Rufus Albus Nigreos

— Я бы точно закадрила Сириуса, — сказала Рина, стряхивая пепел с сигареты. Платиновая блондинка с перепаленными домашними покрасками волосами куталась в тяжелую черную шубу, стараясь не подпалить ее неаккуратным движением руки. — О Боже, он меня так раздражает, — Ева выхватила сигарету у подруги, наполняя легкие табачным дымом, — Он ужасно самодовольный, эгоцентричный и… — И длинноволосый мерзкий красавчик. Да-да, это понятно, но для меня этого более, чем достаточно, — Рина обхватила бледное запястье девушки, затягиваясь из ее руки, и со слегка ехидной ухмылкой вытащила сигарету зубами обратно, чуть не опалив при этом пальцы Евы. Девушки сидели под окнами одного из многих общежитий города. Обшарпанное, но уверенно стоявшее с довоенных времен, здание до сих пор вмещало в себе не меньше пяти-шести сотен приезжих студентов каждый год. Грязный снег, разбросанный по редким клумбам и под бордюрами, напоминал о почти схлынувшей зиме. — Ох, он же на всю голову двинутый. Далеко не такая лапочка, какой Джоан пыталась показать его в воспоминаниях старого Сириуса. — А как же фанонная интерпретация? В ней-то он точно очень даже симпатичный, — немного похабно улыбнулась блондинка. Ева закатила глаза. То, каким рисовал Сириуса фандом, было больше похоже на сердцееда, а не на кобеля, как бы его назвали в наших суровых реалиях. Сириус, каким бы симпатичным или заводным он ни был, явно парень не для отношений. Его потолок, причем с большим прыжком, — это друзья с привилегиями, хотя даже такое времяпровождение скорее всего было бы ему в тягость. Это девушка и озвучила. Но переубеждение собеседницы не входило в планы Евы и было бы заведомо проигрышной партией. — Если уж выбирать среди Мародеров, то Римус самая привлекательная мишень, — затушив бычок о лавочку и выкинув его в ближайшую клумбу, она не обратила внимания на тяжелый вздох подруги, которая всегда искала урну, и продолжила свою мысль. — А что? Он милый, спокойный, любит читать. Уверена, мы бы с ним сошлись. — Может быть, тогда бы ты отстала от меня с трехчасовыми обзорами на каждую прочитанную книгу. Все были бы в плюсе, — Рина перекатила новую сигарету между пальцами, готовясь защищать очередной свой аргумент. — Но ты хоть представляешь какая гремучая смесь получилась бы из нас с Сириусом? Да мы были бы самой взрывоопасной парой Хогвартса. А Выручай-комната была бы все время занята…- обе девушки громко засмеялись над пошлым подтекстом этой фразы, пугая проходящую мимо женщину с ребенком. — Вы бы разнесли Хогвартс по кирпичику! Каждый укромный уголок и ниша был бы осквернен вашими полуголыми телами! — Ева засмеялась еще громче заметив довольно-мечтающее выражение лица Рины. — Раздеваться нам будет необязательно, это во-первых. И я думаю мы бы умудрились подорвать его вместе с основанием. — Я в тебе не сомневаюсь. Старый фонарь, одиноко стоявший на углу пересечений улиц, давал не больше грязно-желтого островка света, так что студентки разошлись по комнатам. Подруги решили не испытывать судьбу без особых на то причин и не гулять наполненным не совсем вменяемыми личностями и просто бомжами районом в холоде и темноте, как на прошлой неделе. К добру или нет, но это был последний раз, когда они вместе пересекли порог общежития. *** Светло-зеленые стены общежития попеременно светлели и темнели от неполадок с электричеством. Люстры времен прошлого столетия откидывали изогнутые тени на пол от наполовину осыпавшегося стекла. Красноволосая девушка брела коридорами, не обращая внимания на все странности, ведь для нее это было обыденностью. Даже внезапно погрузившийся в темноту этаж навряд ли бы испугал Еву. После полугода жизни в этом девятиэтажном аду, с которого, иногда шутили студенты литературоведения, Данте и написал свой бестселлер, такие странности стали мелочами жизни. Кроме того, она явно была уверена, что спит. Тело не дрожало от холода, что произошло бы, пройдись она босиком и в одной пижаме по холодным полам старого здания. Ева завернула за угол, чтобы спустится на этаж ниже. Ночь во сне должна была быть не менее красивой, чем вне него. Лестницы вниз не оказалось. Верхний угол стены украшали ярко-красные буквы, которые девушке даже не нужно было читать. Свежая надпись «ПАЛІННЯ ЗАБОРОНЕНО» на украинском языке и то же самое чуть ниже, только полустертое и на русском. Они успели высечься у нее в памяти после тех нескольких раз, когда вахтерша ловила ее с ребятами за курением в коридорах. Знакомый значок заставил девушку улыбнуться. Ее подсознание так четко нарисовало каждую выемку в стене, что если бы не отсутствие ступенек вниз, она бы подумала, что лунатит. Желание увидеть звездную ночь не стало меньше, поэтому Ева начала подниматься вверх. Каждый шаг будто отдавался тихим стуком в ее голове, маленьким щелчком выполненного действия. На четвертом этаже ноги будто налились свинцом. Сердце начало стучать быстрее и громче, заглушая звуки шагов. Ева уже не знала, зачем ей наверх, но упрямо продолжала двигаться, хватаясь за поручни, поднимая большую часть своего тела руками. Семёрка, нарисованная каким-то отчаянным художником, украшенная нотами и иероглифами, только подогрела стремление добраться до крыши. Аритмичный стук пульса в ушах прервали громкие шлепки тапочек по каменным ступеням. Подозрительная мысль закралась в сознание Евы, но не успела сформироваться достаточно, прежде чем ее перебил знакомый голос. — Открывайся, сволочь, — сразу за этим прозвучал характерный удар ногой по деревянной поверхности. Девятый этаж был намного светлее. За панорамным окном алел рассвет. Звёзды, которые так хотела увидеть Ева, почти полностью скрылись в солнечных лучах. — Открывайся, чтоб тебя! Голос Рины эхом отбивался от стен пустынных коридоров. Вынырнув из последнего лестничного пролета, Ева увидела подругу, планомерно бьющую ногами в дверь своей комнаты. Ее волосы были в таком творческом беспорядке, словно девушку за шкирку вытащили из постели. — Что ты делаешь? — реакция была замедленной. Будто желе только сгустилось от нахождения рядом другого человека. - Соревнуюсь с дверью в остроумии, блин, — Рина недовольно поджала губы. — Разуй глаза, Ев. Пытаюсь открыть дверь в комнату. Несмотря на явную физическую активность, щеки Рины не раскраснелись, как бывало обычно. Ресницы едва трепетали, моргая редко, скорее по памяти, чем по надобности. Громкие ругательства и крики должны были разбудить как минимум ближайших соседей, но все двери в коридоре были наглухо закрыты. Рина продолжала методические удары, не обращая внимания на застывшую в недоумении подругу. — А зачем? — вопрос звучал вполне логично, как минимум для Евы. Действительно, зачем мне попадать в свою комнату посреди ночи, — видя не изменившееся выражение лица красноволосой, Рина продолжила более мягким голосом, будто общаясь с ребенком либо с психически нездоровым человеком, не понимающим простейших человеческих команд. — Я хочу зайти в комнату, чтобы поспать еще несколько часов перед работой. Поможешь? Ева пожала плечами и выполняя просьбу подруги разогналась и врезалась в двери со всей мощью. Медлительность резко пропала, мир наоборот стал быстрее самой девушки. Левое плечо взорвалось неимоверной болью, будто его проворачивали во все стороны одновременно. Глаза заслезились от резкой вспышки. Последнее, что услышала Ева это грубый мат из-за спины в исполнении Рины. А затем глубокое ничто. И тишина.