Сердце Бога

Я шёл по опустевшим коридорам университета. Из-за своей нелюбви к толпе, я часто опаздывал на пары, но разве можно упрекнуть в этом преподавателя? Стопка работ оттягивала руку и тяготила ум. Я щелкнул дверью и быстро зашел в аудиторию, заперев за собой задвижку. Студенты, до этого весело галдящие, замерли и затихли. Я смерил их тяжёлым взглядом и, немного помедлив, поднялся на кафедру. — Что я могу вам сказать, — протянул я, со стуком бросая стопку бумаг на пустой стол. — Я не понимаю, зачем вы ходите на мои лекции, если совершенно ничего не выносите с них, — я сделал паузу и пробежался глазами по классу. — Я предупредил о контрольной заранее и разрешил пользоваться конспектами. Но несмотря на все поблажки… Половина из вас с таким рвением к учёбе даже не допустится к экзамену. — Чурл меня дёрнул пойти на юридический, — тихо шепнул кто-то на заднем ряду. Кто-то хорошо мне знакомый. — Да, Цзынь, именно он и виноват в ваших провалах, — громко ответил я неудачливому студенту. — История считается у вас профильным предметом, и, без знания этой науки, вы будете никчёмным юристом. Но даже если опустить это, именно в вашей работе я не смог найти год падения Селестии. Хотя по нынешнему летоисчислению сейчас 1264 год от падения Селестии! По аудитории прошёл смешок. — А вы бы меньше смеялись! — отрезал я. — Чего я только не начитался в ваших работах! Империя Чжу Го воевала с Ли Юэ по вашим каракулям раз десять, а, между прочим, Ли Юэ стал именоваться империей Чжу Го в 304 году от падения Селестии. Даже архонты не помогут вам сдать экзамен с такими знаниями. Я глубоко вздохнул и стал раздавать работы, зачитывая результаты вслух. Всё таки первокурсники невыносимы. Видят молодого препода, да ещё и без глаза Бога, и всё. Ну и бездна с ними. После первого же экзамена половина уйдёт отдыхать по родительским домам, объясняя предкам, почему те вложили огромные деньги в эти разбитые корыта вместо голов. Прозвенел звонок, оповещающий об окончании пар. Студенты засуетились и загалдели, а я махнул рукой и плюхнулся за стол. Передо мной лежала ещё пачка непроверенных работ, к которой было страшно прикасаться. — Простите, профессор Гуанг, — справа нарисовалась девушка, старательно хлопающая большими глазами. — А нельзя ли исправить оценку? — она умоляюще надула губы и усерднее захлопала ресницами. — У меня нет на это времени, — отмахнулся я, надеясь, что она просто уйдёт, и взял из стопки первую работу. — Ну, может, можно как-то по-другому… Может что-то придумать?.. Ну-у не совсем по истории Тайвата, — она нервно улыбнулась. — Вы хотите переспать со мной за оценку? — ровным голосом уточнил я, не поднимая головы. — Сначала посмотрите на кафедре, сколько мне лет, а потом задавайте глупые вопросы. — Но профессор, мне очень нужна хорошая оценка, родители… — Вон из аудитории, — рявкнул я, уже не в силах сдерживаться. О архонт, что за студенты пошли… А они когда-нибудь ставили меня во что-то? Из-за небольшого роста и даже немного детского лица мне на вскидку часто давали лет 20. Да и длинные блондинистые волосы совершенно не добавляли брутальности или авторитета. Я никогда не выделялся крепким телосложением и врождёнными физическими данными, но вот зато девушки, кажется, считают меня вполне миленьким. Я скривился. Не те это эмоции, которые должен вызывать преподаватель у студентов. Может, это действительно не моё?.. Заскочив в учительскую за плащом, я неторопливо вышел из университета и двинулся по набережной залива Ха И Ше. Не то чтобы в той стороне был мой дом, просто мне всегда нравилось это место. Мощеная мостовая, усыпанная красными фонарями, сделанными под эпоху Селестии, флаги, развевающиеся на ветру, и шум волн, бьющихся о камень. Во всём городе Чи Лонг, столице империи Чжу Го, не было больше такого места. Уже вплотную приблизившись к мосту, соединяющему левое и правое крыло набережной, я заметил на его перилах человека. Парню на вид было лет двадцать. Он держал спину ровно, даже немного неестественно, и, гордо задрав подбородок, невидящим взглядом смотрел куда-то за горизонт. Тёмные волосы, отдающие синим, а иногда и зелёным, ниспадали с плеч, а отдельные пряди плавно плыли по ветру. Он был одет в самую обыкновенную одежду, которую часто можно было встретить на улицах: белая рубашка с треугольным вырезом и чёрные широкие штаны с тряпичным поясом. На левом запястье поблескивал в лучах солнца анемо глаз Бога. Я подошёл ближе и облокотился на перила рядом. Парень никак не отреагировал. — Привет, — бросил я, старательно изучая закатное небо. — Я не знаю, зачем ты тут, но многие прыгают с этого моста, чтобы свести счёты с жизнью. Реакции снова не последовало. — Если ты за этим сюда и пришёл, я знаю, куда можно обратиться за помощью. — Не твоё дело, — ровно и без эмоций бросил юноша, всё так же глядя вдаль. — Конечно, не мне запрещать тебе убивать себя, — кивнул я, пожимая плечами. — Но, может, я могу чем-то помочь? Он только вздохнул и бросил на меня тяжёлый взгляд. Пускай это было лишь мгновение, но я успел разглядеть в жёлтых глазах… боль. Возможно даже сильнее моей. — Я Гуанг Итэр, — решился я после недолгого молчания, — можно просто Итэр. — На кой чурл мне твоё имя? — безразлично спросил юноша. — Да и с чего ты решил, что из-за одного диалога на мосту мы стали друзьями? — Ну, знаешь, я разговариваю с тобой по собственной воле, так что ты самый близкий для меня человек. Юноша фыркнул: — Решил искать друзей среди совсем отчаявшихся, потому что с другими никак? Я улыбнулся. — Слушай, с моста ты прыгнуть всегда успеешь. Не хочешь сходить в ближайшую забегаловку? Может, выговоришься и полегчает? Парень сжал перила и на секунду напрягся. — Я Ханги, — через силу выдавил он, — Ханги Сяо. Честно говоря, в такой ситуации я оказался первый раз. Мне никогда особо не хотелось помогать незнакомым людям (а для меня незнакомыми были все в этом мире, кроме, разумеется, сестры, но она всегда была исключением во всех смыслах этого слова). Поэтому, сидя напротив Ханги, я чувствовал себя как минимум неловко. Юноша пусть и сидел ровно, расправив плечи, но его лицо было напряжено, а локти старательно прижаты к телу. Только сев напротив, я заметил, что он хмурится. Любые действия сопровождались полным отсутствием изменений выражения лица. Мы сели в кафе за столики снаружи. Небо начинало темнеть, и с моря дул приятный прохладный ветер. — Ханги, — начал было я, но парень меня прервал. — Разрешил называть себя по имени, вот и меня называй по имени. Нечего выделываться. Вот это да, — подумал я про себя. — Хорошо, Сяо, — исправился я, преодолевая неловкость, — расскажешь, что случилось? Юноша напрягся ещё сильнее и замер, глядя в тарелку с сóбой. Потом выдохнул и тихо сказал: — Я часто прихожу туда. Каждый раз с намерением утопиться, но… Возможно, на самом деле я прихожу на мост, потому что набережная меня успокаивает. Я молчал, боясь спугнуть чужое откровение, но и он затих. — Я тоже прихожу на набережную проветрить мозги, — неуверенно вставил я свои пять моры. — Только никогда не думал умирать. — Не встречал тебя там, — бросил парень. — Я часто выхожу уже в темноте. Работа затягивается. Мы снова замолчали, уставившись в тарелку. — Кем работаешь? — неловко прервал тишину Сяо. — Преподаю историю в университете. — Это ж сколько тебе… — начал было Ханги, но оборвал фразу на полуслове. — Мне 29, — ответил я после недолгого молчания, — а тебе? — 21, — также с паузой ответил парень. Мы молча уставились в тарелки. Он точно врал. Также, как и я. Спрашивать про возраст дальше не имело смысла, ведь если он всё же скажет правду — мне придётся тоже. — Почему тебе так часто хочется свести счёты с жизнью? — наконец задал я самый интересующий меня вопрос. Я ждал, что после него Сяо окончательно напряжется и закроется, но кто для меня этот человек, чтобы жалеть о потере? Ханги отвернулся и некоторое время смотрел в сторону, куда-то вдаль. — Я… Я не понимаю, зачем продолжать жить. Неожиданная разочарованность для такого молодого человека, — подумал я, но вслух не сказал. В эпоху развития технологий люди и в более раннем возрасте сталкиваются с такими проблемами. Да и к тому же непонятно, сколько ему на самом деле лет. Может 15, а может 30. — Ты выглядишь уставшим, — попытался сменить тему Сяо. — Почему ты приходишь на набережную? Я задумался. Это могло быть шифром, чтобы определить, чего я недоговариваю. А могло быть просто попыткой перевести тему, сместив акцент на меня. Я и сам хотел бы спросить что-то такое, но также, как не могу спросить напрямую, я не могу прямо на него ответить. — Почему-то чувствую себя там не так одиноко. Мы молчали, недоговаривая и не доверяя друг-другу до конца. — Ты работаешь? — да, теперь настала моя очередь переводить тему. Сяо скривился: — Таскаю бумаги и документы по всему Чи Лонгу. Глаз Бога мне в этом помогает. Я кивнул. Вряд ли он любит эту работу. — А кем бы ты хотел работать? Еда уже давно кончилась, так что я неторопливо допивал чай. Парень в растерянности опустил чашку на стол. — Я… Никогда не думал об этом, — потупился Сяо. — Даже в голову не приходило, что можно хотеть быть кем-то. Я на секунду выпал. Да, точно, вспоминай. У тебя ведь тоже было такое, — сказал я сам себе. — Слушай, если тебе понадобится какая-то помощь, — я запнулся, — ну знаешь, даже если просто поговорить. Я работаю в двух кварталах отсюда и могу выйти к мосту практически в любое время. Ханги хмыкнул: — А как же студенты? Я закрыл лицо руками, вспоминая работы первого курса. — Либо я очень плохой препод, либо они беспросветно тупы. От пропуска одной лекции с ними ничего не случится. Мы закончили нашу крайне неловкую встречу на набережной у того же красного моста, соединяющего левое и правое крыло. Я ещё некоторое время смотрел юноше вслед, пытаясь предсказать, поменяет ли что-то эта встреча в моей жизни. Взглянув ещё раз на небо, закрытое завесой фонарей, я развернулся и пошёл обратно, мимо университета, вглубь города, к горе, под которой жил. Как же давно я не общался с кем-то. Как быстро всё забывается. Я шёл по пустынному тротуару на окраине города и думал, как же мы с этим парнем похожи и одновременно отличаемся.