Проблемы доверия

Было зимнее атмосферное утро, от которого у Предвестника появлялись характерные мурашки. На улице было холодно, даже чересчур, и он все ещё боялся, что Чжун Ли не переживёт такой мороз, хоть и приехали они в этот регион уже как полгода назад. Впрочем, Тарталью удивляет даже то, что мужчина согласился ездить туда-обратно с ним вместе, хоть и предлагал это юноша в шутку. Что ещё сказать, Чайльду это чудесно польстило. Парень взял ладошки Чжун Ли в свои и сжал их, ощущая, что да, все верно, холодные они были чересчур. Тарталья стал ласково растирать в своих руках чужие пальцы, будто боялся, что любое неосторожное прикосновение разломает Чжун Ли на сотню мелких кусочков. — Хочу подарить тебе новую тёплую одежду… — Мне приятнее греться об тебя. И эти милые перепалки могли длиться N количество времени, однако в комнату зашла Тоня с Тевкром, поэтому парочке пришлось ненадолго отлипнуть друг от друга. Ну как парочке… Скорее Чжун Ли, потому что Тарталья никогда не прерывает свое внимание к партнёру из-за любого появившегося гостя. И если быть честным, даже сам мужчина иногда задумывался отклониться от норм поведения Ли Юэ, хотя бы находясь в Снежной. Тоня закатила глаза и взяла ладошку своего младшего брата покрепче, ведь тот постоянно прыгал, явно возбужденный из-за прогулки, посему она и выскальзывала. Девушка сделала вид, будто в гостиной нет никого, кроме неё и Тевкра, хотя все это излишки её гордости. На самом деле может и не все, но сам Тарталья понимал, что никто за него не рад сильнее, чем Тоня. Чего только стоят те кошмарные ночи, когда Чайльд ещё не был с Чжун Ли и судьба ему преподносила слишком много проблем одной большой кучей дерьма. Если бы не присутствие Тони рядом… — Мой милый братец и его ещё более милый и… — приторным и явно наигранным голосом произнесла та, однако её перебили. — Дядя-камень! — послышалось со стороны Тевкра, который садился за тот же стол, что и Чжун Ли с Тартальей. Тоня почти не сдержала смех. — …и Дядя-камень, хватит тут лебезать и… — А что значит «лебезать»? Дядя-камень ест моего брата? Тоня не могла не ответить на это высказывание шуткой, ладонью прикрывая улыбку на губах. — Да, Тевкр, представляешь? Вот почему они запираются в комнате вместе. — Хм… — слова сестры привели мальчика в недоумение, но тот был явно… смышленный. — А нам кусочек оставите? Тоня отвернулась от стола и её плечи затряслись, выдавая беззвучный смех. Оказывается Тевкр был заинтересован больше не в спасение брата, а его вкусе. Чжун Ли же пошире раскрыл глаза от удивления и сжал губы, боясь что-то сказать, дабы не было заметно явно вырывающего смеха. Тарталья в ауте. — Нет, ну это беспредел какой-то! — воскликнул парень и сложил руки по бокам. — А почему тебе не захотелось спасти меня? — Ну тебя же уже едят, что поделать… Тоня не смогла сдержать звука внутри, поэтому в комнате теперь были слышны два смеха. Один девушки, второй уже Чжун Ли. И причём оба смотрели друг на друга, когда Тоня повернулась обратно, из-за чего Тарталья положил руку на сердце и громко сказал: — И весь мир против меня. Чжун Ли, улыбаясь, повернулся к парню и невзначай положил на его стул свою руку. — Скорее за тебя, — непринуждённое попытался пофлиртовать тот. — Ты ведь оказался таким вкусным… — Аякс, он что, нашёл одну из твоих пошлых книжек на полке? Тарталья, что до этого был в шоке от попытки флирта, сейчас уже во всю смеялся. Он был рад происходящему, ведь до этого смеялись над ним, а теперь все обернулось в обратную сторону. А у Чжун Ли выражение лица стало такое, что он словно побитый котенок. — Дядя-камень выглядит очень мило! — решил озвучить за всех Тевкр. Это и привело упомянутого «дядю-камня» в ещё большее смущение. Пока Чжун Ли краснел, Тоня, не сдерживая улыбки, решила сказать причину такого неожиданного прихода. — Нас отец зовёт на рыбалку, Аякс, сказал быть до полудня на причале. Боюсь отмазаться не выйдет, он давно не мог собрать нас вместе, поэтому в этот раз настроен чересчур серьёзно. — Дело плохо, — задумался на пару секунд Чайльд. — Если мы сейчас откажемся, то наверняка останемся без его фирменного борща и оливье как минимум на три месяца… семья этого не переживёт. К слову… Где мама? Тоня села за стул тоже и вытянула ноги с характерным стоном. По-видимому утро сегодня у нее вышло активным. — Они ушли с Антоном на базар, но думаю только на нем дело не остановится. В общем, дело затянется до вечера. — Ты хочешь сказать… — Чжун Ли придётся посидеть с Тевкром. Тарталья прикрыл глаза ладонью и громко выдохнул, явно не одобряя эту затею. Краем глаза он посмотрел на Чжун Ли, который все это время тоже наблюдал за реакцией возлюбленного. Парень ждал хоть каплю разочарование на его лице, но вместо этого рука мужчины, что этого лежала на стуле, поймала ладонь Чайльда, сжимая её в попытке успокоить хозяина. — В свое оправдание скажу, что воспитывал одну неугомонную девочку в течение некоторого продолжительного времени и… вроде получилось неплохо? — О, я не сомневаюсь в тебе, просто… — Тарталья окинул взглядом Тоню, которая не понимает о ком речь. — Он про Ху Тао, помнишь, я тебе рассказывал? Их буквально можно назвать семьёй. Чжун Ли нахмурился и не смог не дополнить: — Ты тоже входишь в нашу с ней семью. Парень резко замолчал и, в попытке не показать перед сестрой странное влюбленное выражение лица, прикрыл ладонью все эмоции. Видимо Тоня всё поняла и додумалась сменить тему, пока Тарталья от греха подальше тут не завизжал. — Впрочем, Чжун Ли, если у тебя получится уложить его спать — было бы самым идеальным исходом событий. — Я не буду спать! — воскликнул Тевкр своим звонким голосом. — Но как видишь… — Я постараюсь не разочаровать. Но спустя пару часов Чжун Ли готов был крикнуть «К черту эти старания!», потому что на деле все оказалось куда хуже. Тевкр был… чересчур неугомонный! И мужчине пришла мысль, что это либо Ху Тао какая-то бракованная, либо младший брат Тартальи слишком ребёнок! Теперь Чжун Ли отлично понимал момент, когда Чайльд уставший мог прийти, нежно обвить руками и ногами, словно коала, и начать жаловаться на активность братьев. Сейчас ему хотелось точно также. Но возлюбленного не будет до завтрашнего дня, что больно ударило по скучающей душе бывшего Архонта. — Ой! — прозвучало многообещающе со стороны кухни. А спустя секунд что-то упало, ну или ещё хуже — разбилось. «Лишь бы не голова Тевкра», — промелькнуло в мыслях мужчины. Чжун Ли не знал как найти подход к маленькому мальчику, ведь Ху Тао в свое время, во-первых, не была настолько маленькой, во-вторых, была более самостоятельной. Здесь же ситуация перевернулась с ног на голову. И вот как объяснить зачем маленькому ребёнку непременно нужна мука из ящика снизу? Нет-нет, мы сначала спросим: а зачем вам мука на полке СНИЗУ?! Мужчина влетел, чуть не пробегая случайно пролёт, в раму дверки на кухню, и стал наблюдать кошмарную картину с якобы невозмутимым. Половина комнаты выглядела точно также, как и Снежная снаружи — везде белым белом из-за снега. Здесь, правда, совсем не снег. — Дядя-камень, я хотел поиграть в снежки… — Му… кой? — устало произнёс мужчина и плюхнулся на стул рядом. — А ты совсем не соскучился по летней погоде? Как в Мондштате, например? — Мне нравится… как его там… ну это… лето, вот! Вокруг меня летают много красивых бабочек, — мечтательно протянул ребёнок, что сейчас сидел весь в муке и уже забыл про свою гадость. — Но я ни разу не был в Мон… Ман… «Моштате», как же так… А что там интересного? Ох, зря этот наивный мальчик спросил это именно у Чжун Ли. План по усыпления ребёнка начинается. — …сидровое озеро — природное пресноводное озеро, окружающее Мондштадт. Кристально чистая вода Сидрового озера сохранила первородную чистоту, а его волны продолжают блестеть уже на протяжении многих тысячелетий. Сладковатый привкус озёрной воды прославил произведённый в Мондштадте алкоголь на весь Тейват и фактически стал символом города. — Дядя-камень… — умытый маленький мальчик даже слова не мог сказать, потому что Чжун Ли уже его не слышал, вникая в суть своих слов. Тевкр сел на диван, как и мужчина, поджал под себя ноги и стал опасливо глядеть на чужое плечо. У всех детей, наверное, есть странная привычка попробовать приластиться ко всем, кто не выглядит злым. Именно поэтому через минут мальчик боком прислонился к телу «огромного дядьки». — …вместе с Мысом Веры окружают с трёх сторон залив к востоку от Мондштадта. Из-за своей протяжённости и мелководных пляжей Побережье Сокола является популярным местом для отдыха мондштадтцев. Иногда в небе можно заметить даже пролетающего сокола, ты можешь себе это представить? — Самый настоящий сокол?! — мальчик, кажется, успел вникнуть в сложный вопрос, что удивило Чжун Ли. — Он летает высоко-высоко, — невпопад ответ Чжун Ли. — Я тоже этого хочу, дядя-камень… — зевая, произнёс мужчина. — Дождись своего планера, малыш, — улыбнулся тот, наблюдая за практически спящим мальчиком. — …руины древнего храма, расположенные к северо-востоку от Мондштадта. По мифам, тысячу лет назад здесь был храм, посвящённый древнему богу ветра, но сейчас он стоит разрушен и опустошён. На каменных колоннах внутри храма видны некогда богато украшенные барельефы. Для Тевкра это было последней каплей. Мальчик сдался и не смог не заснуть, прислонившись к боку Чжун Ли. Он обвил ладонями руку мужчины, а ноги поджал к его боку, чтобы так было ещё теплее. Чжун Ли слушал размеренное дыхание ребёнка и гордился собой невероятно сильно. Не зря Чайльд как-то сказал, что истории мужчины можно читать как колыбельную перед сном. Дабы эффект сохранился, Чжун Ли поболтал ещё несколько минут, пока самого не стало тянуть ко сну. Проснулся мужчина тогда, когда кто-то пытался вытащить Тевкра из его рук, посему ещё не успел Чжун Ли открыть глаза, как уже защищал не по крови родного ребёнка. Сейчас бы Тарталья пошутил про дракона и сокровище, однако до конца бы не договорил, потому что увидел бы наигранно-злой взгляд возлюбленного. — Господин Чжун Ли… Мужчина слышал этот голос на периферии сознания, однако поддаваться ему не стал, ну или не хотел. Сбоку было тепло, а руку теперь держит ладошка взрослого парня, если в общем — Чжун Ли было максимально комфортно в данный момент, и, честно, он и правда был готов согласиться с той шуткой про дракона. Когда за плечо потрепали, сил терпеть незнакомого надоеду не было. Глаза распахнулись наверняка слишком резко, из-за чего женщина даже отстранилась, прикрывая рот ладошкой. Чжун Ли пытался вернуться в мир после такого пробуждения, и решил повернуться и узнать от кого ему так тепло. И все оказалось в разы лучше. Рядом лежал Аякс, прижавшись боком к своему брату, правда рукой через него потянувшийся к ладошке Чжун Ли. Трудно сказать, было ли удобно парню сидеть так полулежа, но морально Тарталья был явно удовлетворен, судя по спокойному выражению лица. Чжун Ли еле сдержал улыбку от осознания, что как-бы возлюбленный не любил спать на людях, становясь абсолютно беззащитным, он не пошёл в комнату один, а предпочёл лечь рядом со своим партнёром. Зачем нужны слова о доверии, если Чайльд все доказывает действиями? — Извините, — все-таки обратился шёпотом мужчина к матери семейства. — Что-то случилось? — Уже утро, Госп… — женщина увидела скептический взгляд возлюбленного своего сына и поправилась, заранее прокашливаясь. — Чжун Ли. Если не положить хотя бы сейчас Тевкра в его кровать, боюсь у него будет болеть шея. То же самое могу сказать про Аякса. По-видимому от шума проснулся и Чайльд, кряхтя из-за неудобной позы. Его рука скользнула обратно из ладошки Чжун Ли, но скорее всего ненадолго, ведь парню надо было попытаться сразу же пробудиться трением лица. — Свет мой, моя мама намекает, что ты должен ослабить хватку и позволить ей отнести Тевкра в его комнату. — О, — протянул мужчина, пытаясь обработать информацию. — О… я понял. Извините. Когда маленькое тельце между этими двумя исчезло Тарталья сразу же прильнул ближе, обвивая талию Чжун Ли руками, и шёпотом на ухо попросил возлюбленного отоспаться в итоге уже на их общей кровати. Стало страшно от понимания, что шутку «а на руках отнесешь?» восприняли явно не как что-то смешное. Женщина мило улыбнулась и выдохнула, ведь наконец смогла забрать спящего младшего сына из рук Чжун Ли. Как-бы хотелось сейчас подтрунить над этой парочкой, однако она сочла это пока что лишним. Тихо напевая колыбельную, женщина с радостью подумала, что искренне счастлива за своего Аякса и партнёра, который остался с ним несмотря ни на что. А через пару дней произошло то, чего Тарталья так сильно желал не меньше своего партнёра. — Нет… ах, Чжун Ли, постой… — положив на обремленную лишней тканью ладонь на чужую, точнее сказать, родную грудь, прошептал Тарталья. Чжун Ли кивнул и убрал пальцы с тела своего возлюбленного, вглядываясь, по ощущениям Чайльда, прямо в душу, хотя на деле мужчина просто окинул Предвестника влюбленно-обеспокоенным взглядом. — Извини, ты чересчур для меня уникален, несмотря на все остальные разы нашей близости. Я не могу удержаться от исследования всего твоего тела. О, семеро Архонтов! Чжун Ли только что смутил не только себя, обвиняя свою сущность в несдержанности, так еще и Тарталью, называя того нечто прекрасным. Последнему от души захотелось стукнуть по этой мудрой голове чем-то полегче (как можно быть жестоким по отношению к этому куску камня?) Прыснув от смеха, Чайльд пытался скрыть свою улыбку, дабы бедный возлюбленный совсем тут не сгорел от стыда и заодно не спалил всю эту холодную Снежную. Пора уже объясниться, иначе партнёр надумает себе уже чего-то похуже. — Я не просил отходить вообще! — Чайльд на секунду убрал свою уже нескрываемую улыбку и попытался сказать все как можно серьёзнее, однако когда он притянул Чжун Ли за рубашку, комната снова была вынуждена отталкивать от стен глухое хихиканье. Чжун Ли поддался этому движению и поэтому притянуть его к себе было куда легче. Тянуть руки, правда, он не стал, потому что все ещё не понимает, почему Тарталья оттолкнул его. Ему было неприятно? Открылись шрамы? Что? Следующие озвученные слова дали возможность мужчине спокойно про себя выдохнуть. — Кто сейчас дома? — Никого. Когда я проснулся и вышел из комнаты, твоя мама встретила меня и упомянула, что уходит на базар. Моя вина в том, что я не спросил надолго ли. Тарталья задумался и только сейчас осознал, в какой они позе находятся. Сам он лежал поперёк кровати, причём чуть ниже подушек, а мужчина, поставив одно колено на кровать, нависал над ним, расставив руки по сторонам лица Чайльда. Игнорируя их прошлый диалог, Предвестник начал о другом. — Вы где такие позы увидели, господин Чжун Ли, ох и развратник? Признавайся, все-таки лазил в моей книжной полке? — Корешок был яркий, я не мог не заинтересоваться той книгой… но… Чжун Ли не стал дальше что-то говорить, потому что Чайльд засмеялся куда громче и, в некотором роде, ласковее, чем было пару минут назад, и это окончательно успокоило напряжённого мужчину. — А я то думаю, как тебе намекнуть получше, что мы можем заниматься любовью не только валетиком. Парень прикрыл глаза ладонью и засмеялся пуще прежнего, что кажется услышал бы весь дом. Он трясся на своей мягкой кровати и чувствовал, что даже стал подпрыгивать на матрасе от весёлой истерики. Он ещё никогда не видел, чтобы Чжун Ли так удивлённо, но в то же время возмутительно вздыхает, из-за чего из его уст вылетает недоуменное «ха?!». Но в следующую секунду стало не до смеха. Чжун Ли спустил руку на прикрытый тканью член возлюбленного и невольно, но довольно слабо, сжал ладонь. Однако этого было достаточно. — Ох… — Тарталья от удивления даже поднял верхний корпус на пару секунд, а рука с глаз спустилась и прикрыла рот. — Неожиданно, Чжун Ли. Тебя можно довести и до таких действий? Пальцы мужчины сжали бугорок сильнее. — Чёрт… — на выдохе произнёс Чайльд, закусывая губы от нарастающего возбуждения. — Я понял, Чжун Ли. Более без подобных шуток. Чжун Ли расслабил ладонь и невольно поднял уголок губ, заметив, что Чайльда это тоже не устроило. — Теперь, думаю, можешь ответить, почему остановил меня ранее? Я сделал что-то неприятное, или тебя беспокоило, что кто-то заметит? Тарталья готов был завыть, и он не знает, то-ли от возбуждения, то-ли от осознание того факта, что Чжун Ли даже в подобных ситуациях заботится о нем и его комфорте. Очень хотелось поцеловаться. Перед этим мужчиной каждый раз как в новый искры из глаз блещут, любое прикосновение эйфорией протекает по всей коже. Иногда Чайльду кажется, что тот успевает проникнуть к нему куда глубже в районе груди, своими нежными пальцами касаясь израненного, но чертовски сильно влюблённого сердца. Скажите Тарталье раньше, что он будет извиваться под руками некогда Архонта и каждый день хотя-бы раз, но признаваться в любви, не имея пока что больше возможностей доказать свои чувства более откровенно. Не думаю, что кто-нибудь остался жив после подобных слов. Сейчас Тарталья счастлив. Он не просто нашёл достойного противника, который действительно может честно его победить, Предвестник нашел что-то более ценное, что-то, что не даёт ему опускать руки, что-то, что делает его сильнее, причём — не физически. Парень мог бы окунуться в свои мысли ещё глубже, но словно на периферии сознания он услышал обеспокоенный голос, что звал его чересчур ласково и успокаивающе. — Аякс… Чжун Ли лёг сбоку Тартальи и гладил того по копне рыжих волос, спускаясь медленно к щеке и мягко оглаживая заветренную и зацелованную кожу. Мужчина на самом деле испугался, когда возлюбленный неожиданно впал в свои мысли, потому что никогда это не сулило ничего хорошего. Тот либо снова замыкался, ибо таким образом хотел что-то скрыть от Чжун Ли, либо строил из себя дурачка и надевал на себя сотню масок, скрывая то самое израненное поступком или словом настоящее лицо. Спрашивать что-то было опрометчиво, поэтому мужчина хотел хотя-бы вынуть Чайлда из данного состояния, иначе это его губит. Тарталья часто заморгал и вновь пришёл в реальность, начиная дышать более естественно. Несколько секунд понадобилось на обработку информации кто он и где он, а после, когда все пришло в памяти на свои места, он обеспокоенно повернул голову в сторону Чжун Ли, наблюдая за его реакцией. Ладонь мужчины все ещё лежала на щеке Чайльда, и тот не сразу её почувствовал. А когда пришло осознание этого жеста, он расплылся в дурацкой влюблённой улыбке. Метнув взгляд на бугорок на тёмных брюках Чжун Ли, Тарталья вообще готов был умереть, причём непонятно, то-ли от стыда, то-ли от прилива нежности. — Я опять не вовремя… — закрыв, лицо руками, прошептал парень. Однако долго ему не было суждено так скрывать стыдливое лицо, ибо Чжун Ли, который все ещё держал ладонь на его щеке, отодвинул тонкие пальцы возлюбленного. — Всё хорошо? Как ты сейчас? Тарталья взвыл, больше не сдерживая вырывающей нежности. Ну как можно оставаться спокойным, когда твой любимый человек лежит тут весь готовый, и вместо того, чтобы просто взять тебя и удовлетворить себя, лежит и хлопает обеспокоенными глазками в твою сторону, искренне интересуясь твоим состоянием. И ведь Чайльд знает, что Чжун Ли сейчас и пальцем его не тронет, ибо думает, что у него опять возросла внутренняя тревожность, как обычно происходит после погружения в свои мысли. — Аякс… — Ты чудесный, — положив свою руку на его ладонь на щеке, как-бы невзначай прошептал Тарталья. — Я и правда так сильно люблю тебя, Чжун Ли… Последние слова получились будто осознанием для себя самого, Чайльд почувствовал некую свободу, потому что признался в первую очередь себе в этом, а потом уже хотел донести до Чжун Ли. И вроде этот поступок довольно эгоистичный, однако переводя взгляд снова на мужчину, Тарталья облегчённо выдохнул. Тот не привык испытывать столько эмоций за один раз, поэтому оставалось только поджать губы и смотреть на Предвестника самым влюблённым и искрящимся взглядом, о существование которого сам Чжун Ли и не подозревал, неужели он сам и правда может быть тоже настолько влюблённым, спустя столько лет одинокой жизни? — Я чувствую тоже самое, милый Аякс. Как феникс опаляет крылья, так и моя душа горит от твоего тепла и любви ко мне, свет мой. — Можно я пошучу про дракона и сокров… — Аякс… — устало перебил его Чжун Ли и улыбнулся. Тарталья хмыкнул и чувствовал себя прекрасно, ведь почему-то неожиданно нахлынуло спокойствие и сильное желание поблагодарить Чжун Ли за терпение сначала, метнув взгляд на стоявший член за тканью — раз так все совпало — своим телом, а после уже фирменным борщом и вечером абсолютного комфорта! Хватило и пару секунд на то, чтобы из положения лёжа переместиться на куда более удобное место. Оттолкнувшись от кровати, Чайльд, упираясь ладонями на более учащенно подымающуюся грудь возлюбленного, своими ягодицами приземлился прямо в упирающий бугорок на чужих штанах. Ну как же приятно слышать стоны Чжун Ли, что эхом раздались по всей комнате волнами. — Если ты всё ещё волнуешься о том, что было в моей голове в те несколько минут, то ничего плохого. Я просто действительно осознал насколько ты мне дорог и как я счастлив находиться здесь рядом с тобой, Чжун Ли, — Чайльд бродил ладонями по чужой груди и медленно снимал рубашку, занимаясь растегиванием пуговиц непозволительно долго. — И у меня ни капли желания тебя как-либо обмануть или недоговорить, мы пережили вместе достаточно ситуаций, в которых убедились в одном простом, но важном правиле: никогда не пытаться скрыть что-то от возлюбленного, объясняя это тем, что секрет слишком постыдный или неприятный, — пауза, — я… стараюсь… Парень опустил голову, закусывая губу. Сложно вот так просто делиться тем, что сейчас на душе, но в то же время Тарталья ощутил небывалое спокойствие. Он выговорился. Он сказал то, в чем давно хотел признаться, и не увидел ничего похожего на смех на лице у Чжун Ли, что будто уронило камень с души. Последний же как раз решил не медлить с ответом. Он поднял ладонь и положил её на пальцы Чайльда, которые от эмоций даже остановились от предыдущего действия. Однако мужчина подметил, что руки Тартальи охватил тремор, поэтому ласково сжал их в своей ладошке. — Мы оба стараемся. Мы заслуживаем того счастья, что имеем сейчас. — Ц, Чжун Ли, — с предыханием прошептал тот. — Мы так в жизни больше не трахнемся, если наши попытки заняться любовью будут заканчиваться слезами переполнивших от нежных разговоров. Так что давай пока доставим друг другу удовольствие физически, прошу… Чжун Ли не успел что-либо ответить на это, но подумал, что обязан, даже если того не ждут, кивнуть, проявляя таким образом согласие без капли неуверенности. Теперь Тарталья лелеял в своих ладонях тело возлюбленного и упивался его запахом, мягкой кожей, да и полностью Чжун Ли без исключения. Чайльд мог бы сейчас без зазрения совести сказать, что чувствует себя просто великолепно, особенно учитывая внутренне предвкушение в душе. Ягодицы проехались пару раз по паху Чжун Ли, и Тарталья не сдержался — прикрыл глаза от нахлынувшего возбуждения. Мужчина не стал медлить и ладонью приблизился к члену возлюбленного. И если последний был готов действовать в дразнилку, Чжун Ли не против приступить сразу к делу. Рука уверенно одолела препятствия в виде ткани домашних штанов и трусов и с удовольствием сжала головку члена в кулаке. Пальцы задвигались в такт похрипываниям Тартальи, что сейчас млел от любого прикосновения. Его кожа вся будто стала одной эрогенной точкой, поэтому ощущение ладони на своей коже отдавалось вдвое большим импульсом в мозге. Чайльд взял себя в руки насколько только мог и чуть приподнялся, просовывая руку внизу и находя там застежки штанов Чжун Ли. Тремор у пальцев все ещё присутствовал, поэтому было немного сложнее приодолеть этот «барьер», однако через пару минут ткани стало меньше — теперь у мужчины осталось только нижнее белье. Парень не сдержался и снова присел, проехавшись по уже более ощутимому члену Чжун Ли, из-за чего ноги задрожали от прилива возбуждения. Тарталья закинул голову назад и наслаждался прикосновением возлюбленного, иногда, пользуясь случаем, делая тазом движения из стороны в сторону. Хотелось целоваться. «Хотелось» переросло в «осуществляю», потому что губы Тартальи в следующую же секунду были в плену горячего рта и дыхания Чжун Ли, которого явно тоже соблазнило присутствие лица желанного человека прямо перед поплывшими глазами. И не было в этом поцелуе ничего «выполняю то, что обязан» или «хочу побыстрее перейти к кульминации», Чайльд с упокоением ощущал комфорт и защиту в руках возлюбленного, полностью, совсем безвозвратно давая сделать этим длинным пальцам все самое откровенное и пошлое, что только можно придумать. — Готовился, свет мой? — тихо произнёс Чжун Ли между дела, когда наконец смог оторваться от любимых губ. — Извини… Мужчина лишь кивнул. Ему не нужно ничего объяснять, он попросил ответить да или нет, но с Чайльдом все сложнее. Продолжать говорить не было смысла, ведь отрицательный ответ и так понятен. По-видимому Тарталья и правда не подозревал, что этот день они проведут намного ближе друг к другу, поэтому не растягивал себя сам, как обычно делает (и что, впрочем, отчасти раздражает Чжун Ли). — Тогда ты не против, если это сделаю я? Парень закусил зацелованную губу и мельком кивнул, отводя взгляд. Пора бы уже давно победить страх раскрыться перед партнером и в таком плане, и Чайльд, почему-то невзначай, думает, что опять его первые ощущения в чем-то украл именно Чжун Ли. Не сказать, что Аякс был этому недоволен. Наоборот, в душе теплилось лишь нечто большее, чем просто симпатия. Нечто, что связывает его с этим мужчиной, словно красная ниточка. Чжун Ли действовал крайне аккуратно. Палец двигался внутри Тартальи и старался хотя-бы примерно отыскать именно то место, с помощью которого Чайльд достигнет ту самую предкончающую эйфорию, как-бы пошло это не звучало. — Любой дискомфорт — говори несмотря не на что. Пожалуйста, не забывай про это. Протяжный стон оглушил стены комнаты, и кажется даже в ушах у Чжун Ли неожиданно зазвенело. — Трахните меня… уже скорее, господи-и-ин Чжун Ли. Мужчина не мог не выполнить просьбу своего возлюбленного, который извивался сейчас так сладостно, так плавно и так зазывающе, что Чжун Ли сам на секунду удивился своей выдержке. В ход пустился второй палец, что проник в нутро Предвестника уже куда более проще, чем самый первый. Вздрогнув от этого проникновения, спина Тартальи красиво выгнулась, и почему-то в голове у мужчины промелькнуло не что-то типа «Архонты, работа его доконает», а «Архонты, он такой сексуальный». С характерным хлюпом пальцы вышли из разгоряченного ануса и мышцы тела будто сожалели о такой потере, ведь на протяжение некоторого времени они активно сокращались. Чжун Ли наблюдал за этим и, занятые до этого руки, почему-то стали жить отдельной жизнью. Ладони притянули Чайльда за бока ближе, из-за чего тот своей дырочкой столкнулся прямо с натянутым из-за эрекции бугорком. Именно в этот момент Чжун Ли почувствовал, как стоны Тартальи колебаниями по воздуху переходят ему, вызывая упомрачительную волну мурашек по всему телу, что в конечном итоге собрались в области паха. У мужчины нет «бабочек в животе», как могли бы сказать многие, нет. Это все не то, это какая-то невероятная связь, совместимость, повеление судьбы или просто искренняя любовь и желание сделать приятно и получить это в ответ, без намёка организма на опасность или ложь. Три, четыре — с каждой минутой Чжун Ли увиличивал не только скорость и направление проникновения, но и число пальцев, что сейчас так плавно то появляются из колечка мышц, то обратно ускользают, иногда кончиком дотягивась по направлению позвоночника до простаты, отчего сразу же ощущая как сжимаются стенки ануса у Чайльда. — Чжун Ли… душа моя, — парень потянул руки и схватил мужчину за плечи, как-бы заставляя опустить корпус пониже. Тот понял что от него хотели и послушно склонился ниже, не выпуская пальцев из нутра возлюбленного. Тарталья тяжело дышал и моргал слишком медленно, слишком замутненно, ему не оставалось ничего, кроме как снова попросить: — Ты меня доведешь до оргазма быстрее, чем сам изольешься. А потом сделаешь вид, что все в порядке и мы на этом закончим, поэтому прошу, войди в меня! Пожалуйста, Чжун Ли, ты не представляешь насколько я хочу, чтобы тебе тоже было приятно. Честно, мужчина даже и не подозревал, что когда-нибудь сможет проглотить нравоучения и просто помолчать, это и правда было что-то из разряда фантастики. Но сейчас говорить что-то — испортить ту атмосферу, что так витает и благоухает между ними, чувствуя себя комфортно и доставляя тот же комфорт партнёрам. Когда Тарталья договорил, Чжун Ли уже наклонил корпус. Из-за этого действия, которое предусматривало двинуться чуть вперёд, закрытый тканью пах мужчины снова проехался по анусу, откуда пальцы вышли пару секунд назад, и по мошонке. И, о Архонты, Чайльд уже готов был кончить. Он мелко задрожал и схватился за шею Чжун Ли, обнимая слишком, слишком сильно. — Быстрее, Чжун Ли, я готов! Это должно было звучать как приказ, однако Тарталья между словами несколько раз всхлипнул, а последнюю гласную не удержался и простонал. Был бы он сейчас не в состоянии эйфории, наверняка пошутил бы про одну из тех книжек, где описывают как нужно вести себя в нижней роли в постели. Чжун Ли спустил с ягодиц своих домашние штаны и белье, освобождая истекающий от собственной смазки член, который, по правде говоря, в заточении ненужной ткани стал больше доставлять дискомфорт волнами боли, чем посылать удовольствие. Сам мужчина метался глазами по телу своего возлюбленного и съехал чуть вниз, чтобы было удобнее входить. И как бы сейчас Чжун Ли не разработал Тарталью, сразу же начать вдалбливаться в проход возлюбленного — буквально можно расценивать как изнасилование. Растяжке мужчина уделил не так много времени, чтобы все прошло без затруднений, но винить себя за несдержанность из-за собственного возбуждения он наверняка будет потом. Поэтому сейчас, держа головку перед анусом, Чжун Ли закусил губу. Чайльд почувствовал некий перерыв и разлепил свои заслезившиеся от возбуждения глаза. Парень был не способен сейчас от всей души поддержать Чжун Ли, в силу ситуации, в которой он находится, да и сразу так понять что беспокоит мужчину было трудно, однако Тарталья мог представить что гложет возлюбленного сейчас больше всего. — Я знаю… ты аккуратен, — Чайльд дотянулся до макушки своего партнёра дрожащими руками и погладил его. — Всё ещё по… мню наше об-бещание. Я не стану тихо принимать боль и думать, что…"зато тебе приятно». Кажется, Чжун Ли получил тот ответ, который смог его убедить в правильности происходящего. Именно поэтому, снова чуть склонившись, мужчина легко улыбнулся одним уголком и томно прошептал: — Тогда обними меня и приготовься, Аякс… Тарталья кивнул, хитро улыбнувшись, чмокнул своего мужчину в щеку и доверчиво обвил его шею руками. Его лисье выражение лица пропало уже через пару секунд, когда Чжун Ли стал входить внутрь. Сложно не было, однако Чайльд соврет, если скажет, что было приятно. Удовольствия мало, кроме объятий с Чжун Ли, и только они спасали от этой временной неприятности. Мужчина остановился, чтобы не причинять лишней боли, и терпеливо ждал, пока напряжённость тела Тартальи немного уйдёт. — Как ты, свет мой? Парень, что сейчас уткнулся в ключицу Чжун Ли зубами, ответил не сразу, ведь забыл, что от нахлынувшего болезненного зуда чуть ранее не удержался и схватился челюстью в такое родное, пахнующее сандалом, плечо. Отпустив его из плена своего рта, Тарталья наконец смог выдавить из себя еле слышное: — Ещё минутку, — Чайльд для уверенности поерзал, ощущая уже меньший дискомфорт. — И тогда можно будет двигаться. — Нам стоит поменять позу, иначе у тебя спустя такой большой перерыв от близости будет болеть поясница. Чайльд на это ничего не ответил, лишь двинулся назад и сел на член возлюбленного до самого конца. Издавая наконец свободное «фух», вперемешку со стонами. Но по взгляду Чжун Ли можно было понять, что ему хотелось все-таки узнать дела по поводу их положения тел. — Если я попробую сесть на тебя? — Тогда ты утром встать не сможешь, вспомни, — мужчина хмыкнул, припоминая Аяксу именно тот момент, когда он решил повеселиться в позе наездницы, после чего каждый день использовали индивидуальную мазь для уменьшения болей в спине. Чжун Ли, не услышав больше вариантов, подумал, что уже слишком долго терпит препирательства, поэтому вышел из Чайльда чуть быстрее, чем хотелось, и стал наблюдать за блестящей смазкой на колечке мышц ануса. После чего лёг справа, отодвигая возлюбленного чуть больше сторону. — Ляг на правый бок и немного разведи ноги, чтобы было удобнее и мне, и тебе. Парень выполнил это наставление без лишних слов, поэтому был вознагражден немедленно. Чжун Ли не стал тянуть желанное соитие ещё на какое-то время, потому что, честно, он сам не мог уже терпеть. Влажный, покрытый смазкой член мужчины скользнул в колечко мышц уже более плавно, чем было до этого. И сейчас Тарталья мог наконец почувствовать то самое удовольствие. — Ты был прав… — между вздохами обрывисто произнёс парень. — Эта поза действительно… А-ах! Действительно… чёрт… Чжун Ли незаметно для Чайльда хмыкнул и стал входить в тёплое нутро своего возлюбленного уже под другим углом, дабы отыскать наконец то самое приятное место. Мужчина скользнул рукой по боку Тартальи и остановился в районе груди, где так пошло выпирали возбужденные соски. Он пару минут просто гладил рукой грудь, однако этого стало не хватать: кое-что соблазняло куда больше. Чжун Ли захватил пальцем один сосок и сжал его, нижней частью ладони чуть поднимая саму грудь. Было приятно слышать, как возлюбленный издаёт эти звуки и стоны, потому что не может сдержать это возбуждение в себе, и, о Архонты, от этой мысли мужчина был готов кончить прямо сейчас. Парень мычал и кусал губы, говорил какую-то чушь и просто растворялся в моменте. Он не знает число слов любви, которые он сказал Чжун Ли в порыве эмоций, не знает сколько раз назвал его прекрасным, чудесным, да просто самым-самым что ни на есть любимым мужчиной! И Тарталья готов произносить это не только сейчас, когда кончить хочется невероятно сильно, он готов кричать об этом всей Снежной хоть каждый день по утрам, дням, вечерам. И это даже не сравнится с тем криком, что вырвалось сейчас из его рта, когда Чжун Ли поднял ладонь вверх и коснулся эрогенной зоны — шеи. Причём ещё кое-что произошло с удивительной синхронностью. Когда прохладные пальцы коснулись яремной ямки, его прекрасный, как и он сам, член достал до простаты. О Архонты, Тарталье стало в миг так стыдно, ведь от этого стона удовольствия у Чжун Ли наверняка заложило уши. Но, сказать честно, долго он не смог смущаться. Мужчина наконец нашёл что искал, поэтому пользовался предоставленной возможностью. Вбиваясь в Чайльда уже с хорошей скоростью, он все ещё заботился о его шее, ведь с ней процесс становится ещё приятнее. Прохладные пальцы практически невесомо чертят круги по его части тела, вызывая все больше новых звуков, хлюпанье и стонов. — Чжун Ли... Чж... Чжун Ли… Мужчина чуть пригнулся к Тартальи и, по-видимому, разгоряченный воздух около мочки уха был гранью для парня, потому что тот задрожал, в порыве эйфории. Чжун Ли же зажмурил глаза от того, как стал сжимать его член Чайльд внутри себя, и это был знак, что пора бы уже выходить ему. Тот сам не знает как, но он смог найти ладонь Тартальи, что покоилась ранее на животе, и нежно захватил её в натиски своей руки, разделяя с возлюбленным этот яркий момент. Впрочем, уже через несколько минут выдохшийся и расслабленный Аякс глянул на чужой пах, поднялся на локтях и произнёс: — А теперь, пожалуй, вернёмся к теме твоего удовольствия и милым разговорам…