Недописи

Прошлое — ложь,

для памяти нет дорог обратно,

каждая миновавшая весна невозвратима,

и самая безумная и стойкая любовь —

всего лишь скоропреходящее чувство.

Габриэль Гарсиа Маркес. Сто лет одиночества

      — Мам, где братик? Я не нашёл его в комнате. — Голос мальчика был очень обеспокоен, и он едва не переходил на крик.

*2:24, 2.10.2020*

      — Опять этот сон. — Шёпот парня был сбит, а его грудная клетка двигалась вперёд-назад-вперёд-назад. Взяв телефон, он увидел множество уведомлений о том, что заблокированный номер пытался ему позвонить, а так же самую важную для него надпись: «2:24, 2.10.2020»

*Утро, дом Самира*

      — Блин! Я опять проспал! — В голове Самира крутилось множество различных мыслей от которых он пытался избавиться. — Всё, мам, я пошёл в коледж! — Его лицо светилось в улыбке, что каждое утро создавал ради его матери, ведь она была единственной кто по настоящему ценил его.       — Удачи, дорогой! Помни, что с каждым можно найти общий язык! — Девушка выглянула из-за угла и прядь волос, что никак не получалось закрепить, попали на её глаза. Она подошла к сыну и вручила пакетик с завтраком. — Ой, совсем забыла сказать…        — Всё мам, пока! — Раздался лёгкий щелчок закрывания двери. Пытаясь удержать все сумки в руках и при этом достать ключи, Самир выронил из них чёрную шапку, на которой красовался логотип бренда Найк. Длинная чёлка скатилась на глаза, а недавно подаренный смартфон рухнул на бетон с характерным треском. — Блин. — Еле слышное ругательство вылетело из губ студента. Но он не задержался на месте, а полетел вперёд по улице, вытаскивая и пакета свой завтрак и засовывая его в рот.

***

Забежав в нужную аудиторию, что была пропитана приятным запахом старости и сырости, Самир сел на своё место. И доставая учебники, заметил, что забыл дома пенал.       «Чёрт», — эти мысли пронеслись у него в голове, обида на самого себя захлестнула парня и покрашенные в чёрный цвет ногти впились ладонь, оставляя соответственный отпечаток.       — Эрри! — к нему повернулся парень, что сидел по диагонали на соседнем ряду. Его взор был грозным, словно он хотел убить Самира.       — Чего тебе?       — Кинь в меня ручку. — Слова имели прямое значение, и в скором времени фиолетовая ручка с чёрными чернилами полетела прямо в парня. — Спасибо. — Сказал он, поймав её на лету, после чего сразу поправил серьгу в виде креста на правом ухе.       Раздался звонок, и в аудиторию начало заходить множество человек, что длинной вереницей начали занимать места. А когда все уселись, зашёл сам преподаватель и кто-то ещё. Приглядевшись, парня затрясло.       — Здравствуйте, Дэниэль Торретто, — раздалось со всех сторон, но Самир не последовал примеру одногркпников.       — Здравствуйте, дети. Сегодня, у нас новый ученик. Если мне не изменяет память — Йосев.       — Джозеф. — Поправил его новенький.       — Понятно, понятно. Знакомьтесь — Йосев Сокуама. Теперь он будет учиться вместе с вами, — заметив, что спорить с преподавателем бессмысленно, парень проглотил издевательство над своим именем и легко поклонился. — Садись рядом с вон тем парнем, с фиолетовыми волосами который. — После его слов парень направился в сторону Самира, а рука преподавателя похлопала ему по плечу, словно соболезнуя.       Внешность парня показалась всем невероятно привлекательной, ведь его кожа была немного загорелой, а белые крашенные волосы были зачёсаны в объёмную прическу. Она была приятна всем, кроме Самира, ведь в этот момент в голове ему вспомнился эпизод десятилетней давности. Внешность новичка, да и имя тоже напоминали о не очень приятных событиях, что произошли двадцатью годами ранее.

***

      — Мам, пап, кто это? — спросил мальчик, что стоял по среди своей комнаты, теребя в руках маленького мишку, которого подарили на день рождения.       — Это, твой новый братик. Познакомься с ним. — Сказала мама, поглядывая на другого мальчика, одетого в синее самуэ, закрывавшего руки и ноги.       — Привет! Я Самир, а тебя как зовут? — спросил мальчик с игрушкой, глядя в бездушные голубые, словно кукольные глаза. Эти глаза были наполнены горестью и болью, они были настолько глубокие, будто сам океан поселился в них. Океан в котором можно было погрязнуть на веки, забыться в своих мечтах. А ещё и эти веснушки у него на носу.       — Я Джозаф, сколько… тебе лет? — тихо проговорил мальчик.       — Три.       — Мне четыре. — Сказал он и его ответ породил кучу вопросов: «Он выглядит намного старше. Почему он в такой странной одежде», — и многие-многие другие вопросы, которые мне так хотелось задать.       — Ладно, мальчики, мы пожалуй пойдём, а вы пока поговорите тут. — Сказала мама и они вместе с отцом вышли из комнаты, создав тем самым очень гнетущую обставновку, которая продлилась пару минут, но, неожиданно для меня, он разрушил её одной странной фразой:       — Ты… мёртвый. — Он протянул ко мне свою руку, она вознеслась над моей головой. Его прикосновение было невероятно приятным, и даже через ткань самуэ, что каким-то образом оказалась между его рукой и головой, чувствовались тощие, как у скелета пальцы. Он будто изучал мои рыжие волосы, перебирал каждый локон, и будто пытался что-то найти.       — Мёртвый?! — с опаской спросил я. — П-почему ты так решил? — по моим щекам пробежал румянец, тогда в голове возник вопрос: «Почему я запнулся, без этого вообще никак?»       — Твои глаза мне это сказали. — Ответил он и на его лице расцвела очень мягкая и добрая улыбка. Она была через чур заразительна, и словно стёрла всё самое плохое из моей головы, стёрла последние минуты разговора, стёрла тех обидчиков, которые были у меня в садике. Она говорила со мной: «Я защищу тебя».

***

      — Самир! Не спать на моих парах! — воскликнул преподаватель, его взгляд был испепеляюще злым, все ненавидели эти глаза, когда Дэниэль Торретто злился, и так любили, когда он был в хорошем настроении. За это мы его прознали злым эвилом.       — Что? Я не спал… — еле-еле проговорил я, потирая глаза. Взглянув на доску, в голове сразу возникли нужные параграфы учебника и различные статьи.       — Хорошо. Тогда, что я объяснял?       — Вы объясняли про стадии принятия неизбежного. — Ответил я. — Первой о стадиях принятия неизбежного заговорила Элизабет Росс — американский врач и психиатр. Она же классифицировала эти стадии и дала им характеристику. Стоит отметить, что изначально методика принятия использовалась только в случае смертей, смертельных болезней и других событий которые затрагивали понятие смерть. Так же, она написала книгу в которой описала все стадии принятия и эту самую книгу, вы сейчас держите в руках.       «Он же не слушал. По нему было видно, что летал в облаках», — пронеслось в голове Джозефа: «Интересно-интересно…»       — В этой книге описывается пять стадий принятия. Такие как: отрицание; гнев; торг; депрессия; принятие. Самая долгая и опасная часть, это депрессия. Ведь люди могут годами находится на этой стадии и иногда даже психолог бесполезен. Кстати, как интересный факт… — не успел договорить я, как учитель оборвал моё выступление:       — Хорошо, продолжим урок, — по нему можно было счесть растерянность.       «Иногда, она очень полезна…» — подумал я, пока садился на своё место. — Но она всё равно отвратительная.       — Что отвратительно? Я? — спросил Джозеф.       — Ой, да завались ты, — поражённый моей холодностью и грубостью, улыбка сползла с его смазливого личика. Но взор так и остался на мне.       — Чё ты зыришь? — Возмутился я: «Ещё чуть-чуть и ещё одно оскорбление. Будет знать место», — эти мысли вызвали лёгкую, инстинктивную улыбку.       — Да, так… уж больно мне понравился. — ответил Джозаф, содав на лице приторно мягкую и добрую, до рвотного рефлекса, улыбкой.       Я решил достать маленький канцелярский ножик, который я всегда ношу с собой.       Ведь многие со мной согласятся, что доставать на уроке биту или кастеты — не лучшая затея. Достав его и выдвинув лезвие я прикоснулся своим языком к нему так, что бы острая сторона не косалась плоти. А когда это произошло, он всё-таки решил на меня не смотреть и начал читать подкинутую кем-то записку.       «Интересно, что там написано?» — подумал я и начал аккуратно подсматривать из-за плеча.        Содержание этой записки меня ничуть не удивило:

Не общайся с ним. Я думаю, что не зря его называют чокнутым психом. Он — главный хулиган на районе.

Доброжелатель)