Тебе нужна помощь, tío Bruno

После беспокойной ночи Бруно проснулся с гудящей головой. Виски все так же болели, глаза ощущались настолько сухими, будто в них засыпали песок. Подниматься с кровати совершенно не хотелось, но Касита настойчиво поскрипывала и шуршала в комнате ясновидца. Дом всегда знал, что Бруно находится внутри, однако беспокоить своего обитателя никогда не хотел. Касита знала, что этот маленький потерянный ребенок не желает приносить неприятности своей семье, но все так же хочет быть рядом, поэтому, когда Бруно решил покинуть свое семейное гнездышко, Касита не позволила ему уйти дальше порога. Отчаянно двигая ставнями, хлопая дверями, стуча половицами, она преграждала выход каждый раз, как только ясновидец пытался бежать. В итоге, после нескольких лет борьбы с домом, Мадригаль сдался. Он поселился внутри стен, имея возможность быть рядом с родными, хотя их разделяли стены. С того момента Касита оставила Бруно наедине с ним самим, не желая выдавать присутствия «призрачного» дяди. Сейчас же она каждое утро приветствовала его поскрипыванием и качающимися створками маленьких окон, как встречала всех членов семьи Мадригаль. Бруно улыбнулся в пустоту, одними губами произнося: «Buenos días, Сasita». Найдя в себе силы подняться и сесть на край кровати, опуская босые ноги на холодный пол и морщась от ощущения ледяного старого дерева, ясновидец устало взглянул на часы. «Почти завтрак», — подумалось ему. Тем временем Касита, бренча мебелью, подвинула к Бруно небольшой кувшин с едва теплой водой. — Спасибо, — зевая и разминая затёкшие руки пробормотал мужчина. Неудобная поза сна весьма явно сказалась на шее и правом плече, которые терпимо, но все же побаливали. Потерев ноющую шею, Бруно взял кувшин и побрел в сторону ванны, чтобы попытаться привести себя в порядок и окончательно проснуться. Перелив часть воды из кувшина в небольшой медный тазик, мужчина задержал взгляд на своем отражении в воде. Рябь успокоилась, и теперь из воды на Бруно смотрел мужчина. Ему явно было всего немного за тридцать, но по выражению лица как будто все пятьдесят. Впалые щеки покрылись ещё большим слоем щетины, который уже отдаленно напоминал бороду. Большие глаза, зелёные, некогда похожие на два чистейших изумруда, что так не свойственны роду Мадригаль, давно уже напоминали мутное бутылочное стекло, а под нижней линией коротких, но густых ресниц образовались темные круги, которые вот уже двенадцать лет не покидали лицо ясновидца. Темные вьющиеся волосы, ниспадающие до самых плеч, выглядели ужасно: запутанными, жёсткими, будто вместо воды их мыли песком. Редкая проседь добавляла к возрасту мужчины в отражении ещё несколько лет. Насмотревшись на отражение, Бруно опустил холодные подрагивающие руки в воду и, зачерпнув немного, брызнул на себя. По телу пробежал рой мурашек от соприкосновения мокрой кожи с холодным воздухом, и мужчина побыстрее уткнулся в старое жесткое полотенце. В это время Касита уже настойчиво звенела часами, напоминая о времени завтрака. Бруно отложил ту половую тряпку, которую он называл полотенцем и поднял трезвонящие часы. Отключив молоточек, безудержно колыхавшийся от одной металлической чашечке к другой, ясновидец натянул единственное пончо, из капюшона которого поспешно выползла крыса, и устало побрел к выходу. Комната проводила его звенящей тишиной.