Сердце Бога

Мы сидели в обнимку достаточно долго. Сяо, кажется, плакал. Я, наверное, тоже. Мне было больно и так хорошо одновременно… Желание остаться и не двигаться с места становилось только ярче, но отступать я не мог. Ханги успокоился и стал торопиться к выходу. Он уверял, что все будет хорошо, но меня мучило неприятное предчувствие. Снова всплыл в голове последний сон. Парень отдал мне плащ, а я неспешно собрал рюкзак. — Пойдем, — тихо позвал Сяо. — Как раз успеем войти во дворец до темноты. Я накинул рюкзак на спину и неохотно кивнул. Ханги подхватил меня на руки, одной взяв под коленями, а второй — под плечами, прижав мою голову к себе. Сердце пропустило удар. Я прикрыл глаза и глубоко вздохнул. В этот раз само перемещение я не увидел, только почувствовал холодный острый ветер. Сяо медленно поставил меня на землю, так что пришлось открыть глаза. Впереди, за пропастью, возвышался окутанный туманом и синей дымкой дворец Старого Монштадта. Начинало смеркаться. Пропасть, отделяющая нас от цели, кишела чурлами. Ханги тяжело опустился на траву, а я упал следом, даже не успев испугаться. — Не бери в голову, — он тяжело дышал. — Сейчас отдышусь и пойдем. Я поймал его руку и сжал, пытаясь поймать его взгляд. — Не спеши. Лучше отдохни как следует. Мы сидели, держась за руки, и смотрели на чью-то будущую могилу. Нашу или Барбатоса? Все решится этой ночью. Но я старался не думать об этом. Я в принципе старался не думать. Вскоре Сяо поднялся, и мы пошли. Вниз по скале, а потом сквозь равнину, кишащую монстрами… Мы шли друг за другом, и я мало что замечал, кроме покачивающихся длинных темно-зеленых прядей волос. Я сжимал правой рукой рукоять меча и напряженно вслушивался, но не мог отвести взгляд. Мы добрались до стен без происшествий. После недолгого блуждания в темноте, мы оказались перед высоченной дверью, заостренной к верху. Мы молча взглянули друг на друга, но говорить было нечего. Я скинул рюкзак и плащ у входа и сильнее сжал рукоять меча, а Ханги быстрым круговым движением материализовал рядом с собой копье. То самое, с темно-зеленым древком и блекло светящимся наконечником. Не сговариваясь, мы одновременно толкнули дверь. Створки медленно разъехались в стороны, открывая взору темный зал с единственным освещенным через дыру в стене — центром. Зал был пуст. Мы с опаской зашли внутрь, и дверь также медленно с тихим шелестом закрылась за нашими спинами. Тишину прервал резкий, громкий голос, раздавшийся непонятно откуда: — Ох, вы все-таки пришли! — Барбатос, как и в прошлый раз, был весел и слегка не в себе. Я сделал полшага в сторону Сяо, едва коснувшись его локтя своим, и слегка повернулся назад, расширяя наш общий угол обзора, но все еще видя светлое пятно в центре. Раздались гулкие звуки шагов, а потом, после небольшого затишья, удар. Барбатос приземлился прямо в освещенное пространство, резко выпрямился и вскинул голову. Я вздрогнул — это все еще было мое искаженное отражение, только… В этот раз у него отсутствовали обе глазницы. От линии волос тянулась одна трещина аж до топа, а вторая пронизывала левую руку, разделяясь и сливаясь несколько раз на всем открытом участке кожи. Его взгляда больше не было, чтобы распознать эмоции, только в темных глазницах светились яркие голубоватые точки. Он усмехался, глядя в нашу сторону. Внезапно он резко вскинул руку. Я едва успел среагировать и отпрыгнул вправо, чуть не попав под мощный порыв ветра. Сяо оказался с другой стороны. Мы быстро переглянулись и, кивнув друг другу, спрятались за ближайшими колоннами. Я прижался спиной к округлой поверхности, старательно прислушиваясь. Поток ветра беспорядочно перемещался от колонны к колонне, задевая то мою, то соседние, так что я не мог предсказать его поведение. Оставалось только ждать. Едва шум ветра затих я выбежал из своего укрытия, быстро окидывая взглядом окружение. Барбатоса в центре зала не было. Сяо я тоже не заметил. Внезапно краем уха я уловил движение слева и, поддавшись рефлексам, ушел вправо кувырком, быстро вскочил на ноги и обернулся на звук. Меньше чем в метре от меня возник Архонт воздуха. Он ухмылялся и смотрел своими глазами-точками на меня. Не мигая и не отводя взгляд. Это пугало и вводило в ступор. Он вскинул руку, а я заметил это слишком поздно. Однако порыва ветра не последовало. Сзади Барбатоса появился Сяо, пытаясь нанести ему удар в спину, однако зеленое копье не просто не пробило защиту Архонта, оно отлетело в сторону метров на десять. Ханги непонимающе смотрел то на свои руки, то на Бога. Я, скорее всего, выглядел не лучше. Барбатос недоуменно взглянул на нас, а потом громко и заливисто засмеялся. Он ржал, хватаясь за живот и утирая несуществующие слезы, которые и не могли идти, раз глаза отсутствовали. Мы ошалело смотрели на противника и не понимали, как на это реагировать. Бить, пока он отвлекся? Или он просто пошутил и нам вообще не придется его убивать? Что за чурловщина?! Барбатос наконец слегка успокоился и, продолжая изредка хихикать, заговорил: — Ой, нет, ну вы конечно хороши! Думали убить меня ТАК?! Пха! Надо было придумать что-то получше! — с этими словами он вскинул обе руки и выпустил мощнейшие потоки ветра сразу в две стороны. Но в этот раз я был готов. Я откатился за ближайшую колонну, краем глаза заметив, что Сяо тоже успел уклониться. Я глубоко вздохнул и, задержав дыхание, сосредоточился. Весь свет, что я смог найти вокруг, медленно стекал к моим рукам. Я ровно дышал, параллельно вслушиваясь в резкие порывы ветра. Темнота медленно опускалась на зал. Да, ночь, не лучшее время, чтобы сражаться светом, однако это хороший способ ослепить противника полностью. Я добрался даже до света, исходящего из глаз Барбатоса. Замок погрузился в кромешную тьму. Свист ветра прекратился. Я задержал дыхание и вслушался. А потом и присмотрелся: я специально оставил немного света на затылке Архонта. Заметив единственное светлое пятно я, стараясь ступать бесшумно, тихо приблизился и, вложив весь собранный свет в клинок, нанес удар. Меч засветился, выделив резкие черты лица безумного Бога, однако меч отскочил, будто какая-то преграда отталкивала его. Я с трудом удержал оружие в руках и, собрав весь свет обратно в себя, отскочил. Наклонившись к полу, я постучал один раз, а потом после небольшого промежутка, еще два раза. На цыпочках, не ослабляя слух, я пошел ко второй колонне левого ряда, и обнаружил там Сяо. Мы прижались к колонне спинами. Я не без труда нашел его руку, и он тихо настучал мне сообщение. Все таки морзянка была отличным решением в данной ситуации. Я сжал его руку, показывая, что все понял. План был рискованный, но я даже толком не знал способностей Барбатоса. Мы разжали руки и двинулись на едва различимый свет макушки противника. Мы шли рядом, синхронно, с поднятым оружием. В метре от от Архонта Сяо шагнул громче, чем было нужно. Тихо шелохнулась одежда и раздался свист ветра. Я сделал усилие, чтобы не зажмуриться и собрал весь свет в левую ладонь. Поток воздуха достиг моих ушей, но не меня самого. Ханги стоял передо мной, рассекая поток копьем, обернутым воздухом с помощью Глаза Бога. Я выдохнул и, положив руку поверх плеча парня, выпустил весь свет вперед, прямо в руку Барбатоса, которой он так старался нас прикончить. Раздался гром, сопровождающийся яркой вспышкой, и ветер стих. Я перестал собирать свет, так что середина зала снова осветилась через дыру в стене. Ханги опустился на одно колено тяжело дыша, а Барбатос стоял, согнувшись, и ошалело смотрел на собственную ладонь. На ней медленно разрасталось едва различимое желтое пятно. Внезапно оно дернулось и по руке вверх пошла глубокая светящаяся трещина. Бог вскрикнул и задергал рукой, пытаясь скинуть жгучий «подарок», но трещина только разрасталась. Вскоре она дошла до шеи и перекинулась на подбородок. Раздался пронзительный крик, и Барбатос рухнул на пол. Над ним поднимались облака черных точек. В точь таких, какие витали иногда вокруг Сяо. Туча все разрасталась и разрасталась, но потом внезапно скучковалась в небольшой шарик и стрелой вылетела в дыру в стене. Я стряхнул оцепенение и упал рядом с Ханги. Он пытался отдышаться, облокотившись на копье, но в целом был относительно в порядке. Я бросил взгляд на Барбатоса. Его тело изменилось. Теперь он выглядел… немного ниже. Поменялась обувь и штаны… Кажется, он даже лежал на плаще. Архонт не подавал признаки жизни. Я поднялся и медленно направился к нему. Подойдя ближе, я смог разглядеть его подробнее. Неужели… он похож на того парня с косичками из моих снов? Он скривился от боли и приоткрыл глаза. Я резко вскинул меч, готовый защищаться, но это, кажется, не требовалось. Его глаза пришли в норму, а трещин по телу больше не было видно. Он скользнул по мне уставшим взглядом и остановился на Сяо. — Якса, — хрипло позвал Барбатос. Ханги вскинул голову, с трудом поднялся и, шатаясь, подошел. Я подхватил его под руку, давая опереться на свое плечо. — Адепт Сяо, — прохрипел Архонт, — я умру. Ханги коротко кивнул. — Забери Сердце, — с трудом продолжил Барбатос. — Смени анемо Архонта. Я повернул голову на парня. Он стоял, сжимая мое плечо, и смотрел перед собой, в пустоту. — Это мое последнее желание, — с этими словами Бог коснулся своей груди и медленно достал небольшой, светящийся голубоватым, сосуд. Сяо глянул на меня и нерешительно вручил мне копье. Потом почтительно опустился на колени рядом с умирающим. — Я… — Ханги запнулся. Он колебался, — приму его. С этими словами Сяо забрал у Барбатоса сосуд и, еще немного посомневавшись, все-таки поднес его к своей груди. Сосуд засветился ярче, а потом пропал. Ханги уронил руки и рухнул на пол. Рядом с Архонтом, подарившим ему Глаз Бога. — Сяо! — вскрикнул я и бросился к нему. Но он не реагировал. Ни на крики. Ни на тряску. — Он будет в порядке, — просипел, Барбатос. — Подойди, Путешественник. Есть еще кое-что. Я подвинулся ближе. Он кивнул на Сяо: — В его левой руке. Возьми это. Я недоверчиво кивнул, но послушно потянулся, куда было сказано. — Это… — в ладони лежала большая голубоватая жемчужина. — Нет, это не твоя, — едва заметно качнул головой Архонт в сторону Сяо. — Его. Я удивленно наклонил голову набок. — Это воспоминания Архонта. Те, что принадлежали ему, пока он Архонтом не был, — Барбатос закашлялся. — Раньше Селестия проверяла каждого, кто пытался стать богом. Но теперь… Селестии нет, так что воспоминания не доходят до адресата. Я сглотнул и посмотрел на жемчужину в своих руках. Потом на Сяо. И снова на жемчужину. — Да, тебе придется решить, — кивнул Бог. — Вернуть ему память или нет. Его облик начал меняться. Ноги слегка вытянулись, ботинки стали длиннее, а волосы на затылке — короче. Глаза сузились, а рукава, наоборот, стали шире. Остались прежними только цвета одежды и зеленоватые концы волос. Теперь рядом со мной лежали два Сяо. Я тяжело дышал, сжимая жемчужину, пытаясь запомнить все различия, все детали, но… Тот, что раньше был Архонтом, начал потихоньку растворяться, превращаясь в тихий ветер, а у того, что был настоящим Сяо, стал меняться цвет одежды и кончиков волос. Я заставлял себя дышать, судорожно пытаясь соображать. Но старый Архонт Барбатос исчез. И теперь… появился новый. Ханги. Сяо. Адепт. Якса. Архонт. Теперь ты станешь новым, лучшим Архонтом Ветра. Но… Нужна ли тебе тогда твоя прежняя жизнь, полная боли и страданий? Не стоит ли мне избавить его от травмирующих воспоминаний, которые только и делают, что уничтожают его?.. Я не хочу… Я подсел ближе и взял парня за руку. К глазам подступали слезы, а вскоре они уже катились по щекам. Я сидел, сжимая руку Сяо и рыдал навзрыд, в голос. Будто все полторы тысячи лет одиночества, что предшествовали этой паре месяцев, навалились на меня с новой силой. Я не хочу, чтобы ты забывал меня. Я убеждал себя всеми возможными способами, что так будет лучше. В конце концов можно ведь подождать, пока он очнется, и спросить его самого, однако… Что будет, когда четыре тысячи лет страданий обвалятся на него в одну секунду? Выдержит ли он это? Я не хочу, чтобы ты забывал мои слова. Нет, нужно решить сейчас. Раз и навсегда. Оставить воспоминания или стереть. Почему я должен это решать, Барбатос?! Я закрыл лицо свободной рукой, но Сяо отпускать боялся. Слезы обжигали щеки, но я не мог остановиться. Плечи сотрясались от рыданий. Все не должно быть так. Я не хочу, чтобы ты забывал, что говорил мне. Чем больше я мнусь и переживаю, тем больше вероятность, что он проснется раньше, чем я успею решить. Как бы он хотел, чтобы я поступил? Что ему больше надо?.. Я смахнул слезы и решительно выпрямился. Надо всего лишь признать, что я эгоист больше, чем альтруист. Я следую только своему желаю, чтобы меня помнили, а не чужому желанию быть свободным от боли. С этими тяжелыми мыслями я поднес жемчужину к груди Сяо, и она растворилась в бледном свечении. Ничего особенного не произошло. Ничего не поменялось. Я встал и окинул взглядом «поле битвы». Тяжело вздохнув, я пошел к выходу. Принеся вещи, я подвинул Сяо к ближайшей колонне, аккуратно уложил его на пальто и положил под голову рюкзак. Я тяжело вздохнул и облокотился на колонну спиной. Свет мягко струился через дыру в стене. Я прикрыл глаза и уронил голову в колени. Слезы больше не текли по щекам, а растворялись в ткани штанов. Прав ли я? Насколько я плохой человек? Согласится ли Сяо с выбором, который я принял? Я ненавидел себя за каждую мысль об этом. И за свое решение — тоже. Лишь бы он уже проснулся.