amor fetters tempus

                  Сяо Чжань резко распахнул глаза в ужасе. Комнату освещали раздражающие утренние лучи, от которых рябило в глазах. За внезапным подъемом последовала вполне ожидаемая резкая боль в висках и дурное настроение на неизбежно наступившее утро. Сяо Чжань ненавидел подобное начало дня. Быстрое сердцебиение, звон в ушах, прерывистое дыхание, холодный пот, струящийся по спине. Паника. Ему требовалось пару минут, иногда и пару десятков, чтобы восстановиться от цепенеющего страха и начать функционировать. Настроение стремительно падало, а солнце раздражающе продолжало светить в глаза. Сяо Чжань, задернув занавески, погрузил комнату в приятную расслабляющую темноту. Он вернулся в кровать и устало вздохнул. Столь болезненное пробуждение дело привычное, поэтому обезболивающие таблетки всегда лежали в его прикроватной тумбе с заранее приготовленным стаканом воды. Он посмотрел на будильник. Начало шестого. Попытаться поспать было бессмысленно, а собираться на работу еще рановато. Но пятнадцать минут можно еще полежать, пока стук в висках постепенно не утихнет. Он решил повторить свои реплики из новой дорамы, съемки которой должны начаться через несколько часов. Но, закрыв глаза, темные образы и страшные картины мешали ему сосредоточиться. Сегодня сон был куда реалистичнее и детальнее чем обычно. Актер, бросив неудачные попытки сосредоточиться, пошел готовить завтрак. Резкая боль сменилась ноющей, а затем вообще стихла. Насыщенные ароматы кофе и жареного хлеба расслабляюще подействовали на хозяина квартиры. Раздражение постепенно отступало. Ковыряясь в тостах, он задумался о работе. Новый проект, новые лица. Сяо Чжань до безумия любил свое дело, всегда отдавался ей целиком и полностью, часто работая сверх нормы. А как иначе? Он звезда, медийная личность, пример, с которого берет подрастающая молодежь. Закрыл квартиру, а после набрал номер Ван Чжочэна: — Надеюсь, не разбудил, — Сяо Чжань услышал ворчание и усмехнулся, — я хочу прогуляться перед съемками. И как ты уже догадался, можешь за мной не заезжать. — Недожавшись ответа, предупредил. — Благодарю за вольную, — съязвил собеседник, — и тебе не сдохнуть. Чего в такую рань поплелся? — Да, пончиков захотелось. — Или же напарника, уплетающего сладкое? Сяо Чжань раздраженно фыркнул, у него не было настроения на пошлые шуточки. — Ладно, я понял. Не в духе. Встретимся на площадке. Не забудь маску и мне парочку шоколадных. — Чжочен громко зевнул, причмокнув, и только после сбросил вызов. Головная боль решила сжалиться, а вот паршивое настроение и паника отступать не собирались. Маленький зверек внутри аккуратно расчесывал нарастающую необъяснимую тревогу. Было тяжело дышать. То ли маска мешала, то ли по-летнему душный воздух. Апрель как-никак. На площадке было тихо. Рабочий персонал лениво расставлял последние элементы декораций, устанавливал свет и камеры. Несмотря на суету было комфортно и спокойно. За долгие недели, что они проводили в тренировочных залах, неловкость сменилась домашним уютом. Сяо Чжань взглянул на часы. Визажисты придут через полтора часа, чтобы превратить их в заклинателей из прошлого. Сяо Чжань им не завидовал. Долгая и скучная это работа — приклеивать волосы, да наряжать их в многослойные одежды. Хотя он еще вчера долгие часы учился сидеть на коленях с приставленной палкой к спине, чтобы выдрессировать идеально ровную осанку. Дойдя до своей гримерки, он искренне удивился, когда увидел Ван Ибо, который со сценарием в руках проговаривал свои реплики. — Все пытаешься выучить свои «Вэй Ин» и «Мгх»… — попытался пошутить Сяо Чжань. — Чжань –гэ, — просеял коллега, поднимая взгляд на вошедшего, — не все столь профессиональны, как ты, чтобы быстро выучить громадные монологи. Сяо Чжань тяжело выдохнул. Да, его монологи отличались объемом и сложностью формулировок. Последний месяц был тяжелым испытанием для его памяти. Он поставил коробку с угощением на стол и пошел заваривать себе кофе, а для Ван Ибо чай. Последние две недели они проводили много времени вместе. Тренировались, изучали предписанный этикет, репетировали и разговаривали в гримерке, пока визажисты и костюмеры кружили вокруг них. Несколько раз пропустили пару стаканчиков после работы. Ван Ибо притягивал взгляд. Он был отлично сложен и очень красив, незаконно красив, как писали его фанатки. Сяо Чжань был частым гостем на фан сайтах, где все боготворили своего кумира. Он был согласен со всеми хвалебными и лестными комментариями, но сильно огорчался недопустимыми пошлостью и похабностью в адрес своего друга. Его сильно расстраивало, что за его шикарной оболочкой мало кто видел, насколько парень был умен и начитан, каким интересным собеседником, заботливым другом и внимательным коллегой он был. Не понимал, как можно ощущать себя настолько уютно рядом с малознакомым человеком. Он поражался, способности Ибо располагать к себе людей. Чайник выдернул его из глубоких раздумий. Сяо Чжань вздрогнул от неожиданности. Его пугала нарастающая заинтересованность своим напарником. Но ничего с этим поделать не мог, да и не хотел. Поставив чашки на стол, он повернулся к Ибо. Его карие глаза устало вглядывались в текст, создавалось впечатление, что ночью он не сомкнул их. От этой мысли пробежала неприятная дрожь. — Веселая ночка? — попытался выдавить из себя улыбку Сяо Чжань. — Совет от, как ты выразился, «профессионалов», спи перед утренними съемками. Хотя он прекрасно понимал, что юному дарованию в мире шоу бизнеса это знакомо ничуть не меньше, чем ему самому. — Хахза, — золотые вкрапления весело загорелись, как только Ван Ибо поднял взгляд. — Нет, точно не веселая. Скорее кошмарная. — Кошмарные? У тебя все хорошо, Боди? — Чжань- гэ волнуется обо мне, для меня это очень много значит, — Ван Ибо принялся завтракать чаем с пончиками, оставив озадаченного коллегу без ответа.