Тебе нужна помощь, tío Bruno

Спускаясь по невероятно длинной винтовой лестнице из прочного белого камня, Бруно думал о предстоящем завтраке. «Если тебе сложно, можешь не присутствовать, мы поймём», — звенящим отголоском пронеслись в голове слова Альмы. Ясновидец встряхнул волосами, отгоняя непрошенные мысли. Преодолев половину пути, Бруно почувствовал привычное покалывание в ногах. Пусть за свои тридцать лет проживания в той комнате он уже спокойно мог спускаться и подниматься даже по несколько раз на дню, привычное ощущение тяжести в ногах все равно присутствовало, хотя уже не беспокоило. Касита могла превратить эту лестницу в импровизированную горку, но Бруно всегда быстро отметал предложение. Такие экстремальные развлечения явно не для пугливых. Однако возраст и утренняя слабость все же дали о себе знать, поэтому ясновидец остановился и присел перевести дух. Прислонившись лбом к холодной каменной стене, Бруно почувствовал как медленно отключается. Поджав колени и обхватив ноги обеими руками, мужчина тяжело выдохнул. «Ничего ведь, если я совсем немного опоздаю…», — с этими словами Бруно провалился в тревожный сон. В это время семейство Мадригаль готовилось к завтраку. Джульетта с дочерью хозяйничали на кухне, Агустин и Феликс доставали столовую утварь, Изабелла накрывала стол скатертью и размышляла: какие же цветы ей поставить в вазу сегодня. Девушка попутно отвлекала Луизу от перетаскивания тяжестей, а маленький Антонио уже сидел на своем стуле и серьезно разговаривал о чем-то с крысами. Пепа ещё не вернулась с полей, где задавала погоду на новый день, но должна была успеть к завтраку. Долорес так сказала и, тихо икнув, продолжила раскладывать столовые приборы. Не хватало только Альмы и Камило. Но если тот просто прятался в кухне, сменяя облик то на одного, то на другого члена семьи, чтобы стащить побольше сладостей или выпечки своей тети, то abuela все ещё не вышла из своей комнаты. Она сидела в кресле, задумчиво глядя в окно, изредка потирая подбородок сухими старческими пальцами. Да, волшебство вернулось, да, ее семья преодолела большинство трудностей, да, это происшествие сплотило Энканто ещё больше, чем было до этого. Но все же что-то тревожное зарождалось в груди пожилой женщины. Липкое и неприятно нарастающее чувство тревожности обжигало ее уже не первый день. А точнее, те самые две недели, как ее единственный сын вернулся в семью. Формально, конечно, вернулся, ведь на самом деле он никуда не уходил. Это давило на Альму ещё сильнее: она позволила страхам взять над собой контроль, практически разрушила то, что ее муж создал, пожертвовав своей жизнью, отвернулась от собственных идеалов. «Поклялась защищать Энканто», — тяжело вздохнула глава семьи, но вслух не произнесла ни слова, — «защищать своих детей, своих внуков, а что в итоге…» — Альма сжала резко заболевшую переносицу. Пора было спускаться к завтраку. Abuela с помощью Каситы поднялась с кресла, накинула свой неизменный черный платок, который носила с самой смерти жениха и, выровняв дыхание, повернула ручку двери. В нос сразу же ударили чарующие ароматы свежей выпечки. Джульетта как обычно вкладывала в свою стряпню всю душу, как некогда учила ее сама Альма, а теперь ее дочь учит свою по тем же старым книжкам с рецептами. Спустившись с лестницы, ступеньки которой Касита заботливо сделала пониже, женщина вошла в оживленную столовую. Суета не сразу, но стихла, все поприветствовали главу семьи и постепенно начали рассаживаться по местам, пока Касита, звеня ярким кухонным кафелем, подносила блюда своим жителям. За столом не было только Бруно.