Бумага не краснеет

      Капитан Кавалерии приложился к бокалу губами и сделал очередной глоток вина. Насыщенный и ароматный напиток, всегда щекотавший ощущения, был почти без вкуса, это немного раздражало. Он попробовал его еще раз.       — Если Вы так хотите узнать больше о моих товарах, то мы могли бы просто… зайти ко мне. Я бы показала Вам все.       Ах да, Марджори. В последнее время его тянуло на рыженьких.       — Могли бы, — он улыбнулся и отставил бокал. — Но мне приятно даже просто слушать Вас. Прошу, продолжайте.       Девушка зарделась, попыталась это скрыть за тем, как поправляла прическу. Огненно-золотые локоны мелькали между ее темными перчатками, и Кэйя поспешил опять приложиться к вину, чтобы согнать смутное наваждение.       Уже темнело. Марджи, увлеченная сама собой, болтала об артефактах, найденных ее отцом, его странном поведении, к счастью, не замечая, как Кэйя гулял взглядом по улице. Его спутница сочла очень романтичным посидеть вечером на подобии террасы «Доли Ангелов» под закатным небом. Яркое зарево на небе уже остыло, как и воздух, но они все еще не покидали столика, только Чарльз иногда выходил, чтобы принести новые напитки.       Для справки: рыцарь сам предложил ей сесть снаружи.       Кэйя размышлял о том, что пора придумать новый повод остаться у таверны подольше, когда его глаз вдруг поймал фигуру у одного из домов. В темноте, прислонившись к стене здания, почти сливаясь в тени с вечерними потемками. Альберих выдохнул усмешку, прикрыл лицо ладонью, чтобы не разулыбаться во весь рот и не напугать свою сегодняшнюю спутницу.       — Капитан? — все же заволновалась она.       — Прошу прощения, Марджори, я вдруг вспомнил кое-что, — Альберих вздохнул, взбодрился, и наклонился вперед к ней. — Утром мне нужно сдать очень важный отчет Джинн. Ха-ха, у меня осталась всего эта ночь, чтобы написать, представьте себе? С Вами я совсем забылся и потерял счет времени.       Девушка хохотнула и снова коснулась своих волос. На этот раз Кэйе с легкостью удалось не вовлечься в собственные мысли, он поднялся, оставил на столе деньги за напитки и, обойдя его, подал руку Марджи. Она вложила свою аккуратную ладонь в его и поднялась.       — Уже поздно, не против, если я провожу Вас до дома?       Подождет еще немного, сученок, точно так же, как Кэйя весь вечер караулил улицы. Небольшая месть за свое достоинство успокоила танцующий ворох чувств в груди, и они двинулись по улице. В темноте фигура оттолкнулась от стены и устремилась в том же направлении.       — Сегодня очень свежо, не так ли? Вы не замерзли, Марджори?       — Хи-хи, Вы правы. Я бы замерзла, если мы не выпили столько вина.       Она качнулась, будто бы случайно, и прислонилась к боку Капитана. Он, конечно же, тут же поймал ее за талию и придвинул ближе к себе.       — Да, наверное, это было много для Вас. Держитесь ближе ко мне.       Она кивнула, в смущении опустив голову так, что ее рыжая челка закрыла все лицо. Альбериху же пришлось закусить щеку изнутри, чтобы все же не расплыться в торжествующей улыбке. Приобнимая тонкое изящное тело девушки, он чувствовал на себе взгляд. На улице, по которой они шли, было уже пусто, Марджи в краске тупилась вниз, так что холодный колючий взгляд принадлежал только ему.       Вскоре они подошли к дому Марджи. Кэйя галантно поддержал ее, чтобы она безопасно поднялась на крыльцо.       — Капитан, я-!       Девушка не успела сказать что хотела. Поддев ее подбородок вверх, Кэйя одним быстрым, но не агрессивным движением приложился к ее губам своими. Она чувственно вздохнула полной грудью, ощущая, как сильные руки притянули ее ближе к тому самому Капитану. Растерянная, она почти что растаяла в его руках, отвечая на неторопливый поцелуй одного из самых желанных мужчин Мондштадта, чувствуя, как ноги подгибаются, но ее крепко держат на месте за маленькую талию.       — К-капитан, — выдохнула она, когда он отпустил ее.       — Вы очаровательны, — шепнул ей он с опьяняющим взглядом. — Я не хочу расставаться, но мне пора.       Марджори не знала, что все это горячее волнение в Альберихе было вовсе не от желания ее тела, а от того, что Кэйя тащился от самого себя в глазах Чайлда. Какого это, когда твое самое желанное блюдо прямо перед тобой пробует кто-то другой? Что с ним сейчас происходит? Злится ли он? Эти мысли изводили Капитана до головокружения.       Он еще раз поцеловал девушку в губы, провел по рукам, поднял их, поцеловал в обе ладони и медленно спустился по лестнице на улицу, не сводя с нее взгляда. Марджи, порозовевшая от страсти, слабо помахала рукой на прощание, прежде чем Капитан скрылся за поворотом. Затем судорожно втянула воздух в дрожащую грудь, прижала к ней ладонь. Опьяненная поцелуем, размазанным взглядом ей показалось, что в темноте проскользнула серебряная тень. Но она подумала, что это было просто наваждение.       Капитан же шел по направлению к штабу Ордо. Его подстегивала эйфория от нахлынувшего там чувства, он хотел продолжать дразнить этого опоздавшего фатуи подольше. Кэйя слышал слабое эхо шагов, катящееся за ним по каменной выкладке весь путь до штаба Фавониус. Отчего-то ему было приятно чувствовать это преследование, иное мгновение ему казалось, что он ощущает на шее дыхание. Это бросало в сладкую предвкушающую дрожь, еще приятнее было кормить это чувство тем, чтобы ни оборачиваться, ни остановиться или заторопиться, ни коснуться кожи на шее пальцами.       Какой у него сейчас взгляд? Что он хочет сделать? О, предки, что он хочет от него сейчас?       Сторожевые рыцари отсалютовали, а Капитан проскользнул в ворота, не обратив на них внимания. В холле одним из рыцарей был Хоффман. Он опешил от того, что Альберих чуть не прыснул от смеха, когда увидел его, и снова прошмыгнул на лестницу без приветствия. Спасение пришло вместе с закрывшейся дверью кабинета. Кэйя рассмеялся. Глубоко, громко, зажмурив слезящиеся глаза. Он расхохатался так, оперевшись спиной о дверь, впервые за долгое время. Широко раскрыв глаза в потолок он переждал, пока смех сойдет и глубоко вздохнул.       — Нужно еще вина.       И, пританцовывая, скинув с себя накидку и жилет, боком отошел к стеллажу, выудив оттуда бутылочку темного стекла. Бокалов в кабинете не оказалось, так что он просто взял со стола кружку, вылив из нее утренний кофе. Пить хорошее вино из кружки — кощунство, но сейчас Кэйя и из горла осушил бы всю бутылку, так что это была сделка с совестью сомелье.       Чайлд снова заставил себя ждать, на этот раз целых три кружки, которые Кэйя тянул от нервов. В конце концов его напугали распахнувшиеся ставни окна, и он увидел, как на ковер через проем опустилась длинная нога в серых штанах. Если бы у него совсем не осталось достоинства, то Кэйя понесся бы к нему в объятия. Но вместо этого он просто вылил себе остатки вина в кружку и, как ни пытался, не смог скрыть довольную улыбку.       — Ты долго, — качнул он кружкой.       — Твой охранник снова не пускал меня, — Чайлд провел рукой по волосам и ослепительно улыбнулся. — Я решил не устраивать драку, так что полез по стене.       Красное вино разгонялось по телу с бешено бегущей от волнения кровью и раскрепощало Кэйю все больше и больше. Он позволил себе весело рассмеяться, качнуться, прикрыться ладонью, пока блузка медленно сползала до плеча. Губами фатуи тоже улыбался, но глазами уже раздирал его тело на куски. Окно, Тарталья, Кэйя и стол. Порядок фигур на доске выстраивал всего одну комбинацию.       — Ты невозможен, тебя надо от людей держать подальше.       — Лучше пуделя своего держи от меня подальше.       Если бы за такое весомое достижение как «рассмешить Кэйю Альбериха» давали награды, Чайлд бы мог уже носить отдельный мундир, усыпанный орденами и медалями.       — Ты скучал? — вдруг выдал он.       Кэйя закусил губу, не сводя взгляда с парня. Он правда скучал, но обманывает себя даже сейчас. Правда в том, что он не может оторваться от этих рыжих лохматых волос, веснушчатого улыбающегося лица и в противовес ему до невозможности серьезных, раздирающе ледяных глаз. Широкие плечи, за которые он хватался, руки, которые держали его и касались в самых слабых местах. Ах, да, он все еще помнит все это…       — Так, скучал?       — Мхм, — зажмурился Кэйя. — В письмах было легче.       Чайлд тут же все понимает. Улыбка сползает, он снимает дружелюбную маску, являя собой истинного себя. Напряженного все это время, жаждущего получить то, чего он так долго ждал. Кэйя достаточно нашалил сегодня, распалил его своими выходками, спрятался в штабе, вынуждая прорываться к принцессе в замке. Это как дразнить голодное животное только что вырезанным куском мяса. Его клетка вот-вот откроется.       «В письмах было легче» — конечно, бумага ведь не краснеет, не стыдится и говорит все честно и как есть.       — Что же мне с тобой делать? — шепчет Кэйя.       Нет смысла больше убегать, они и так дотянули свою линию уже до того, что она вот-вот порвется. Более того, Кэйя обязан прямо сейчас сделать выбор и поступить с ним так, как ему нужно. Чайлд будто бы тоже понимает это и ждет, готовый принять любой исход, который изберет Кэйя. Это написано в его глазах. Он ждет указания к действиям, иначе давно бы уже сорвался с места.       Кэйя залпом допивает уже потеплевшее вино из кружки. И медленно отходит назад, чтобы забраться и присесть на стол. Зачем он ему? Зачем Чайлду связываться с человеком, который не способен обеспечить верность и стабильность? С тем, кто сегодня страстный любовник, а завтра направит на него меч, если так распорядится судьба. И зачем ему он, Чайлд? Парень, который в любой день может умереть, не вернуться в Мондштадт или даже вернуться, но чтобы похоронить его. Наглый, разрушающий своей неуклюжестью все стратегии. Опасный, неконтролируемый зверь, неспособный усидеть в клетке. Почему они нужны друг другу?       Он, Кэйя, знает, что Тарталья всей своей сущностью будет желать добиться победы и заполучить сердце неприступного Капитана. Эта жажда не отпустит его, будет зудеть и взывать к Альбериху, не давать Предвестнику спать, лишь стремиться к нему. И, точно так же, Кейя будет жаждать принадлежать, быть спасенным от своего ледяного одиночества, но не будет в силах отдать сердце. Как бы ни таял от ласк Предвестника и желал подойти к запретному, он не сможет довериться. Не снова.       Немного пьяная голова падает в бок, не сводя взгляда с Чайлда, синие пряди рассыпаются на распахнутую рубашку и грудь. Острый голубой взгляд не мигает и ждет знака. Кейя пьяно усмехается и дает ему этот знак — медленно разводит колени в стороны. Больше ничего и не нужно, Чайлд за секунду оказывается между них и опрокидывает довольно улыбающегося Кэйю на стол.       Аякс вдохнул запах его волос и кожи, проведя носом от шеи до плеча. Щекотно… приятно. Его рыжие волосы и теплые руки, такие, как он и помнил. Кэйе было хорошо с ним сейчас, в этот вечер. А то, что будет дальше — будет не сегодня. В данный момент были только они — пылкий юноша и игривый соблазнитель — в полутемном кабинете.       Нечего больше скрывать, все зашло слишком далеко, дальше, чем любая другая страстная интрижка. Альберих уже привязался к этому юноше, а он — к нему.       — Кэйя, — прошептал Чайлд по оголенной коже.       Может, он уже давно заразился от него безумием.       — Да, — прошептал в ответ. — Давай вместе насладимся этим.       Пока еще не стало поздно. ______________________________       КОНЕЦ