Мечты кончаются ложью

Макгонагалл действительно выделила им целый пустой кабинет для репетиций, который они немного переделали, сдвинув все пыльные парты к одной из стен, и пропадали там по несколько часов в день. Скорпиус Малфой оказался не таким скучным, каким его представлял Джеймс, и с некоторых пор вопрос: «Как Альбус может дружить с Малфоем?» — превратился в: «Что Скорпиус нашел в этом зануде?». Этим он поспешил поделиться с братом, в ответ получив стандартное: «Какой же ты придурок, Джеймс». Тренировки по квиддичу тоже шли полным ходом, приближалась первая игра Рейвенкло против Гриффиндора, и времени на учебу не оставалось вовсе. Баллы Джеймса, и так не блистающие успехом, теперь совсем съехали даже по такому приятному когда-то предмету, как ЗОТИ, виной тому стало то, что он не просто не вникал на занятиях, а даже старался лишний раз не смотреть на преподавателя. Наверное, это должно было дойти до своего пика однажды, но Джеймс и представить себе не мог, что произойти этому следовало уже в конце сентября. — Тема сегодняшнего занятия — заклинание Экспекто Патронум, — сердце Джеймса забилось с бешенной скоростью. — Кто-нибудь может рассказать о нем? Он прослушал ответ слизеринца, поднявшего руку, боясь — когда начнется практика, отвертеться от использования заклинания не получиться. Тедди в отличие от остальных прекрасно знал — ему оно под силу. Хотя он совершенно не догадывался о форме его защитника, долгое время обижаясь на Джеймса за молчание. — Почему мы проходим его, профессор? Это же не школьная программа. — Да, действительно это достаточно сложное заклинание, но поверьте, большинство из вас с ним справится. И не переживайте, так как оно не является частью школьной программы, никаких итоговых зачетов не будет. Мы уделим ему всего одно занятие, и если у вас не получится, ничего страшного. Вы будете знать, как оно работает и в дальнейшем сможете практиковаться сами, — Тедди принялся объяснять теорию, Джеймс стеклянным взглядом смотрел перед собой, как никогда радуясь, что сидит за самой последней партой. — А Вы продемонстрируете нам его, профессор Люпин? — Конечно. Джеймс едва различимо вздрогнул, когда Тедди произнес заклинание, он лишь на пару секунд прикрыл глаза, прекрасно зная, какого зверя увидит — идентичного своему. Или скорее его был чужой копией. Он открыл глаза, когда по классу прокатился взволнованный ропот. Яркий волк плавно пролетел между партами по ряду и замер рядом с джеймсовой, будто специально повернув голову в его сторону, смотря прямо в глаза и медленно исчезая. Сара сжала его ладонь под партой, он бросил на нее лишь мимолетный взгляд, встречаясь с голубизной, наполненной сочувствием. Он никогда не жалел, что в порыве эмоций поделился с ней сжирающими изнутри чувствами. Разделенные на двоих, они становились хоть немного более выносимыми. — Возможно, кто-то из вас уже умеет вызывать Патронус? Не обязательно телесного, — похоже, никто не поднял руки из-за стеснения или из-за реального неумения, Джеймс не смотрел на остальных, но чуть не подскочил на месте, когда услышал звуки своей фамилии. — Мистер Поттер, не хотите продемонстрировать свои умения? Он заметил десятки взглядов на себе и почувствовал, как Сара предостерегающе стиснула его руку сильнее. — Пожалуй, воздержусь, — кто бы знал сколько сил ему потребовалось, чтобы голос прозвучал спокойно. — И все же, Мистер Поттер, Вам придется это сделать, если не хотите потерять баллы. — Вы правда думаете, что меня волнуют баллы, сэр? — Он бы мог сказать, что Тедди, как обычный преподаватель, будь это правда так, вообще не должен был знать о его навыках. Но он не хотел указывать на его связь с семьей Поттеров перед всем классом, напоминать о том, что всем и так было известно. — Мистер Поттер, — предупреждающе произнес Тедди, напряженно смотря ему прямо в глаза. Джеймс прекрасно понимал, как это выглядело со стороны: неприкрытая дерзость и отказ от выполнения задания профессора, но он также знал, что спасает их обоих от еще больших проблем. Нужно было просто сразу сказать, что он не умеет. Тедди бы не стал доказывать, что это ложь перед всеми. Но было поздно. По классу прокатилась волна гула, Тедди сжал челюсть, Джеймс отчетливо видел, как забегали желваки под бледной кожей, как он смог не выдать своих эмоций изменениями во внешности, оставалось загадкой. Если он сейчас даст слабину, то слухи о том, что Тедди позволяет отпрыскам Поттеров больше, чем остальным, пройдут по школе, заставив сомневаться в его компетенции. — Полагаю, Вы считаете, что Вам не нужны занятия, раз отказываетесь участвовать в процессе обучения. Тогда Вам лучше покинуть этот кабинет, если не собираетесь выполнять задание. Джеймс едва различимо хмыкнул, поднимаясь с места и принимаясь собирать свои вещи, последнее, что ему хотелось — оставаться в этом классе хоть на секунду, и плевать было, как отреагируют родители, узнав о его «выходке». Весь класс замер, молчаливо наблюдая за ним, наверное, до последнего не верящий, что он правда уйдет. И только Сара смотрела на него сочувственно виновато, будто она могла хоть что-то для него сделать. Хотя для нее не стало бы проблемой последовать за ним, Джеймсу не хотелось еще больше подрывать авторитет Тедди. Он ободряюще ей улыбнулся, произнеся одними губами: «Все хорошо». — И, мистер Поттер, — возле самой двери окликнул его вдруг совсем ледяной незнакомый голос Тедди. — Мистер Филч будет ждать Вас на отработке сегодня в семь. — Всенепременно, сэр. Только оказавшись в пустом коридоре, он смог облегченно выдохнуть. Джеймс добрался до восьмого этажа, не желая лишний раз светиться в коридорах в учебное время, привлекая к себе лишнее внимание, хотя уже к концу урока вся школа будет знать о произошедшем. На это раз Выручай-комната была полностью пустой с одним единственным предметом по середине — фортепиано. На нем он учился играть в свободное время (не без помощи Гермионы), всегда больше внимания уделяя гитаре. Он подошел к инструменту, поднимая крышку, и, проведя бездумно по лакированному боку, сел за него. Джеймс закрыл глаза, пальцы, стоило коснуться клавиш, начали свой привычный полет, создавая мелодию. Это всегда дарило успокоение. Звуки эхом отражались от голых стен, совсем неприспособленных для игры, но он и не старался придумать идеального помещения. — Не знал, что ты умеешь играть на фортепиано, — раздался знакомый негромкий голос от двери, когда мелодия стихла. Джеймс распахнул глаза и натолкнулся взглядом на Скорпиуса, замершего у входа. — Мне не нужна компания сейчас. — Если бы ты не хотел никого видеть, то я бы не смог зайти сюда, не так ли? Если только ты не ждал кого-то особенного. Джеймс пожал плечами, не отрицая и не соглашаясь с его словами. — Прости, что разочаровал, но это всего лишь я. Он подошел к Джеймсу, совсем неаристократично скидывая на пол сумку с учебниками. — Ты правда отказался выполнять задание профессора Люпина, и он выставил тебя из кабинета? Джеймс подвинулся и Скорпиус уселся на банкетку рядом. — Не думал, что слухи настолько быстро распространяются по школе. — Я думал, что он в жизни не накажет никого из вас. — Ну, у всего есть свои границы, и сегодня я нарушил одну из них. — Если ты осознаешь, что пересек границу, зачем сделал это? А теперь сидишь здесь в одиночестве с выражением скорби на лице. Джеймс улыбнулся. — Ты слишком любопытный, Скорпиус, — он щелкнул его по вздернутому носу, не замечая, как замер от этого действия слизеринец. — Иногда нам просто нужно сделать что-то, даже если мы понимаем, что это будет иметь плохие последствия, чтобы избежать еще более плачевных. Скорпиус задумчиво надавил на одну из клавиш. — Какие ужасные последствия могла иметь демонстрация твоего патронуса? — Говорю же, ты слишком любопытный. Лучше вот что скажи мне — умеешь играть на фортепиано? Скорпиус мотнул головой. — Если, конечно, собачий вальс не считается. — Я думал, все чистокровные умеют играть на фортепиано и скрипке, разве вас не учат этому с пеленок? — Еще одно доказательство того, что у тебя какие-то очень странные представления о нашей семье. — Соглашусь, они скорее всего очень далеки от реальности. Хочешь научу? Джеймс подсел ближе, удивленно отмечая, как вздрогнул Скорпиус, когда их колени соприкоснулись. — Смотри, руки нужно держать так, — он взял кисть Скорпиуса, занося ее над инструментом и ставя в нужную позицию, сгибая пальцы. — Словно держишь яблоко. Он почувствовал на своем лице пристальный взгляд и поднял голову, смотря замершему Скорпиусу в глаза. Зрачки его показались расширившимися, утопившими в себе привычный серый цвет, но Джеймс не предал этому особого значения. — Что? — Ничего, — тот мотнул головой. Джеймс улыбнулся, едва ощутимо дернув тонкую светлую прядь возле покрасневшей ушной раковины. — Лучше покажи какую-нибудь легкую мелодию, а я попробую повторить, — стараясь справиться с собой, произнес Скорпиус. — Хорошо, запоминай.

***

Настал день первого матча в этом учебном году. Джеймс давно уже перестал переживать перед ними, вступив в команду в качестве загонщика еще на втором курсе, но в этот раз повод для волнения был вполне весомый. Только попавшая к ним Лили, прошедшая отбор на место ловца после ухода предыдущего, взволновано оглядывалась по сторонам, по сотому кругу поправляя форму. — Ты в порядке, мелкая? — в очередной раз заметив нервные подпрыгивания на месте, утончил он, когда они уже готовились к выходу на поле. Ему бы хотелось, чтобы первая игра сестры была не с Рейвенкло, с их безжалостными загонщиками, так и норовившими сбить как можно больше противников с метел, но именно так и вышло. — Не называй меня так, — тут же приходя в себя, воскликнула Лили. — Не переживай, Лилс, твой брат вообще в свою первую игру свалился с метлы, — встряла в разговор Сара. — Попробуй не свалиться, когда в тебя попадают бладжером. — Кому ты это рассказываешь? В нас, охотников, целятся чаще всего, уж тебе ли не знать. Нет, ну ты только посмотри на этого бедного несчастного, Хьюго, — она толкнула его плечом и он натянул на лицо улыбку. Джеймс давно заметил, что кузен особенно сильно переживал перед каждым матчем, хотя находился в команде уже второй год. Но парень умел собираться, и волнение никогда не сказывалось на его игре, так что это не должно было стать проблемой. — Отставить разговорчики. Соберитесь. Мы должны взять кубок, хочу, чтобы на моем седьмом курсе мы ушли победителями. — Не для одного тебя этот курс последний, капитан, — Джеймс похлопал Билли Томаса по плечу. Тоже самое следом за ним сделали Роберт Вуд и Сара, для всех них эта игра была первой в череде заключительных в стенах Хогвартса. И они собирались сделать ее победоносной, той, что приблизит их к кубку. — Ну, вперед. Они вылетели на поле, как и их противники, делая почетный круг. Джеймс заметил Рози на трибуне Рейвенкло, она, совершенно не стесняясь косых взглядов рядом, трансфигурировала свой шарф в цвета красно-золотых. Она не интересовалась Квиддичем, но приходила на каждую игру Гриффиндора и болела всегда только за них, даже если боролись они с ее родным факультетом, не скрывая своего предвзятого родственного настроя. Команды опустились в центре поля, капитаны приветственно пожали друг другу руки, Джеймс просканировал хмурым взглядом чужих загонщиков, обдумывая, рискнут ли они на опасные маневры в сторону сестры. Игра началась спокойно, он старался не сильно отвлекаться, но все равно краем глаза наблюдал за Лили, замершей, как и ловец Рейвенкло над остальными игроками, и высматривающей снитч. — Мерлин, Джеймс, не отвлекайся! — прокричал Томас, когда он почти пропустил бланджер, отбивая его в последний момент. — Катись к Мордреду, Томас! Он тем не менее вернул все внимание игре, все равно мимолетно поглядывая в сторону сестры. Поэтому успел заметить, как загонщик Рейвенкло отправил бланджер, целясь строго в голову Лили. Время вдруг замедлилось, или так показалось только самому Джеймсу, он резко направился наперерез мячу, где-то отдаленно осознавая, что не успеет. Собственный крик прокатился по полю, перекрывая комментатора и любой шум одним лишь: «Лилс». Она обернулась, и резко дернула древко, в последний момент уходя от столкновения. Не успев опомниться от облегчения, Джеймс настиг снаряд, ударяя по нему с такой силой, что послышался треск биты, в обратную сторону. Время двигалось уже в обычном ритме, а бланджер угодил загонщику Рейвенкло прямо в грудь. Глухой удар, сопровождался судорожным вздохом, он свалился с метлы, возле самой земле подхваченный защитным заклинанием, оберегающим от жестокого падения игроков. Свист, ознаменовывающий тайм-аут, разнесся над полем, Джеймс, как и остальные игроки, опустился на землю. Его особо не волновал потерявший сознание участник противоположной команды, над которым уже хлопотала мадам Помфри и склонились учителя, он лишь думал, что на его месте могла оказаться его сестра. — Мистер Поттер, это был очень жесткий прием. — Жесткий прием? Он пытался сбить с метлы мою младшую сестру, ему повезло, что бланджер не врезался в его пустую голову. — Джеймс, успокойся, — Лили вцепилась в его руку едва подрагивающими пальцами. — Правилами не запрещено направлять бланджер в сторону игроков, Поттер. Если твоя сестра слишком мелкая для такой игры — это не наши проблемы. — Тогда, я полагаю, вы не будете жаловаться, что ваш загонщик выбыл, Леман, — вмешалась Сара, не давая Джеймсу высказать все, что он думал касательно капитана Рейвенкло и всей их команды. Конечно, направлять бланджер в сторону игроков чужой команды было не запрещено, в этом был весь смысл — помешать охотникам забивать, а вратарям охранять кольца. Ловцов трогали редко, позволяя им вести собственную дуэль, и уж точно не в самом начале игры. — Успокойтесь все, мы сделаем пятнадцатиминутный перерыв, — сурово произнесла мадам Хук, когда пострадавший был транспортирован на носилки и мадам Помфри отлевитировала их с поля. — Вы не дисквалифицируете Поттера? — Правила нарушены не были, мистер Леман. А теперь разойдитесь по раздевалкам. Джеймс ожидал, что капитан набросится на него сразу же, как они зайдут в помещение. Но Томас только похлопал его по плечу, отходя. — Серьезно, Билли, это все? Никаких предъяв? — Это не было нарушением, — он пожал плечами. — Если бы тебя дисквалифицировали — была бы проблема. А так, я тебя прекрасно понимаю. Конечно, это игра, и нужно быть готовым, что любой игрок пострадает. Но посылать бланджер в тринадцатилетку на первых минутах, еще и в ловца, когда у тебя куча других действующих лиц, просто потому что ты мудак, не круто. У меня у самого есть младший брат, я бы поступил также. Джеймс благодарно кивнул ему. — Джеймс, спасибо, я буду внимательнее в следующий раз, — Лили немного потряхивало, но она старалась держать лицо, широко улыбнувшись ему. — Уж постарайся. Я думал, плохое зрение передалось только Алу, — он щелкнул ее по носу, усыпанному веснушками, от чего Лили поморщилась, но продолжила улыбаться. — А вы уничтожьте их в счете, — Сара с Хьюго уверенно кивнули. — Давайте порвем их.

***

Они праздновали победу в гостиной Гриффиндора. Джеймс не рассчитал меры и выпил больше, чем планировал. Ему казалось, что он все еще мог нормально соображать, но желание творить безумство превышало все мыслимые границы, а подобные порывы даже в трезвом виде контролировать у него получалось с трудом. Он как раз раздумывал, каким образом можно выплеснуть свою неуемную энергию наименее травмоопасным способом, когда вход в гриффиндорскую гостиную открылся, и внутрь ввалились Томас с Вудом, тут же привлекая внимание своими напуганными взглядами. Точнее, только один Билли был до ужаса бледен, Роберт вообще уже не походил на соображающего человека. — Вы чего? Призрака увидели? — Смешно, но сейчас будет не до шуток. Роб, — Томас тыкнул пальцем в своего совершенно невменяемого друга, которого придерживал за талию, чтобы тот не свалился на пол. — Зачем-то поперся прогуляться и натолкнулся прямо на профессора Люпина. — Вы издеваетесь? Он понял, что Вуд пьян? — Ну, по нему сложно не понять. А этот придурок, — Томас встряхнул повисшего на нем Роберта. — Сказал, что у нас вечеринка и позвал профессора выпить с нами. — Нам всем крышка, если профессор пойдет к Макгонагалл. — Джеймс! — вдруг воскликнула Эмма Маклагген, и все внимание теперь было сосредоточено на нем. — Точно, Джеймс, поговори с ним. — С чего бы это? — Попроси его не выдавать нас. — Так он меня и послушал. — Ну, он же крестник твоего отца. — И какое это имеет значение? — Может, он пойдет у тебя на поводу? — Вы не забыли, кому он назначил отработку совсем недавно? Правда, все еще думаете, что у него какое-то особое отношение к нам? — Ну, ты тогда отказался участвовать в уроке, так что отработка вполне заслужена. Но ты можешь хотя бы попытаться его уболтать. Скажи, что пили только совершеннолетние. Придумай что-нибудь. Пожалуйста, Джеймс. — А если он уже рассказал обо всем директрисе? И, выйдя из гостиной, я натолкнусь сразу на нее? — Нет, мы столкнулись возле кабинета ЗОТИ, у него была целая стопка работ с тестами, в любом случае он не успел бы дойти до директорского кабинета. Ты еще успеешь его перехватить. Пожалуйста, Джеймс, хотя бы попытайся, а мы пока здесь все приберем. — Мы можем попросить Лили или Хьюго, раз ты отказываешься? Позвать их из спален? — Не вмешивайте мелких в это, придурки! Вот интересно получится, если за пьющих семикурсников пойдут просить младшие. — Ну пожалуйста, Джеймс! Пожалуйста! Все смотрели на него с такой надеждой, будто он и правда мог что-то сделать, но он не был уверен, что был хоть какой-то смысл пытаться уговорить Тедди, особенно после недавних событий. Пропасть недопонимания между ними только продолжала расти с каждым днем. После назначенной отработки Тедди игнорировал его на каждом занятии, он сам придерживался этого же принципа, но холодный безразличный взгляд, проезжающийся по нему изредка, каждый раз бил прямо по сердцу. Но его разумная часть ужа давно спала внутри, а желание увидеть Тедди было столь непреодолимым, особенно при появление такого «благородного» повода. Он залпом допил содержимое стакана и поднялся из плена мягкого дивана. — Ничего обещать вам я не могу. — Конечно, конечно, — заговорили ему в разнобой, мешая в один коктейль благодарности и возгласы облегчения. И у же возле самого выхода его поймала за руку Сара, одними губами спрашивая: «Ты уверен?», в ответ получилось только нервно пожать плечами, шумящий в голове алкоголь не дал точного ответа. Джеймс на всякий случай проверил местоположение Тедди по карте, точка с его именем находилась в кабинете Защиты. Вздохнув, он отправился в нужную сторону, где-то в глубине души надеясь, что к ним уже направлялась разъяренная директриса — это хотя бы значило, что ему не придется просить Тедди об услуге. С помощью одного из тайных проходов он быстро добрался до кабинета, но постучаться или войти в приоткрытую дверь решился далеко не сразу, пришлось собрать всю свою хваленую гриффиндорскую храбрость. Сердце стучало где-то в горле, и колени слегка подрагивали, выпитый алкоголь почему-то совсем не способствовал успокоению. Джеймс, приоткрыв дверь, протиснулся в кабинет. Тедди сидел за учительским столом, окруженный стопками пергамента, он не поднял головы на вошедшего, то ли погруженный в работу, действительно не замечая гостя, то ли мастерски игнорируя его. Джеймс оперся спиной о стену рядом с дверью, наблюдая за ним, голубые пряди непослушной челки лезли в глаза, а гриффиндорское сердце сжалось в неясном, сквозящем нежностью желании подойти и заправить раздражающие прядки за ухо. Он нервно сглотнул и, боясь, что его подведет голос, тихо сказал: — Профессор, можно зайти? Тедди, вздрогнув, поднял взгляд с застывшей растерянностью на дне. — Ты уже зашел, Джеймс. Что-то случилось? — Я хотел с Вами поговорить. — Не обязательно обращаться ко мне на Вы, или называть меня «профессором», когда мы наедине, мне от этого не по себе, — произнес он, выходя из-за стола. — Разве это не будет означать, что у тебя ко мне особое отношение? — поинтересовался Джеймс, отрываясь от стены и проходя мимо ровных рядов из парт, остановился возле первой, облокачиваясь уже на нее, все еще до ужаса сильно нуждаясь в опоре. — Прекрати, все в этой школе итак знают, что у меня к тебе особое отношение. Джеймс понимающе кивнул. — И еще к Лили, Розе, Алу, Хьюго и остальным Уизли, которые учатся сейчас в школе, ну то есть к большей половину гриффиндора. Не правильно это как-то, заводить себе столько любимчиков. К тому же я думал, что с некоторых пор уже не являюсь частью этого списка. — Джеймс… О чем ты хотел поговорить? — Не рассказывай директрисе о нашей небольшой вечеринке. — И почему я должен закрыть на нарушение правил глаза? Особенно если учесть, что вы, особо не скрываясь, шарахаетесь по школе, воняя на метры алкоголем. Он приблизился, и Джеймсу показалась, что слегка принюхался. Ему всегда было интересно, досталось ли Тедди что-то оборотническое от своего отца, но спросить он так ни разу и не решился. — Мы праздновали победу, ты же должен понимать, как это бывает. Неужели у вас никогда не было вечеринок? — А профессор Макгонагалл ты также бы объяснял все? Правила есть правила. — Мерлин, Тедди, не будь занудой, вся мелочь сидит в своих спальнях. Пили в основном только семикурсники, а мы почти все совершеннолетние. Лично я да. — Лично тебе вообще не стоит пить. Джеймс вскинул брови, уже предвкушая, что ответ ему не понравится. — Ты совершаешь необдуманные поступки. — Я делаю то, что мне хотелось очень давно, но на что не хватало смелости без алкоголя. Джеймс отвел взгляд, не в силах смотреть на него. Лучи закатного солнца проникали в комнату, окрашивая все вокруг золотым, ему вдруг захотелось по-детски расплакаться и оказаться как можно дальше: от Тедди; от этого кабинета и от своих чувств, что вцепились в сердце железной хваткой, выкручивая его в попытках вырвать из груди. — Я лучше пойду, — он все еще смотрел в сторону окон, поэтому совсем не ожидал, оттолкнувшись, оказаться почти вплотную к подошедшему совсем близко Тедди. Он как завороженный уставился в светлые глаза, боясь сделать хоть одно лишнее движение, голова вдруг закружилась, виной тому был либо алкоголь, либо острая в своей неправильности близость. — Джеймс, — снова повторил Тедди, будто, напрочь позабыв какие-либо еще слова. — Поверь, я хорошо знаю, как меня зовут. Или ты решил призвать дух моего деда? Мне кажется, сейчас не самое подходящее время. Тедди ничего не ответил, даже глаза не закатил на внезапную остроту, его взгляд бегал по всему джеймсову лицу, и от этого голова кружилась в сотни раз сильней, а сердце в груди работало не правильно, замирая, готовое вот-вот совсем остановиться. — Почему ты такой? — вдруг как-то совсем обреченно произнес Тедди. До оглушенного его близостью Джеймса смысл слов дошел не сразу. — Какой такой? — буквально выдавливая слова из себя, поинтересовался Джеймс. — Невозможный. Почему-то для Джеймса ответ прозвучал, как разрешение, или же ему показалось, что существовал только один выход, способный разорвать напряжение, повисшее между ними, но он качнулся вперед. Он целовал так же, как в то Рождество, едва касаясь, надеясь, что Тедди оттолкнет, пошлет его наконец далеко и надолго, так, чтобы было больно, но это позволило бы захлопнуть дверь со своими чувствами, взрывая ее. Но он его не оттолкнул, замер, превращаясь в камень, и когда Джеймс уже хотел отстраниться сам и сбежать обратно в безопасную гостиную своего факультета, Тедди вдруг опустил ладонь ему на затылок. Между их губами остались считанные миллиметры теперь. Его собственные горели от горячего дыхания, кожу покалывало от желания продолжить контакт, преодолеть маленькое, но невыносимое расстояние, но он не двигался, жмурил глаза, боясь встретиться с чужими. Рука в его волосах путалась, мягко и будто неосознанно массируя кожу головы, и именно Тедди являлся тем, кто разорвал сладкую пытку расстоянием, соединяя их губы вновь. Ноги Джеймса вдруг подкосились, а рот приоткрылся в удивленном вздохе, позволяя углубить поцелуй. Все мысли расползлись, оставляя на месте рассудка сладкую вязкую кашу. Джеймс зарылся пальцами в чужие мягкие пряди, млея от того, что его не отталкивают, позволяют скользить ладонями по коже, отвечают с таким же жаром. Он приоткрыл глаза лишь на миг, посмотрел из-под ресниц, и этого хватило, чтобы заметить, как теддины волосы приобрели красный цвет, не поддаваясь никакому контролю. На дрожащих ногах удерживаться получалось с трудом, он неосознанно зашарил рукой за спиной, натыкаясь на парту и наваливаясь на нее для опоры. Джеймс обнимал Тедди за шею, притягивая ближе к себе. Чужие губы обжигали, а в голове звучал только стук собственного сердца. Тедди вдруг отстранился, склоняясь к шее и целуя ее, Джеймс заледеневшими пальцами вцепился в его рубашку. Он уже практически сидел на парте, жмуря глаза, боясь, что если откроет их вновь, то все окажется просто очередным его сном. Тедди всосал кожу там, где пульсировала бешено кровь, и Джеймс не сдержал едва различимый стон. Резко все прекратилось. Тело, что до этого прижимало его к парте, пропало, и его обдало холодным воздухом, Джеймс непонимающе распахнул глаза, смотря в спину отскочившего от него на добрый метр Тедди, волосы его пылали алым, и он нервно сжимал руки в кулаки. — Что не так? — хрипловато спросил Джеймс, потерянно обхватывая себя руками за плечи. Он был растерян, а в голове не было ни единой связной мысли. — Мерлин, Джеймс, — Тедди, обернулся, смотря на него напугано. Рассматривал взъерошенные темные кудри, раскрасневшееся лицо и алеющие губы, бледнея все сильнее. — Почему ты смотришь на меня так, словно пытался убить, а не целовал? — Я твой преподаватель, Джеймс. — Это мой последний курс в Хогвартсе, я совершеннолетний, но если для тебя это так важно, мы… мы… можем подождать, пока я закончу школу. Я могу подождать, я уже достаточно ждал… Если ты этого тоже хочешь… — Я старше тебя на шесть лет, — он будто пытался придумать оправдания для самого себя, но Джеймс готов был находить опровержения для всех них: — Сколько лет разницы было у твоих родителей? — Я люблю Мари-Виктуар. Он мог найти аргументы для всего. Всего. Кроме этого. Джеймс дернулся от этих слов, он выпрямился, чувствуя себя как никогда паршиво. Лучше бы он его ударил. — Тогда зачем ты целовал меня? — Я не… я не знаю, — это он почти прокричал, шумно выдыхая, но беря себя в руки. И продолжил уже тише. — Но у тебя это пройдет, Джеймс. Это подростковая влюбленность, тебе просто кажется… — Не смей! Слышишь! Не смей! Ты можешь говорить что угодно, но не смей делать вид, что разгадал мои чувства. Я приму то, что ты не хочешь быть со мной. Но это только твой выбор, Тедди. Не нужно строить из себя мудрого взрослого, который распознал глупое мальчишеское увлечение и поучаешь теперь. Джеймс оттолкнулся от парты и, не смотря на замершего Тедди, пошел к выходу, но возле самой двери остановился, обернувшись. — Тедди… Он непонимающе наблюдал, как Джеймс достает палочку. — Экспекто патронум, — из нее вырвался светящийся волк, он быстро пробежал прямо к ошарашенному Тедди и растворился в воздухе перед ним. — Ты знаешь, что я научился вызывать патронус на третьем курсе, и с тех пор его форма не менялась… Поэтому я не хотел показывать тебе его, понимая, что ты узнаешь о моих чувствах. Поэтому отказался демонстрировать его при всем классе. Но можешь не переживать… я больше тебя не побеспокою со своими глупыми детскими чувствами. Джеймс вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь, поборов сильное желание захлопнуть ее со всей силы. Путь до гостиной Рейвенкло не запомнился, он хотел дойти до Гриффиндора, но потом осознал, что там бы его встретили ребята, ожидающие от него хороших новостей. Держать лицо перед ними и придумать достойное оправдание не было никаких сил. Джеймс всегда мог проникнуть к рейвенкловцам, что в общем-то было не сложно, нужно было всего лишь отгадать загадку. Правда, чем старше был студент, тем сложнее она становилась и каждый раз обновлялась, но он без проблем прошел и на этот раз. Здесь царило совсем не праздничное настроение, он совсем позабыл, что они разгромили их команду всего пару часов назад. Мысленно отвесив себе пинок, Джеймс вздохнул, встречаясь сразу с несколькими удивленными и даже злыми взглядами. Обычно никто не возражал против его визитов, но явно не после сегодняшнего матча. К огромному несчастью, Розы среди нескольких, сидящих на диване возле камина студентов, не нашлось, зато там был капитан квиддичной команды, что подскочил, не скрывая раздражения во взгляде. — Какого черта тебе здесь нужно, Поттер? Пришел позлорадствовать? — Угомонись, Леман, — в обычное время, вне стадиона, Дин был неплохим парнем, несмотря на жесткий стиль игры его команды на поле, но прежде, чем вернуться в адекватное состояние после проигрыша, должно было пройти больше времени. — Я что, похож на такого человека? Я просто пришел к своей кузене, как делаю постоянно. — Серьезно, Поттер, это не могло подождать до завтра? Тебе обязательно светить своим лицом здесь прямо сегодня? Остальные рейвенкловцы просто наблюдали за происходящим, не пытаясь ни поддержать Дина, ни успокоить его. — Я должен спрашивать твое разрешение, когда мне прийти к Розе? Серьезно? — у Джеймса не было настроения участвовать в этом споре. Он направился в сторону спален старост, в одной из которых и жила Роза, но Дин перегородил ему дорогу, направляя палочкой в грудь, заставляя закатить глаза. Только магической дуэли под конец дня ему не хватало. — Просто дай мне пройти. Зачем так все усложнять? — Ты отправил Томми на больничную койку, а сейчас просто заявился к нам в гостиную и ждешь радушного приема? — Он пролежит там сколько? Одну ночь? Завтра твой Томми будет уже на ногах. Он пытался сделать тоже самое с моей младшей сестрой, но я, как видишь, не тыкаю в тебя палочкой, — он демонстративно засунул руки в карманы джинс, даже не пытаясь достать ее из толстовки. — Ты, наверное, думаешь, что раз носишь эту фамилию, то тебе все позволено в школе? Так вот знай… — Что здесь происходит? — Роза, по-видимому услышавшая шум, вышла из своей комнаты и теперь замерла в дверном проеме, сверля Лемана суровым взглядом. — Почему ты угрожаешь палочкой Джеймсу, Дин? — Роза, он… — парень сразу стушевался под взглядом старосты. — Лучше убери палочку. — Он пришел в гостиную чужого факультета, — настаивал Леман, тем не менее опуская ее и делая шаг назад от Джеймса. — Кажется, это правилами не запрещено. Еще не отбой, поэтому я не понимаю, что за шоу ты здесь устроил. Джеймс прошел мимо стушевавшегося Дина и уже перед тем, как закрыть дверь в комнату Розы, посмотрел на него. — И на счет твоих слов о моей фамилии, — он давно привык, что его тыкали в нее носом, это уже не вызывало той бури эмоций, что в детстве, но фантомные отголоски не позволяли просто уйти. — Мы сегодня победили вас не из-за нее, а потому что мы просто играли лучше. А тебе стоит научиться проигрывать, Леман. Он закрыл дверь, не собираясь слушать ответ разозленного парня, оборачиваясь, он уже был готов встретиться с возмущением Рози, но та ничего не сказала на его желание оставить последнее слово за собой. Она смотрела на него обеспокоенным взглядом, будто прочитав за тем напускным спокойствием, что он воздвиг перед рейвенкловцем до этого, затаенную острую боль. — Джеймс? Что случилось? Разве вы не должны сейчас праздновать победу? Из легких вышел весь воздух, он прошел внутрь комнаты, усаживаясь на застеленную кровать. Рози села рядом с ним, она смотрела на его профиль, взгляд самого Джеймса блуждал по комнате. — Мы немного выпили. Вуд с Томасом спалились перед Тедди. И ребята решили, что он может пойти к Макгонагалл. — Они отправили тебя к нему? После того, что произошло на уроке ЗОТИ? — они не обсуждали инцидент, Роза не накинулась на него с осуждением тогда, как он ожидал. Сара что-то наплела ей, но он не стал спрашивать, что именно. — Ага, совершенно глупая идея. Но еще глупее то, что я пошел к нему. Роза опустила ладонь на его колено, он рискнул взглянуть ей в глаза, она смотрела мягко и ни о чем не спрашивала. И Джеймс решился: — Ты знаешь, да? — О твоих чувствах к нему? — он догадывался об этом, но страх все равно подступил к горлу. Рассказать Саре когда-то было просто — она не была частью его семьи. А Роза росла вместе с ним, она, как и остальные, считала Тедди чуть ли не четвертым ребенком Поттеров. — И как давно? — Наверное, всегда, — она провела второй рукой по синему покрывалу, разглаживая складки. — В смысле… вы всегда были очень близки, несмотря на разницу в возрасте, проводили все свободное время вместе. Я помню, как Ал еще совсем в детстве ревновал тебя к нему, считая, что ты воспринимаешь Тедди больше братом, чем его, — Джеймс не смог сдержать горький смешок. Роза взяла его руку в свои, сжимая и заглядывая в глаза. — Ты обожал его с самого детства, и я всегда воспринимала это как совершенную норму. А потом, когда ты стал старше, и я начала понимать больше, заметила твой взгляд… Ты всегда смотришь на него, будто никого другого в мире не существует. И ты просто игнорировал любые попытки других сблизиться с тобой в романтическом плане. Так что да, для меня это было понятно всегда. — И ты не считаешь это неправильным? — А почему Мари-Виктуар можно было любить Тедди, а тебе нет? — Ну, ей не внушали все вокруг, что он ей как брат, а еще она… девушка. — Джеймс, не имеет значения, кого ты любишь, парня или девушку. А Тедди не рос с тобой под одной крышей. Все просто пытались, наверное, включить его в семью, чтобы он не чувствовал себя плохо, но ты не обязан относиться к нему как к брату. В твоих чувствах нет ничего неправильного. — Спасибо за понимание, Роз. — Я всегда буду на твоей стороне, Джей. Иначе, кто даст тебе вразумительный пинок при необходимости? Губы Джеймса растянулись в непроизвольной улыбке. — И ты можешь не рассказывать мне всего, если для тебя это слишком тяжело. — Нет, я хочу, правда, — стало легче дышать. Хотя ноющая боль никуда не прошла, но, к сожалению, никто кроме человека причинившего не был в силах ее унять. — Ты знаешь, какой Патронус у Тедди? — Кажется, волк, как и у его родителей. — Угу, — Джеймс вытянул палочку из кармана, он не был уверен, что в состоянии наколдовать Патронус прямо сейчас, настроиться на счастливые воспоминания было до ужаса сложно. Но он постарался взять себя в руки. — Экспекто Патронум. Голубоватый сияющий волк вырвался на волю, мягко скача по воздуху. Он сделал круг по комнате, провожаемый завороженным взглядом Розы, растаяв, Джеймс на него не взглянул ни разу. — Когда я впервые смог создать его, был шокирован, долго пытаясь принять правду, но в итоге просто смерился с ней. — С третьего курса? — Я думаю, раньше, просто не понимал, что это значит на самом деле, — он грустно улыбнулся, опуская взгляд на их сцепленные руки. — Я старался вести себя как обычно. Все было в порядке, мне было достаточно просто быть с ним рядом, даже если смотреть на них с Мари-Виктуар было тяжело, но я знал, что она хороший человек и не причинит ему боль. Я был рад от того, что он счастлив. Но потом сам все испортил. — Рождество? — Да… я поцеловал его, — острый ком застрял в горле, признаваться в собственных ошибках было тяжелее всего. — Он тогда ничего не сказал, но его напуганный взгляд. Роз… это… Джеймс замер, смотря в одну точку, Роза обняла его. Он спрятал лицо в ее рыжих волосах на макушке, пытаясь совладать с собственным дыханием — каждым вздохом, застревающим где-то в горле. — Тогда я решил держаться как можно дальше, избегая его, — его голос звучал приглушенно, но собственные слова приговором оседали в голове. — Это было тяжело, но мне не хотелось, чтобы он чувствовал себя неловко рядом со мной. И если честно, я боялся до ужаса услышать правду. Сара советовала поговорить с ним, но я просто не мог. А потом, на мой День рождения, он подарил билеты на концерт группы, которую я обожаю. И он вроде все еще хотел пойти туда вместе со мной, но я так устал притворяться… Он стал нашим преподавателем — это только сильнее все усложнило. Но сегодня, Мерлин, я больше никогда не буду пить. Я пошел к нему, мы говорили. И, знаешь, повисло такое напряжение и притяжение, с которым невозможно бороться… я снова поцеловал его. И он ответил. Роз, что это значит? Я уже ничего не понимаю. Роза отстранилась, растерянно заглядывая в лицо, он видел ее расплывающийся силуэт, не сразу понимая, что в глазах стоят слезы. Джеймс запрокинул голову, справляясь с собой. — Он что-то сказал после? — Отскочил от меня, как ошпаренный. И сказал, что любит Мари-Виктуар, а мои чувства — это лишь подростковая влюбленность, которая пройдет. — Джеймс, Мерлин, мне так жаль, — он опустил голову, когда удалось прогнать, непрошенные слезы. — Я думаю, Тедди сам запутался. Он, скорее всего, напуган открывшейся правдой и не знает, что делать. Он старше, боится разочаровать дядю Гарри и всю нашу семью, а теперь еще и наш преподаватель — это определенно мешает здраво посмотреть на свои чувства. Что ты собираешься делать? — Ничего, Роз. Я достаточно прямо показал свои чувства. Я наколдовал Патронус при нем. Но не стану навязываться ему больше. И я просто устал от этой боли. — Чтобы ты не решил, Джей, я на твой стороне и поддержу. — Спасибо, Рози. Ты не злишься, что не сказал тебе раньше? — Я понимаю — ты не хотел, чтобы кто-то из семьи знал. Я просто рада, что ты смог поделится хотя бы с Сарой. И не был совсем одинок со своими чувствами.