно виновата она. Это она взяла чёртову арматуру! Это из-за её слабости пришлось забрести сюда! Это она не в силах помочь Чонгуку! — Мы умрём? — смотрит на офицера, у которого и мыслей таких не было, суде по сосредоточенному выражению лица. Чон коленом выбивает крышку, вытаскивая изнутри три жгута, соединяющих проводки. Один из них — главный источник питания для ключа зажигания, другой — провода зажигания, а третий — стартер. Мужчина находит нужные и разрывает их, затем скручивая между собой металлическими концами. Создаёт искру на проводе стартера, тем самым активируя работу двигателя. Они готовы ехать. И данная новость успокоила бы О Мин Джи, но сейчас она не видит ничего дальше собственного носа и слышит лишь собственное сердцебиение. " Я схожу с ума? ". " Почему не могу попросить о помощи? ". " Где я? ". Вопросы кружатся в пустой голове, сменяясь неприятным скрежетом. А может ли она просить о помощи, после того, как стала виновницей сложившейся ситуации? — Смотри на меня. — наделённый собственным опытом, не впавший в панику и не бросивший, когда самому угрожает опасность. Чон Чонгук, как огромная, надёжная стена, за которой нестрашно укрыться. Лицо девушки оказывается в мужских ладонях, а пустой, бегающий взгляд упирается в глаза напротив. Она не слышит его, хотя звук бьющегося сердца отходит на второй план. По губам читает знакомые слова, собираясь следовать инструкции. Он защитит… Защитит, несмотря на то, какой же всё-таки глупой и безответственной она оказалась. — Кто я? — задаёт примитивные вопросы, направляя внимание школьницы на них. Она должна сосредоточиться на другом. — Я в порядке. Нам нужно ехать. — игнорирует вопрос, ведь что-то внутри не хочет, чтобы девушка покинула кокон самосуда, и предстала перед светлым, бескорыстным человеком. Нельзя сейчас оставлять её в таком состоянии, иначе будет поздно. Паническая атака – как бомба замедленного действия с двумя таймерами. Один активирует её воздействие, а другой активирует последствия после воздействия. — Отвечай на вопрос. — чуть встряхивает, не выпуская взгляд чужих глаз из своеобразного плена. — Чон Чонгук. — Кто ты? — О Мин Джи. — мозг медленно, но верно концентрируется лишь на задаваемых вопросах, выпуская из внимания происходящее снаружи. Мужчина аккуратно отпускает младшую, собираясь давить педаль в пол, поскольку стадо голодных тварей почти настигло с обеих сторон, но лазейка есть. По центру магистрали меньше всего инфицированных, в основном они сгущаются к краям. — Сколько тебе лет? — смотрит в зеркало заднего вида, предварительно закрыв глаза О и стартует, набирая разгон сразу, дабы наверняка проехать через баррикаду из ходячих трупов. — Девятнадцать. — уши откладывает и слух, в надежде вновь не исчезнуть, цепляется лишь за голос офицера. Школьница не слышит ни ревущего мотора, ни ударов тел о капот машины, ни собственного дыхания. — Какого цвета небо? — Безоблачные дневные небеса окрашены в голубой цвет. Во время восхода и заката Солнца на небе появляются оттенки жёлтого, оранжевого и красного цветов, а изредка можно увидеть и зелёный луч. Ночью голубой и синий цвет неба сменяется тёмно-синим. — Расскажи мне об этом подробнее. — вырывается из клетки, выруливая на пустую улицу, в конце которой должен оказаться тайный склад оружия для специальных войск, не успевшее добраться до Сеула. — Безоблачное дневное небо выглядит синим, потому что воздух, а точнее взвешенные частицы и флуктуации плотности в нём, рассеивают коротковолновый (синий) свет сильнее длинноволнового (красного). Благодаря этому, если посмотреть на участок небес вне солнца, мы увидим голубой цвет — результат смешения большого количества синего и фиолетового цвета и малого количества других цветов. Рассеянием света объясняется и красный цвет заката. Во время заката и рассвета световая волна проходит гораздо больший путь в атмосфере по касательной к земной поверхности, нежели днём по вертикали. Из-за этого большая часть синего и даже зелёного света уходит в стороны, в то время как прямой свет солнца, а также освещаемые им облака и небеса вблизи горизонта, окрашиваются в красные тона. — рассказывает безостановочно, утопая в закоулках памяти, которая сейчас является её спасительницей. — Умница. — выдыхает, перезаряжаясь после напряжённого момента. Чонгук забыл, что такое страх перед смертью и паника, после теракта в самом посещаемом гипермаркете страны. В этот день сломалось что-то ценное внутри, из-за чего конструкция здравого смысла рассыпалась, как дешёвое лего. Переломный момент в жизни вывел, тогда ещё парня, на новый уровень. Смерти тысяч людей с подвигли стать лучше и стараться больше для тех, кто жив сейчас, чтобы больше не допустить гибели невинных детей, мужчин, женщин и пожилых. Улица простилается куда-то за горизонт, теряясь в розово-оранжевом закате. Размеренное дыхание пассажира на соседнем сидении говорит о том, что с Мин Джи всё в порядке, и Чон положительно качает головой, похлопывая пальцами по рулю. — Ты хорошо поработала. — заключает, подмечая в голове, как быстро всё-таки школьницы вернулась в реальность, переборов себя за очень короткий промежуток времени. — Можешь потешить своё самолюбие, раз получила похвалу. — Я благодарна тебя за помощь, Чонгук. — тянет, прежде чем сказать это, но выдыхает, собирается с силами, и опускает голову в жесте благодарности. — Теперь и ты можешь потешить своё самолюбие. — улыбается еле заметно, поворачивая голову к боковому окну и подставляет лицо под порыв холодного ветра. Это окончательно приводит в себя. — Язвишь — точно в порядке. — хмыкает, разгоняясь до ста двадцати километров и пересекая изгородь неприметного участка. — Это ещё что? — открывает дверь машины, оглядываясь по сторонам. — Кажется, что здесь никого нет. — Этот район никогда не был особо людным, поэтому большого скопления инфицированных здесь не будет. — шагает в сторону подземного прохода, не забывая проверять девушку, состояние которой стабилизировалось не полностью. Грязные стены, снизу доверху зарисованные граффити, ведут вглубь подземелья, которое на данный момент не освещается. — Чонгук... — школьница пытается найти мужчину в темноте, но тот не отзывается, сосредотачиваясь на нахождении замаскированной двери. — Я не упоминала, что боюсь темноты? — А есть что-нибудь, чего ты не боишься? — отвечает, и Мин Джи ищет опору, ясно понимая, как далеко находится маршал. — Я... Я... — мямлит, собираясь вернуться, но мужская хватка останавливает, утягивая в сырое, зябкое помещение. — От тебя много проблем. — по памяти находит столик с сигнальными ракетами и зажигает одну, являя красное свечение. Вся комната заставлена ящиками с боеприпасами. Была бы воля Чон Чонгука, он не оставил бы здесь ничего. — Слушай меня внимательно. — чуть потряхивает девушку за плечо, обращая на себя внимание. — Будешь идти с этими ракетами передо мной, чтобы я видел, куда нести ящики. Поняла? — Да. — берёт в руки пару штук, мысленно подготавливая себя к худшему. Если будет готова к смерти, то ее близость не даст страху сковать по рукам и ногам. Около получаса офицер забивал багажник оружием и по счастливой случайности нашел пять двадцатилитровых канистр с дизельным топливом, которые, суде по обстановке, служили воспламеняющим веществом в операциях. Счастью маршала нет предела — он и представить не мог, что всё окажется на столько просто. — Нам следует добраться до ближайшего магазина и собрать еды. — хлопает дверью машины, усаживаясь и пытаясь завести снова. — Позволь обработать твоё колено. — произносит негромко, зная наперёд, как съязвит мужчина. — Кажется упрямиться больше не выходит. Всё-таки будешь поступать так, как я скажу? — хмыкает, укладывая руки на руль в ожидании, когда машина закончит прогреваться. — Я просто хочу как следует отблагодарить тебя за помощь. — вспоминает, как маршал разодрал ногу о разломанную, пластиковую панель. Ему следовало быть внимательнее. Хотя, куда уж внимательнее? — К тому же запах крови может привлечь инфицированных. — Ах, ну раз так, то обрабатывай. — удобнее располагает ногу, откидываясь на спинку сидения. Лёгкое пощипывание в районе колена кажется щекоткой, ведь травмы, получаемые ранее, куда ужаснее. Тёплые руки касаются обнаженных участков, пока глаза офицера наблюдают за уходящим солнцем. Веки тяжелеют, тело расслабляется, отвлекаясь от происходящего вокруг, и вот мужчина дремлет, разбивая вечернюю тишину своим тяжёлым дыханием и заведенным двигателем. — Вот и всё. — клеит пластырь, слегка прихлопывая его безымянным пальцем. Чон Чонгук спас её сегодня. Дважды. И обработать рану — меньшее, что можно сделать в знак благодарности. Сколько же в нём силы и мужественности? Сколько бесстрашия, хладнокровия? Боязнь смерти одолела тело, лишая способности видеть, слышать, ощущать. Мин Джи и врагу не пожелала бы столкнуться с таким. Это даже страшнее смерти, наверное поэтому она пришла в себя за считанные минуты, конечно, не без помощи маршала. — Спишь? — удивляется, собираясь разбудить, но не решается. Сегодня он вымотался, а она? Она лишь мешалась под ногами, доставляя проблем, помимо надвигающихся инфицированных. Может, стоит оставить мужчину одного? Иначе она утянет его в могилу следом за собой. О Мин Джи — обуза для офицера, тяжкая ноша, которая взволилась на его плечи вместе с апокалипсисом. — Надеюсь, что по отдельности у нас будет больше шансов выжить... Я не могу жить с постоянным чувством вины перед тобой, поэтому... — Поэтому ты закроешь свой рот и отдохнёшь пару часов. — говорит, не открывая глаз, и ухмыляется глупой задумке младшей. Она юна, поэтому руководствуется лишь чувствами, когда в идеале должна подключать ещё и логику. — Сделай одолжение — не подвергай свою жизнь опасности, после того, как я рисковал своей, чтобы защитить её. — Тогда я... — таращится в пустоту, скребя кутикулу ногтей, и вновь окунается в размышления. Действительно. Глупо было бы оставлять его одного после сделанного. Скорее всего офицеру так же, как и школьнице не хочется быть одному. Выживать в одиночку — сущий ад, но с появлением Мин Джи, ощущение того, что он всё ещё жив, стало куда яснее. — Тогда я тоже спасу тебя, Чон Чонгук!