Бумага не краснеет

      Среди распоряжений от Магистра и отчетов от подчиненных, помеченных гербом Фавония, были также и два довольно примечательных письма. Первое сразу вызвало у Кэйи беспокойство. Еще бы, оно ведь было помечено гербом Рагнвиндр. Второе не имело четких опознавательных знаков, но было написано на бумаге, которую Кэйя раньше нигде не видел.       С несвойственным себе напряжением Кэйя вскрыл канцелярским ножом конверт с фамильным гербом. Внутри оказался почти пустой аккуратно сложенный лист. Были выведены всего две коротких строчки:       «Озеро Лухуа, западный берег. Он там, если тебе это нужно.»       Дилюк. Он никогда не умел извиняться как нормальные дети, а теперь, когда они оба выросли, он не научился приносить извинения как взрослый человек. Раньше он незаметно приносил и оставлял в комнате конфеты, теперь, видимо, будет задабривать всяческой полезной информацией.       И откуда только ему это известно.       — Озеро Лухуа, значит, да? — усмехнулся Кэйя.       Должно быть, Фатуи со своим Предвестником исследовали древние развалины у реки Цюнцзи. В них можно было найти много интересных артефактов, если спуститься в бывшие подвалы, ныне полуразрушенные нижние этажи. Вполне возможно, что там могут попасться вещи поинтереснее старых заржавевших мечей.       Кэйя взял в руки второе письмо. Тонкий изящный ножичек быстро вскрыл конверт, и рыцарь вынул из него листок из немного грубой бумаги. Этот отправитель не поскупился на слова, составив полноценное письмо со всеми правилами оформления. Кэйя сел в кресло.       «Сэр Кейя Кайя Кэйя,       Пишу Вам, пребывая в глубокой досаде и смятении. Причиной этому, как вы сами можете догадываться, является наше незаконченное дело. Я очень разочарован в том, как нас грубо некомпетентно прервали, но еще больше я разочарован в себе за то, что не смог справиться со сложившейся ситуацией и не прервал бой самостоятельно. Вам пришлось вмешаться и поставить свою жизнь под угрозу, чтобы остановить меня и Мастера Дилюка. Я восхищен Вашей смелостью самоотверженностью и благородством. Учитывая это, мне еще более неловко, что такой достойный человек оказался в недостойной ситуации по моей вине. Извините Приношу свои искренние извинения за свое поведение.       Если же Вы простите мне мою оплошность, я бы смел просить Вас повторить, и на этот раз закончить наш поединок позднее, когда я снова посещу Мондштат. Я только что приехал и расположился на новом месте и пишу Вам это письмо. Меня ждет работа по долгу службы, которая, как я рассчитываю, займет около двух недель. Буду очень признателен, если Вы позволите мне исправиться перед Вами.       Тарталья, Одиннадцатый из Предвестников Фатуи.»       — Хаха, Боже…       Кэйя спрятал лицо в ладонях, чтобы какой-нибудь внезапно зашедший в его кабинет рыцарь не увидел, какая откровенно глупая улыбка была у него в этот момент. Тарталья, член организации с огромными деньгами, влиянием и силой, как влюбленный мальчишка пишет Капитану Кавалерии рыцарского ордена Мондштата письмо с содержанием, напоминающим сердечную записку молодого аристократишки к даме, которую случайно обидел. Да еще и с кучей исправлений слов на более помпезные. Улыбка все не сходила, наоборот, растянулась настолько, что уже обнажились зубы, и Кэйя выглядел даже не как человек, который только что прочитал что-то невероятно забавное, а как поехавший умом.       Может… ему ответить Чайлду в том же духе? О, Барбатос, благослови его выдержку, чтобы не рассмеяться на весь штаб Фавониус прямо сейчас. Еще немного и у него польются слезы от натуги сдержать хохот. Да, это письмо не предполагало ответного, но все же… Да и адрес для отправки благодаря Дилюку у него уже был.       Он написал Чайлду ответное письмо в тот же вечер. В котором сообщил, что будет с нетерпением ждать его возвращения в Мондштат для повторного спарринга, что будет признателен, если Чайлд перед этим отправит письмо, как только двинется в путь. И что надо было, наверное, предупредить, что его брат убьет его.       Опрыснув лист письма своими любимыми духами, Кэйя решил, что это его самая безумная идея за последнее время.

***

      Следующее письмо Кэйя получил утром третьего дня. Та же самая грубая бумага и странные подписи по корешку. Нужно будет спросить, что они значат.       «Сэр Кэйя,       Надеюсь, Вы простите мне эту крайне неуважительную ошибку оплошность в моем первом письме. Признаться честно, я чувствую себя очень глупо, написав Ваше имя неверно. Мне стоит получше Вас узнать, например, как пишется Ваша фамилия. Пожалуйста, подпишите следующее письмо ею.       Но хватит извинений. Я верю, что наши партнерские отношения не стоят долгих обходительных жестов с оправданиями и прощениями. Покончим с этим.       Я был премного удивлен Вашей осведомленности о месте моей командировки. Вы, как всегда, умеете удивлять, мой товарищ. Я был бы удивлен еще больше, если бы оказалось, что Вы все это время следовали за мной и моим отрядом. Уверен, Вы очень хороши в слежке. И все же, как бы мне ни хотелось думать, что Вы находитесь где-то рядом со мной, я понимаю, что Вы пользуетесь другими способами и методами.       Помимо этого, меня также ошеломил тот факт, что Мастер Дилюк является Вашим братом. Признаться честно, мне казалось, что у Вас разные фамилии. В общем, я никак не мог предположить, что вы окажетесь родственниками. Сперва я Вам даже не поверил. Мне не хотелось принимать факт, что Мастер Дилюк, так же являющийся персоной нон грата в дипломатических кругах организации Фатуи, к коей, как Вам известно, я имею непосредственное отношение, является братом моего нового знакомого. В какой-то момент я начал сомневаться в правильности своих действий в отношении Вас и дальнейшего ведения переписки. Но мой интерес к Вам оказался гораздо сильнее сомнений, не беспокойтесь.       Хочу еще раз напоследок поблагодарить Вас за то чудесное письмо, что Вы прислали мне. Оно лежит сейчас в моем нагрудном кармане и не перестает греть мне душу. От него исходит такой чудесный аромат, что я точно уверен, эти прекрасные строчки принадлежат никому, но Вам. Я все еще помню Ваш восхитительный запах и не могу перепутать.       Прошу, напишите мне еще. Ваши письма — немногое, что радует меня в этом скучнейшем походе.       Тарталья, Одиннадцатый из Предвестников Фатуи.»       Губы уже привычно тронула улыбка. Искренняя, от глупости, дерзости и прямоты Чайлда. Откуда только у этого парня из Снежной такой поставленный письменный язык? Кто бы знал, что он владеет пером так же хорошо, как и мечом. Одним Архонтам известно. Рыцарь провел кончиками пальцев по немного косым строчкам с исправлениями. Безрассуден как ребенок, опасен как дикий зверь, он был странным, непонятным для Кэйи коктейлем, который он так и не успел хорошо распробовать.       Без хвастовства, Кэйя очень хорош в чтении людей через наблюдение и слушание. Но этот фатуи. Этот чертов фатуи, кажется, не совсем понимает сам себя, отчего так сложно составить его характеристику и предугадать действия. Кэйя не сможет. Он неуправляем для него, а это опасно. Нужно… повторить. Продолжить работу и, кто знает, может быть, Кэйе повезет найти хоть что-то еще, что позволит держать его под контролем.       Решено. Кэйя не смог бы дождаться вечера, когда он обычно разбирается с корреспонденцией. Дела подождут. Он вынул из стола новый чистый лист с бледным гербом Ордо, схватил из чернильницы перо и, усилием переборов нетерпеливость, успокоил руку, чтобы написать ровно.       — Как обратиться к нему в этот раз?       Подумав секунду, Кэйя начал выводить строки одну за другой:       «Дражайший Предвестник,       Полно извиняться, мой друг, Вы передо мной ни в чем не виноваты.       Вы правы, наши с братом фамилии разные, мы не кровные родственники. К тому же, спешу Вас успокоить — нас с Мастером Дилюком и братьями теперь назвать сложно. Тяжело объяснить, что из себя представляют наши отношения теперь. Касательно сложившейся ситуации могу сказать лишь, что мы не сидим на ужине за одним столом, обсуждая последние новости. И писем мы написали за текущий год меньше, чем мы с Вами друг другу за неделю. Но не буду Вас утомлять лишними рассказами о моей семье.       Я разделяю Ваш интерес. Мне тоже было бы крайне любопытно узнать больше и про Вас. Например, что за символы расположены на Ваших конвертах? И что за бумагу Вы используете для писем? Должно быть, все это с Вашей родины.       Я с нетерпением жду окончания Вашего похода. Уверен, Ваш тяжелый труд принесет свои плоды. Надеюсь, после этого Вы вскоре посетите Мондштадт. Я был бы счастлив встретиться с Вами вновь и, например, составить компанию за бокалом вина.       Кэйя Альберих.»       И письма полетели один за другим. Чайлд, наверное, писал каждый раз, как выдавалась свободная минутка. Кэйя получал очередное письмо с иностранным гербом в легком нетерпении. Он почти готов признаться, что считал дни до нового послания, чтобы снова увидеть ровные строчки высокопарных фраз. Все-таки, какой он забавный.       Кэйя читал его письма в кабинете за столом или перед окном у себя в комнате, сидя в кресле уже готовый ко сну, даже в таверне за бокалом вина. Всегда, как только удавалась возможность, он читал, даже перечитывал эти смехотворные письма. Про смешные ситуации из похода, не такие, которые могли бы заинтересовать Капитана, но могли повеселить Кэйю. Рассказывал в письмах о своих тренировках и сражениях, потому что действительно гордился победами. Еще Чайлд много писал про родину, снежные холодные долины и теплый родной очаг.       «Иной раз, когда я думаю об отчизне, то, можно сказать, чувствую этот пронизывающий до костей холод. Я так люблю как он колет лицо, и как легко дышится чистым морозным воздухом. Чистая правда! Можете не верить, но погодка там стоит как на Драконьем хребте, и все же в шубах совсем не холодно.       Да, моя родина такая, какая есть. Кто угодно может что хочет говорить про Снежную, она — мой единственный и любимый край, где живут все, кого я искренне люблю. Там всегда встречают улыбкой и горячей едой, так что суровый климат совсем не страшен. Я бы даже сказал, что мертвый холод снаружи только подчеркивает контрастом то приятное тепло дома.       Это напоминает мне Вас, Кэйя.»       Да, иногда он был способен смутить Альбериха. Самую малость, он быстро брал себя в руки.       Для справки: он лжет, потому что в комнате позволял себе почувствовать смущение до того, что не знал, куда себя деть.       Кэйя заметил эту тенденцию Аякса подходить к этой черте, которая держала их отношения в рамках, довольно близко. Делал ли он это намеренно, играясь, или он до такой глупой степени не чувствовал этих самых границ? Беря в учет опыт, Кэйя бы предположил первый вариант. Все же ему казалось, что Чайлд не так глуп, как хочет казаться. Да, иногда он и правда попадался на самые простые манипуляции, но он способен вести собственные игры, причем довольно неплохо. Впрочем, для Кэйи был удобен любой вариант. Пока все остается так, как есть, ему очень удобно иметь фатуи на коротком поводке рядышком.       Единственное, что не давало ему покоя — это их молчание о дуэли. Нет, они обсуждали произошедшее в разных вариациях, но не касались, казалось бы, главного. А именно их способностей, использованных в той битве. Альберих прекрасно видел ликующий взгляд Чайлда, когда он увидел, как Кэйя применил свое управление стихией. Прямо как это делает сам Предвестник. Кристально ясно, что между ними есть что-то общее, кроме врожденного обаяния и чувства юмора. Что-то из детства, темное и запретное…       Но он не решался завести эту тему, а Кэйя не любил влезать в вопросы, на которые сам еще не мог честно себе ответить.       — Капитан, — промолвил Хоффман, пока одевался.       — Да?       Он вынул из кармана штанин письмо и передал его все еще тяжело дышащему после секса Альбериху.       — Благодарю, Хоффман, — бросил он, тут же разворачивая и принимаясь читать под светом луны из окна.       В тишине темного кабинета Кэйя разлегся на диванчике, прикрытый своей меховой накидкой. Звучал металл доспехов, напоминающий о том, что его подчиненный все еще здесь. Но это Хоффман, при нем вполне можно отвлечься на кого-то помимо него.       — Капитан.       — Мгм?       — Это же от него, да?       — Ммм, от кого?       Хоффман фыркнул и подошел к дивану, склонившись над Кэей.       — От того фатуи с красным шарфом.       — У тебя хорошая память.       — Капитан, пожалуйста, — прошептал он с мольбой в голосе. — Каждый раз, как я Вас вижу, у Вас в руке такой вот листок бумаги. Что-то происходит? Как долго это будет продолжаться?       Кэйя оставался лежать и даже не удосужился поднять глаза, не отрываясь от письма. Его ни капли не смущали ни собственная нагота, ни близость мужчины, с которым он только что спал. Пусть Хоффман насладится этим коротким моментом своего безрассудного порыва, пока Кэйя дочитывает послание до конца. И закончив, он облизнул губы и прикрыл глаза, откинувшись головой на подушку.       — Хоффман, разбавь-ка вино водой. Ты лезешь не в свое дело и делаешь это беспардонно, — приструнил его Альберих, но затем смягчил тон. — Впрочем, можешь не переживать, это письмо последнее.       «Сэр Кэйя,       В последний раз я чувствовал такую легкость и радость, когда узнал о своем назначении в Предвестники. Спешу с великим удовольствием сообщить, что поход окончен, и я уже совсем скоро прибуду в Мондштадт. Пишу Вам это короткое письмо, когда уже собрал все вещи и ожидаю остальных.       Мое письмо я отправлю еще до того, как скомандую выдвигаться, поэтому оно полетит к Вам вперед меня. Если мои расчеты окажутся верны, то я буду в городе спустя день, как это письмо окажется у Вас в руках. Потому ждите меня уже завтра вечером.       Прошу, пусть это и будет позднее время, не откажите мне во встрече. У меня есть множество мест, куда я могу отправиться, но я поеду в Мондштадт только чтобы увидеть Вас. Это немного безрассудно, но я верю, что Вы согласитесь уделить мне время.       Тарталья, Одиннадцатый из Предвестников Фатуи.»