Задира

-Кто вас так? - молодая медсестра обрабатывала раны на аккуратно лице Леши и была очень удивлена, что на костяшках рук их нет. Значит не сопротивлялся, а это вызывало любопытство. -Да так, очень дорогой человек. - Алексей шипел эту фразу, так как обработка ран не очень приятное занятие. -Вы не сопротивлялись. Почему? Позволили покалечить себя. Вызвать полицию может? -Нет, он чересчур дорог мне. Я не позволю себе сделать с ним что-то подобное. Никогда. - последнее слова он произнёс так уверенно, что сам испугался своих чувств что он испытывал к этому мальчишке. Обработка ран закончилась, рентген выдан, раны зашиты. Алексей выходит, качаясь из кабинета и тут же встречается взглядом с Вовой. Он сидел на скамье, руки в карманах, а взгляд его был таким, словно он Лешу испепелял в голове. -Зачем ждёшь? - голос уже не был таким уверенным. Леша подошёл чуть ближе, но когда Вова встал с места, он остановился и дрогнул. Страшно. Забавно да? Задире страшно что с ним что-то сделает его жертва. Сказали бы это Губанову год назад, он бы рассмеялся рассказчику в лицо. -Довезу тебя до дома. - по Братишкину было видно, что он невъебически зол. -Необязательно, я сам. - Леша двинулся к выходу, но его схватили за локоть. Он обернулся, а Братишкин даже не взглянул на него. -Я виноват в том, что ты сейчас в больнице. И я довезу тебя до дома. - на последних словах, он все же взглянул на Лешу. Его глаза сверкали огнём, а говорил он сквозь зубы. Алексей понял, что сейчас спорить с ним опасно. Он кивнул. Его руку отпустили и Вова пошёл вперёд по коридору. Он ни жестом, ни словом не звал за собой, но Леша шёл. До машины они шли в полной тишине. Вова забрался в машину, а за ним Алексей. На улице уже было достаточно темно, Губанов назвал адрес и первую половину пути их тишину прерывал только навигатор. -Вов, я... - Леша хотел извиниться снова. Он видел как Братишкин сжимает руль так, что белеют костяшки и как сильно он сжимает челюсть, визуально кажется, что зубы вот вот покрошатся. -Закрой. Пасть. - он буквально цедит сквозь зубы и видно, как он держится чтобы не втащить Леше ещё раз. Ему мерзко. Так мерзко, что он сидит в машине с парнем, который мучил его, а теперь ещё и любит. "Блять, я всю машину нахуй помою. Ну пиздец. Сначала мучает меня мука, а потом блять.. фу, боже, ну что за хуйня. Какая же он мразь, честное слово" Леша отворачивается и смотрит в окно. Левой рукой якобы придерживая голову, но на самом деле скрывая жгучие слезы от водителя. Они бегут ручьём по щекам и падают на одежду и дверь машины, но Лешу это не заботит. Ему так дико больно... Они подъезжают к дому Губанова. Это многоквартирный дом-общага. Братишкин удивлен. Он думал что Леша живёт в доме с родителями, а не в квартире. Вове интересно спросить, удобно ли им там жить, ведь визуально дом маленький, а значит квартиры тоже. Но Братишкин сдерживает любопытство. Губанов молча выходит из машины, не сильно хлопает дверью и, почти незаметно шатаясь, двигается к дому. Братишкин стоит там же на парковке и смотрит на дом. Внутри пустота. Ну как его может любить парень? Ещё и этот! В голове не укладывается. Он смотрит на пустую дорогу и переводит взгляд на дом в ожидании. Он ждёт когда в одной из квартир загорится свет. Он будет знать где живёт этот урод. Мысли переполняют его голову. Он хочет дышать... Братишкин открывает окно и становится легче. Мысли словно сдувает прохладным вечерним ветром. Лишь когда в одной из квартир зажигается свет, Вова заводит машину и уезжает домой. Алексей скидывает с себя одежду и идёт в душ. Он стоит на холодном полу, его кожу трогает жгучая горячая вода и его накрывают эмоции. Он, словно спасаясь от чего-то,  хватается за стену и рыдает. Рыдает навзрыд. Всё соседи должно быть слышат это. Он хватает мочалку и трёт ею руку, а потом и все тело. Раз за разом надавливая все сильнее, до тех пор пока кожа не краснеет и не выступают маленькие крапинки крови. Эта пытка сопровождается криками, воплями и слезами ещё полтора часа. Алексей выходит из душа, предварительно накинув на бедра белое махровое полотенце. Он не знает, что ему делать, как ему быть, что думать и делать. Без сил он падает на кровать и засыпает в таком положении сразу же. Братишкин давно приехал домой. Он не хочет забивать себе голову дурными мыслями и ложится спать. Он уже утром забудет об этом инциденте и не захочет больше видеть Губанова. Постарается никогда более не видеть его и его друзей. Спустя несколько дней Губанова одолевают жуткие эмоции и чувства.  Он не может есть или спать, просыпается от кошмаров и буквально задыхается от мыслей в своей голове. Ему хочется чтобы его прижался к груди, обняли, поцеловали и конечно, он хочет чтоб это был Братишкин, но... это ведь невозможно. Губанов сидит у могилы друга, вновь выпивая и плача. Он не может дышать от собственного отсутствия моральных или физических сил. Ему тошно от самого себя. Блять он все же сам испортил. -Мне так больно, Саш. - голос дрожит, глаза уже ничего не видят, а коньяк уже кончается. - он просто ненавидит меня, а я жить без него не могу. Он для меня уже как воздух, блять. И он, сука, у меня сейчас отсутствует. Это так больно, невыносимо страшно и... Саш, я не могу больше. Я так хочу снова дышать свободно. Хочу не зависеть от его чертовски восхитительных глаз. Хочу забыть как он пахнет и как дёргаются его губы, когда он улыбается. Я хочу забыть его тёплые руки... Хочу забыть его имя! Леша отходит от могилы, кидает бутылку в сторону и она со звоном разбивается о дерево. Губанов вскидывает голову вверх и кричит со всех сил, аж до хрипоты в голосе: -Черт подери, Вова Братишкин, ты делаешь мне больно! Леша оглядывается и его взгляд приковывает разбившаяся бутылка. Он медленно подходит к осколкам, на которых ещё блестят остатки алкогольного напитка и берет один в руку. Осколок красиво светится, отражая солнечный свет и Леша не может оторвать взгляд. Он подносит красивую блестяшку к руке и давит острым концом на кожу. Острое пощипывание пронизывает тело, по спине бегут мурашки, а в душе разливается по уголкам чувство свободы. Леша рвано выдыхает и протягивает порез на несколько сантиметров поперёк запястья руки. Кровь стекает по пальцам, падает на землю. Леше стало легче, он дышит свободно, полной грудью. -Наконец-то... Вова едет в школу и слушает музыку на дико огромной громкости. Илья стоял на тротуаре и завидев машину друга, махнул ему чтобы тот остановился. -А у тебя что с машиной? - Вова улыбается. -Да движок сдох. Покапаюсь на выходных и посмотрю че там. - Илья запрыгнул в машину и поприветствовал друга рукопожатием. Весь день в школе шёл просто потрясающе. Вова и забыть забыл о Губанове. Ему было хорошо. Он даже пресанул пару раз младшие классы, смеявшись над их слабостью. С уроков он сбежал вместе с друзьями и они поехали в какую-то забегаловку напротив леса. Они сидят в кафе, пьют пиво и обсуждают девок. А Вова смотрит на лес. С самой первой секунды увидев этот лесок он вспоминает о Леше. Хочется выкинуть его из головы, но как это сделать если ты сидишь буквально напротив панорамного окна с видом на тот самый лес. Вову до костей пронизывает тревожно чувство, но он старается не думать об этом совершенно.  Оставшееся время в кафе он сверлит взглядом деревья и часто отвлекается от историй друзей, что смеются и пускают пошлые шутки в адрес официанток. -Чел, я поеду с ребятами. - Илья по просьбе Вовы оставляет его одного в кафе. Братишкин смотрит как его компания садятся в машину и уезжают по дороге в город. Он сидит за столом один и не слышит ничего. В его голове отсутствуют напрочь все звуки. Он не слышит ничего. Не слышно как официантка спрашивает про счёт, не слышно ругань пьяного деда через пару столиков, не слышит как бьётся кружка с кофе у девушки в углу... Тревожно чувство все сильнее поглощает разум Вовы. Ему все сильнее становится страшно, но почему? Он не понимает. Что происходит? Вова оплачивает счёт и выходит из кафе. Он не садится в машину, а идёт к лесу, перебегая дорогу в неположенном месте. Один из водителей окликает его и из открытого окна кричит, что здесь нельзя бегать, обзывая Вову уродом. Младший лишь показывает ему в след средний палец и не смотрит на него. Братишкин подходит к стене деревьев и стоит, не может сдвинутся с места. Тревога все больше, все громче...