Геральдическое хулиганство

Даже после разговора с духовником, Эстебан не мог обрести спокойствие. Мысль о том, что он как-то связан, виновен в смерти принца его не оставляла, хотя думать об этом было греховно - гордыня, как и есть, считать, что любое событие в мире с ним связано. И всё же... Думы становились только тяжелее, особенно когда на следующий день ему доставили послание весьма... сомнительного толка, но очевидного содержания и отправителя. Эстебана зачем-то пожелала видеть королева. Инкогнито.

***

Он уже с минуту стоял, отведя взгляд, согласно этикету, пока Её Величество рассматривала его. То ли изучала, поскольку до нынешнего момента они столь близко не общались, то ли искала что-то в облике и лице. Ветви над ним качнулись, опуская на ветер несколько листьев, а также теплую тяжесть, упавшую на плечо. Эстебан повернул голову и встретился взглядом с умными, бесконечно добрыми темными глазами зверька. Ящерка вежливо улыбнулась, дружелюбно махнув толстеньким не по размеру хвостом. Эстебан кивнул, с вежливым любопытством оглядывая эублефара, скорее даже не черно-белого, а белого в красивые черные пятнышки с темными же, полностью, по-змеиному окрашенными глазами, таящими в своей тёплой глубине человеческий ум. - Надо же... Берхард сам вышел вам на встречу. - Эстебан сначала вместе со зверьком повернулся в сторону королевы, а после переглянулся с ним, уточняя, не отрывая взгляда. - Почту за честь. Но разве это такая редкость? Мне казалось, Его Величество обладает весьма дружелюбным и приятным нравом. Что ж, одной крохотной тайной стало меньше: "Святая Катари" не приносила себя в жертву, наоборот, следовала зову собственной души и судьбы. - Это так. Но с новыми людьми... и зверьми он сходится не так уж часто, за редким исключением. Хотя, вашему отцу он показался уже на первой встрече, а ведь кардинала сторонится до сих пор. Она разом расслабляется настолько, что Эстебан почти видит, как осыпается бабочкиной пыльцой с неё жертвенный флер. Оглядев её, переставшую таиться, точно цветок, в тени, и трагично взмахивать ресницами, он опускает на секунду собственные веки, кивая, и, подчиняясь едва ощутимому царапанью когтей, подходит ближе, протягивая, подставляя удобнее руку, позволяя Берхарду спуститься по ней к своей госпоже, уютно, точно котёнок, устроившись в её ладошках клубком. - Вы рады этому, Ваше Величество? - Безусловно. - улыбается та, а Колиньяр не может отделаться от размышлений, на тему того, какой гадю... эээ... какую форму имеет её душа. Уж слишком у Берхарда человеческие, а у неё - змеиные глаза. Эстебан снова косится на Берхарда, но тот лишь топчится лапками, взмахивая толстеньким хвостом. Женщины. - А ещё больше я рада буду, когда ты исполнишь мою волю. - улыбается королева ещё шире, и Колиньяр лишь выдыхает, делая очередной почтительный поклон. - Я полностью в вашем распоряжении, Ваше Величество.

***

Он слабо помнил о том, как добрался до особняка коменданта, и пришел в себя лишь когда служанка, забравшая шляпу, сообщила, что его ждут. И верно, в гостиной, куда уже принесли закуски и вино, его встретила фигура в цветах дома Фукиано, что даже встав во весь рост едва доставала макушкой до его плеча. - Луитжи. - Эстебан, облегченно выдохнув, прошел к другу, сердечно его обнимая. - Какими судьбами? - Чужими стенаниями на тему твоей возможной кончины. - выдохнул тот, похлопывая того по спине, чтобы медведь прекратил ломать его рёбра и отпустил. Отстранившись, Фариани посмотрел на него с без меры мягким, но праведным укором, настолько справедливым, что Колиньяр отвёл взгляд: - Ты давно с другими встречался? - Я писал им! Даже совсем недавно! - То-то они меня из самого Эрсторена заставили тащиться, лишь бы проверить, не пора ли одарить их бусинами Эстебан прикусил губу, почувствовав укол вины и жестом предложил Луитжи садиться. С этой стороны он действительно поступил с друзьями... не очень хорошо. Честно говоря, не всех из своей компании в Лаик он мог назвать друзьями, больше приятелями, но раз они смогли привлечь на свою сторону Луитжи, значит, действительно беспокоились. Фариани не был ни воином, не хитрецом, но он действительно был давним другом Эстебана, ещё с тех пор, как служил пажом при его деде, маркизе Фукиано. Он не отличался силой или внешностью, кроме роста, но обладал необычайной преданностью и умом, который и позволил ему стать кем-то, ближе всего подходящим на роль своего ученика. Ну а о его верности говорило то, что он продолжал быть Эстебану другом, хотя именно тот, своей просьбой деду о помощи Окделлу, лишил его возможности стать оруженосцем в день Святого Фабиана. - Всё ещё думаешь, что они тебя не примут? Эстебан отвел взгляд ещё сильнее, но признал: - Я сам себя только начал принимать. Как я могу требовать того же от них? Луитжи посмотрел на него, как на идиота, но Эстебан не заметил этого, занятый тем, как носок собственного сапога ковыряет ковёр. Послышался выдох. - Создатель, а я уже почти забыл, какой же ты в некоторых делах дурак и ребёнок. Эстебан, да всем плевать будет! Зверя Души и Супруга никто опорочить не посмеет, его же клирики первым делом заклюют! Эстебан сгорбился, втягивая голову в плечи. По-детски честное "даже если это Ричард Окделл?" застряло в глотке комом. Нет, он не стеснялся и не стыдился Ричарда, он... Стыдился себя. За восемь поколений, половина представителей его рода намертво вписала себя в истории и легенды Талига, оставшаяся - просто служила верой и правдой до скончания дней. И теперь, зная свою судьбу, будучи с ней знакомым, и близко, он просто не знал, чем это заслужил, что предстоит, чтобы быть рядом? Нет. Он должен перестать так думать. Он должен верить. В Ричарда... и в себя. Это судьба, и они с ней справятся, иначе и быть не может. Эстебан выдохнул, после чего повернулся к другу, со слабой улыбкой произнося: - Дай мне ещё немного времени, я... я всё расскажу вам, честно. - Конечно. - кивнул Луитжи. - Обязательно расскажешь, даже если это будет в следующий раз. - В следующий раз? - Ну да. Поднимайся. - на недоуменный взгляд, вскочивший, точно закатный попрыгунчик Фариани фыркнул: - Даже не думай, что я тебе позволю киснуть тут дальше! У господина я уже тебя отпросил, так что, мы идём пить! Ну, и успокаивать остальных, я еле-еле удержал их от истерики в одиночку!

***

Эстебан был рад встретиться с друзьями, честно. Но первая встреча за этот день изрядно его вымотала, не говоря о том, что он размышлял над тем, как выполнить приказ королевы. И стоит ли исполнять его вообще. Не каждый день королевы предлагают становиться своими любовниками, пусть и фальшивыми. Любопытно... ей Алвы мало, или это для того, чтобы насолить ему, напомнив, что на Первом Маршале свет клином(или хотя бы королевский будуар) не сошёлся? Нужно будет переговорить с отцом. Завтра же. Но пока, для свежего взгляда, можно посоветоваться с Луитджи. Друзья, успокоенные тем, что он не скончался, проявив излишнее рвение в службе, после нескольких вопросов, повинуясь легкой усталости на лице Эстебана и командирскому взгляду Заля, расположились вокруг них, дожидаясь заказанного. Беседа, сначала тихая и мирная, набирала громкость, чем больше вина оказывалось на столе. В какой-то момент, Эстебан даже себя не смог услышать, и повернулся к остальным, чтобы уговорить их быть потише, но не успел. Послышался скрип стульев, шаги, а затем он увидел, как удивленный Северин стремительно падает на стол, сметая половину блюд на пол и брызгая кровью. А секунду спустя прозвучал разъяренный и до боли знакомый голос: – Полагаю, всем все ясно. Я готов драться, как со всеми вместе, так и по очереди в том порядке, который вы установите. Когда господин Заль придет в себя, засвидетельствуйте ему мое почтение и передайте, что я встречусь с ним в любом удобном для него месте в любое удобное для него время. Надеюсь, долго ждать мне не придется. Мы с кузеном будем через улицу в «Праве господина» и... Ричард смолк, от яростной красноты переходя к мертвенной близости так стремительно, что Эстебан за него волноваться. Злобу в его взгляде тут же сменила боль и тоска. Тело рвануло вперёд, удержать, поддержать, но он остановил себя, лишь замер в нескольких шагах от него. Сердце билось оглушительно, не давая разуму и секунду на спокойные размышления. Эстебан оглянулся на Северина, что сидел на полу, прижав к разбитому носу платок, унимая кровь, на бардак, на сжатые кулаки товарищей и, поджав губы, сделал единственное возможное: - От лица своего и своих спутников, я принимаю ваш вызов, герцог Окделл.

***

Едва Окделл со своим сопровождающим скрылись, Эстебан сел обратно на своё место, хмуро оглядывая притихших товарищей. Вздохнул, останавливая взгляд на Северине, припечатывая: - Если бы ты не пострадал, Северин, я бы сам тебе врезал. - Но Эстеба... - Молчать. - тот не поднимал голоса, не кричал, слово дурного не сказал, но у Заля перехватило в горле от одного его взгляда: пристального, не мигающего, по-звериному сверкающего в глубине зеленью. - Своё ты, судя по всему, уже сказал. И если на этой дуэли тебя убьют, мой дом не будет поддерживать твой род, поскольку умрешь ты по собственной вине. Северин вспыхнул, но кивнул, замолчав и повесив голову. Кажется, до него только сейчас начало доходить, во что он вляпался. Смерти он не боялся, но то, что после его гибели род снова останется без главы, теряя силу, как это было после внезапной гибели отца... Нет, этого он не мог допустить. Не мог позволить матери и сёстрам снова проходить этот кошмар, как и взваливать на младшего брата такую ношу. Эстебан отвёл от него взгляд, поворачиваясь к другому. - Анатоль, из-за чего вообще всё началось? В Анатоле, как и в Луитджи, Эстебан не сомневался. Мей был верен, хоть и не ему самому, но его роду, как вассал Колиньяров. Другое дело, что его влияния, из-за не такого уж и благородного происхождения и отсутствия заметных богатств, не хватало, чтобы иметь авторитет в их компании. Поэтому, он был больше наблюдателем и слушателем, чем активным участником, вмешиваясь лишь когда было необходимо. Как подозревал Эстебан, сегодня он просто не успел остановить остальных. Анатоль, прикусив губу, очень неловко начал свой рассказ. Луитджи тихонько охнул, явно сдерживая ругательства, а Эстебан лишь строже сцепил челюсти, так, что выступили желваки на скулах. В затылке ожившим спрутом начала возникать мигрень грядущих бед. - Ну что я могу вам сказать? - на выдохе, хрипло, с медовым оскалом произнёс он. - Судари, вы - идиоты! Пожалуй, мне стоит поблагодарить герцога, а не обсуждать с ним условия дуэли, потому что умерев на ней, вы ещё можете сохранить свою честь, в отличии от казни на плахе, если бы ваши слова услышал кто-либо ещё! - прошипел он, заставляя остальных вздрогнуть от неожиданной отповеди и злости, после чего встал, забирая свою шляпу и плащ. Казалось бы, такая мелочь, слухи да хула, обычное дело, но... Эстебан слишком хорошо знал, насколько опасными могут быть слова. А за клевету на эория, да ещё и в связи с венценосной четой, действительно можно было угодить как минимум в Багерлее, если не на плаху. Отчасти, Ричард оказал им всем большую услугу, лично выступив в защиту своей чести. Тот же Джастин - были некоторые слушки, но слухами они стали лишь после его смерти. И, видимо, Алва очень сильно кому-то насолил, раз уже второго его оруженосца хотят уничтожить. ... Или не оруженосца, а его самого? Если Первый Маршал даже одного человека, взятого под свою ответственность, не может сохранить живым, да ещё и второго, за такой короткий срок... есть смысл задуматься, а может ли он вообще выполнять свои обязанности? Эстебан покачал головой, натягивая перчатки. В совпадения он уже не верил, в не настолько удачные и столь массовые разом. Возобновление слухов о Джастине, с новыми подробностями, предложение королевы, "случайная" встреча с Окделлом... - Северин, откуда ты вообще услышал подобную чушь? Тот поднял на него взгляд, тихонько гнусавя о том, что "фрейлины болтали" и Колиньяр снова закатил глаза. Фрейлины. Ну кто бы сомневался, наверняка ещё и самой королевы, а не кого-то из королевских родичей, потому что старшая сестра Северина как раз состояла в свите Катари. И была одной из самых больших сплетниц, какую знала Оллария. - Луитджи, остаешься с ними и как можно подробнее и проще поясняешь, чем всем нам грозит сегодняшний вечер. Я и Анатоль отправляемся к Окделлу, и, - Создателем вас заклинаю! - ни во что не ввязывайтесь, пока я не вернусь! Путь был недолгим, поэтому, прошло всего пара минут, пока они не оказались перед дверью в номер, где хозяин расположил Ричарда и его спутника. Эстебан собирался за это время взять себя в руки, но мысли, догадки, опасения настолько его всполошили, что тявкающей собачонкой вьющийся у его Суженного Ларак вывел его из себя окончательно. Сил разбираться ещё и с ним, у Эстебана не было, поэтому он буквально за шкирку выпроводил его прочь, кратко сообщив Анатолю, чтобы тот не пускал его внутрь и подслушивать не давал. Дуэль - дело личное, можно сказать, интимное. И лишь они остались одни, убедились, что целы, что живы, взглядами пересеклись, как рванули навстречу друг-другу. Эстебан первым схватился руками за чужие предплечья, чувствуя, что даже от этого, через несколько слоёв одежды, дрожит струна нескрепленной связи, с оттягом отдаваясь в рёбра. - Ты... ты в порядке, не поранился? - Эстебан беспокойно, одной рукой коснулся сначала его руки, той самой, что нанесла удар, а затем и лица, поворачивая к себе, проверяя, и лишь потом облегченно выдохнул. Ричард поневоле улыбнулся, прижимаясь щекой к его ладони. - Нет. Со мной всё хорошо, но... Эсти, как... что мы... - Молчи. - затряс тот головой, жмурясь. - Прошу тебя, молчи! Сегодня было столько всего сказано... Ричард кивнул, ощущая, как Эстебан снова вцепился в его руки, и молча отвёл их к кровати, усаживая. Кажется, у них обоих сегодня был тяжелый день, настолько, что даже его сильному, дорогому, умному Эстебану требовалась передышка. Ричард и сам чувствовал, как у него вскипает голова. Он не до конца понимал, почему же так вспылил на чужие слова. Полгода в Лаик терпел, а сейчас - не смог? Или же, наоборот, потому, что его обвинил в связи с мужчиной, причем, с мужчиной, что не являлся Эстебаном, и он, зная, кто является его душой, так разъярился? Лишь от мысли, что он может быть с кем-то другим? Пожалуй, да. Ричард уже... принял то, что Эстебан - его судьба. И как раз из-за этого, столь возмутительны были предположения и намёки на связь с кем-либо ещё. Лишь когда дыхание Эстебана выровнялось, от поднял голову, смотря на Ричарда. Тот улыбнулся в ответ, спрашивая: - Ты уже придумал, что мы будем делать с этой дуэлью? - Да. - и добавил, заставив глаза Ричарда полезть на лоб. - Ты меня убьёшь.