Неуставные отношения

— За мной!!! Плащ взметнулся, взвивая крылатую эмблему. Эрвин вскинул левую руку, указывая курс следующим за ним всадникам, и дёрнул поводья, заворачивая лошадь в направлении, которое указывал далёкий след сигнальной ракеты. Сзади раздавались тяжёлые шаги, треск кустов и деревьев. Девиант стремительно продирался сквозь редкий лесок на четвереньках, разинув зубастую пасть в безумном оскале. Леви сдавил пятками бока лошади, принуждая её скакать быстрее.  — Эрвин! — крикнул он в спину капитана. — Эй, Эрвин! Я могу…  — Нет! — приказал Смит, не оборачиваясь. — В бой не вступать! Леви цыкнул в сторону. Всего один титан; какой смысл загонять коней, удирая от него? Тем более, вчетвером. Он и в одиночку бы разделался с этой тварюгой — после долгой зимы пальцы просто зудели обхватить рукояти клинков и вырезать не клок мешка с опилками из манекена, а кусок плоти из ненавистного монстра. Но Эрвин приказал не останавливаться, и его мысли были для Леви недоступны.  — Капитан!!! — раздался сзади истошный женский крик. Обернувшись, Леви краем глаза увидел, что титан выхватил из седла Хельгу Хесс — одну из их сегодняшней команды. Девушка пыталась вдохнуть передавленными лёгкими, отчаянно дрыгала ногами в воздухе, стремительно поднимаемая вверх. Резко рванув поводья, Леви развернул коня.  — Эрвин! — рявкнул он.  — Давай! — крикнул Смит, тоже проносясь мимо, выхватывая клинки. «Черт бы тебя побрал, нет бы сразу дал мне завалить эту дрянь!» — промелькнуло в голове у Леви, и он пришпорил кобылу. Ловко вскочив в седле, выпустил тросы в лапищу титана, держащую Хесс, и уже в полёте вдел лезвия в рукояти. Резкий взмах, брызги горячей, бурлящей крови, треск перерезанных сухожилий — и пальцы твари разжались. Хельга выпала поломанной куклой, но успела выстрелить тросами; крюки впились в подбородок титана, и девушка обессиленно обвисла в паре метров от земли. Леви увернулся от пронёсшейся мимо второй лапищи, перерубая жирные пальцы, взлетел выше и с размаху обрушился на загривок, вспарывая мясистую плоть. Ноги титана подкосились и он начал заваливаться вперёд. Хельга вскрикнула, видя, что туша сейчас обрушится на неё, и Леви метнулся вниз, проклиная и Эрвина, и Бодо Ланса — последнего из их команды. Где этих двоих носило, он не представлял. Подхватив Хельгу на лету, он успел вынырнуть с ней из-под обрушившейся туши и опустил тело на траву.  — Цела? — бросил мрачно.  — Пока не знаю, — глаза девушки были расширены, в уголке рта алела струйка крови. Она попыталась приподняться на локтях, но не смогла и со стоном откинулась на траву. Леви вскинул голову в поисках капитана, и лишь теперь понял, что топот титаньих лап и их рёв не утих с кончиной девианта. Обернувшись, он увидел ещё четверых гигантов, несущихся сюда — а навстречу титанам скакали Смит и Ланс. В мгновение, когда Леви их заметил, Эрвин взлетел из седла, ловко увернулся под метнувшейся навстречу ручищей и, крутанувшись в воздухе вокруг титаньей туши, вспорол выпуклый загривок трёхметрового. Леви выругался и, свистнув кобыле, с разбега запрыгнул в седло. Мало того, что у них была раненая, так ещё и Эрвин полез в неравную битву. Сам ведь говорил — меньше, чем втроём, на титана не лезть. А в итоге полезли двое на четырёх тварюг — кто ж так делает?! Запоздало пришла мысль, что Смит мог заметить тех четырёх титанов гораздо раньше, и именно по этой причине приказать не останавливаться для боя. Но сейчас обдумывать это было некогда. Вжавшись в шею лошади, Леви нёсся наперерез, надеясь лишь, что успеет до того, как этих двух кретинов сожрут. Деревья там были выше, давали возможность для манёвров. Сражаться, цепляясь за одних титанов, всегда было менее удобно. Одного, самого мелкого, Эрвин свалил сразу, но оставались два семиметровых и один десятиметровый. Три пасти, шесть ручищ, пытавшихся ухватить две маленькие фигурки, мельтешащие меж ними. Десятиметровый выдался особо резвый, пытался даже хватать разведчиков за тросы.  — Я отвлеку! Руби! — услышал Леви голос Смита. Эрвин крутанулся перед самым крупным, приземлился на голову семиметровому, собираясь рубануть, но едва увернулся от ручищи третьего титана. Перед глазами Леви уже взметнулось пламя погребального костра, и он пришпорил взмыленную лошадь. Ланс ловко выхватил кусок из холки семиметрового, заякорился за дерево, оттуда взлетел на загривок десятиметрового и рубанул, но как-то неудачно. Одно из лезвий встряло в плоти, и он потратил лишнюю секунду, пытаясь вытащить клинок из шеи титана. Лишняя секунда оказалась роковой — на парня обрушилась лапища, прихлопнув на спине, словно комара, поймала за ногу и жадно, смачно направила в широкую пасть. Зубы сомкнулись, с отвратительным хрустом перемалывая кости; во все стороны брызнула кровь. Эрвин, бросившийся было наперерез, едва не оказался заглочен семиметровым, уклонился, вильнув вбок, но десятиметровый, протянув руку, поймал его за трос, дёрнул, скаля пасть в довольной гримасе. Меж зубов титана, по губам и подбородку стекали ручьи тёмной крови. Леви, подскакав, вылетел из седла, подобно запущенной стреле. Быстро, стремительно крутанулся вокруг титана, цепляясь всё выше; заметил, как Эрвина вздёрнули за трос над пастью, словно вишенку на палочке. Впился крюками в запрокинутый затылок твари, понёсся навстречу. Ему казалось, что он слишком медленный, что время играет по нечестным правилам, что каждый удар бешено колотящегося сердца тягуче расплывается на добрые полчаса, и это было недопустимо, немыслимо, от этого хотелось выть и кромсать самого себя, если бы такие действия хоть немного помогли ускориться. Прошла всего секунда — но Леви показалось, что он провёл не менее часа в этом полёте, мучительном, жестоком, между жизнью и смертью Эрвина, и он видел что-то незнакомое в расширившихся голубых глазах. А потом клинки привычно вспороли плоть, вырубая ровный кусок, и время понеслось своим чередом. Титан булькнул гортанно, взмахнул рукой, падая, и по инерции отшвырнул Эрвина на дерево. Тот выпустил второй трос, пытаясь уклониться от ствола, но не успел, напоролся на сук и свалился вниз, на траву, безвольной кучей. Леви стиснул зубы, метнулся к последнему, семиметровому, вихрем пронёсся у него по протянутой уже руке и выхватил шмат из загривка так легко, словно отломил ломтик хлеба за ужином, а не свалил гигантскую тварь. Иногда он сам удивлялся этому. Но чаще — попросту не обращал внимания. Титаны были врагами. Убивать врагов — естественно. А убивать врагов Эрвина — стало смыслом и целью жизни. Приземлившись на траву и вложив лезвия в ножны, Леви помчался к лежащему под деревом телу Смита, моля лишь о том, чтобы тот оказался жив. Выхватив из-за пояса ракетницу, выкрутил регулятор и выпустил в небо сигнал призыва о помощи. Эрвин был ещё жив, хоть и дышал тяжело и хрипло; на боку у него расплывалось тёмное кровавое пятно. Упав рядом на колени, Леви развернул его лицом вверх.  — Не умирай! — выдохнул он и не узнал собственный голос, полный боли и ломкого отчаяния. — Эрвин! Слышишь?! Не умирай!!! Эрвин нащупал горячей, окровавленной рукой его пальцы и крепко сдавил их.  — Всё хорошо, Леви, — чуть слышно произнес он. — Со мной всё хорошо…  — Нихера не хорошо!!! — сдавленно прошептал Леви и склонился, прижимаясь лбом к его лбу. — Ты обещал выжить! Сегодня утром ты обещал мне, что выживешь!!! Кому же я буду писать претензии, Эрвин?! Кому же я буду носить чай вечерами? Ради кого я буду жить?! Эрвин, ты слышишь?! Эрвин?! Эрвиииин!!! * * * Тишину нарушил нерешительный скрип двери. Беззаботные, безразличные к жизни и смерти пылинки медленно кружились в солнечных лучах, оседали на каменных плитах пола. Леви на мгновение замер в проёме, словно не решаясь войти в помещение, и в глазах его отражалась такая боль, что солнцу, должно быть, стало стыдно светить столь беспечно и радостно, когда у кого-то в душе разлит подобный мрак. Медленно, нерешительно приблизившись к кровати с лежащим над ней телом, Леви остановился. Свёл тонкие брови, закусил губу, с горечью всматриваясь в неподвижные черты бесцветного лица.  — Эрвин… Ты же обещал, что выживешь… — пробормотал он потерянно. Голос дрогнул, и он умолк, отводя взгляд.  — Я выжил, — откликнулся Смит со слабой улыбкой. Леви втянул воздух сквозь стиснутые зубы и, размахнувшись, врезал Эрвину по челюсти.  — Ты, блин, напоролся брюхом на сук!!! — рявкнул он, нарушая тишину лазарета. — Кто так летает?!  — Я пытался увернуться, — так же спокойно ответил Эрвин. — Расслабься. Всё в порядке. Всю дорогу до Марии Леви сидел рядом с ним в телеге, преданно держал за руку и со злобой приказывал выжить. Эрвин устал его разубеждать, что он в порядке — ну, или почти в порядке. Если честно, он и сам не был уверен, что дотянет до госпиталя — то и дело терял сознание, а кровищи натекло целое озеро. Эта кровь до сих пор бурела на плаще, рукавах и брюках Леви, который даже не сходил переодеться, пока Эрвина штопали в операционных покоях.  — Врачи сказали, к лету буду как новенький, — негромко добавил Эрвин. — Не о чем волноваться.  — Конечно, бля, не о чем! — рявкнул Леви, пугая других больных, лежащих на соседних койках. — Если б не я, от тебя бы вообще одна ступня осталась!!! А он лежит и говорит, что всё чудесно. Оптимист хренов!!!  — Я на успокоительных отварах, — пояснил Эрвин. — И на обезболивающих. И на чём-то ещё. Но всё правда отлично, Леви. Не сердись так. Ты ведь будешь меня навещать?  — Тц, — только и сказал Леви, складывая руки на груди и, подойдя, понизил голос. — Я собирался навещать тебя здорового. С куда более интересными целями, чем менять за тобой судно. Но ты, Эрвин, как обычно, всё похерил. Эрвин поймал его недовольный взгляд своим, спокойным и затуманенным травяными настоями. Снова вяло улыбнулся. Леви цыкнул и обернулся. Окинул мрачным безэмоциональным взором покои, полные раненых солдат. Одни балансировали на зыбкой грани между жизнью и смертью — пологи их коек были задёрнуты. Другие, отделавшиеся ушибами или переломами, лежали, читая книги, или тихонько переговаривались между собой. Они явно считали себя счастливчиками. Кратко и резко вздохнув, Леви стащил с себя сапоги и присел на свободную койку рядом с Эрвиновой. Подтянул ноги на серое шерстяное покрывало.  — Скажи что-нибудь, — попросил он, помолчав некоторое время. Как будто нуждался в звуке голоса, чтобы верить, что его капитан действительно жив. Эрвин повернул голову, прижался щекой к подушке.  — Ты весь чумазый, — произнёс он сонно.  — Это я в тебе… — бросил Леви, недовольно хмурясь. Брезгливо поморщился. — В крови твоей.  — Смой, — попросил Эрвин и едва слышным шёпотом добавил. — Тебе не нужно пачкаться моей кровью, чтобы я был рядом. Леви вскинул на него сверкнувшие глаза, взволнованно поджал губы. Обернувшись и убедившись, что мало кому интересен, перебрался на край кровати Эрвина и сноровисто задёрнул шторку ширмы. Устроился в ногах, довольный и полный оживлённого нетерпения.  — Выздоравливай, Эрвин, — сказал он и задорно потрепал колено Смита через тонкое покрывало. — И я тоже буду рядом, сколько смогу. Эрвин, чувствуя себя очарованным, смотрел на него с тёплой благодарностью. Его всякий раз завораживало, как менялся Леви, оставаясь наедине с ним — сбрасывал маску мрачного равнодушия, оживал, а пустые глаза вспыхивали и загорались. Но лишь сегодняшним утром Эрвин убедился в причине таких преображений.  — Спасибо, — произнёс он, пытаясь вдохнуть в это слово всё, что испытывал, но прозвучало слишком кратко и просто, и он добавил чуть тише, но бесконечно искренне: — Я правда тебя люблю. Леви нахмурился, побледнел, поджал губы, будто бы разозлился, но уши предательски налились краской. Он отвёл взгляд и недовольно заморгал, словно полагая, что ему послышалось. Эрвин только улыбнулся и сильно пожалел, что не может сейчас сесть и обнять этого человечка.  — Это ты на болеутоляющих порошках распелся, — решил, наконец, Леви, снова вперив в него сердитый взор.  — Нет, — Эрвин слегка качнул головой. — Действительно люблю. И уже давно. Леви съёжился, помрачнел, словно каждое признание было для него ударом, отбить которые ему не удавалось, уклониться от которых он не умел. Он приподнялся, собираясь слезть с койки и уйти, но в этот момент снаружи приблизились чьи-то шаги, и шторка тихо отодвинулась.  — Смит, как себя чувствуешь? — спросил Шадис, увидев, что Эрвин не спит, и заглянул внутрь. И тут же уткнулся взглядом в грязного хмурого Леви с красными ушами, сидящего у Эрвина в ногах и по-прежнему скребущего пальцами колено своего капитана сквозь покрывало.  — Я в порядке, командор, не стоит беспокойства, — безмятежно ответил Эрвин, поднимая немного мутный взор на Шадиса. Вяло подтянув руку, приложил кулак к груди.  — Да не надо, — Кит отмахнулся. — Кому нужны эти формальности в лазарете. Снова покосившись на встрепенувшегося Леви, он устало вздохнул.  — Неуставные отношения, командор, — пояснил Леви с едва заметной ухмылкой. Шадис прикрыл глаза, почесал узкий заросший подбородок.  — Там похороны, тут свадьба… — проворчал он. — К чёрту эту разведку. Пора на пенсию. Вышел и задёрнул за собой шторку.