Rufus Albus Nigreos

Гул. Давящий на виски гул в голове, будто она снова оказалась на дне морской впадины, только на этот раз без смягчающего снаряжения. Звон в ушах, выдававший пустоту в черепной коробке. Налитые свинцом легкие, забывшие как это — дышать в принципе и жадно пожирающие воздух одновременно. Рина не хотела открывать глаза. не хотела думать, не хотела дышать. Слишком большой дискомфорт для окаменевшего тела. Но ей не дали выбора — душераздирающий крик, — и рефлексы, опережающие команды мозга, уже подняли ее на ноги. Мужской отборный мат перезапустил сознание менее, чем за секунду. Рина дернулась к полоске света от полуоткрытой двери в ванную. Хаотичные попытки найти способ защитить себя и кричавшего закончились, когда рука схватила увесистую статуэтку с ближайшей тумбочки. Тело, еще секунду назад тонувшее в слабости, сейчас было натянуто, как струна. Рина мертвой хваткой вцепилась в свое единственное оружие, пока другой приоткрыла дверь. Ступни холодил кафель, хотя она четко помнила, что несколько секунд назад была в тапочках. Темно-зеленые и бархатистые, она купила их как только съехала в общежитие, чтобы иметь что-то совсем новое в студенческой главе жизни. Мысль о тапочках отбилась эхом от стенок сознания становясь фоновым звуком уступая место картине которая открылась перед ней. Взгляд размеренно стекал по фигуре мужчины, отмечая разницу в росте, спотыкнувшись об окровавленную пилу в его руке и ошалевшие глаза, устремленные на вторую участницу этого безумия, которая беспомощно дрожала в белоснежной ванной. Полуголая девушка — тот источник крика, который привел Рину посмотреть на сцену, развернувшуюся в ванной комнате. Сейчас же она не издавала ничего, кроме отрывистых вздохов. Спусковым крючком для пелены перед глазами стало, въевшееся в сетчатку глаз, рваное алое пятно. Оно властно завладело левой частью тела девушки, начиная с шеи, перетекая на грудную клетку и заканчивая свою нахальную композицию изгибом бедер. Антракт сознания. Шаг. Замах. Удар. Силы удара хватило, чтобы выбить дух из тела мужчины. Но кровавая сцена ещё не сыграла свою кульминацию. Падая, он другим виском задел раковину. И вот теперь красная жидкость утвердила свое господство в пределах этой скромной комнаты. Пелена приоткрыла дверь сознания в момент звонкого удара статуэтки об кафель. Первостепенная причина ее присутствия в этой комнатушке все ещё лежала в ванной. Рина потянулась к костлявой фигуре, а точнее к ее обезображенному плечу, откуда лился поток крови. Дверь приоткрылась и для подсознания. Опустив руку на плечо, зажимая рану, Рина начала что-то бессвязно бормотать, будто говорила во сне. Глухое спокойствие. Занавес. Девочка в ванной, чью рану она до сих пор зажимала одной рукой, смотрела на нее глазами полными непонимания и слез. Свободной рукой она начертила какой-то знак или руну, понять было сложно, и наконец-то опустилась на плитку рядом с плачущей девушкой. Чуть отойдя от недавно произошедшего нападения, Рина вглядывалась в лицо жертвы больного маньяка и все больше уверялась, что оно ей знакомо. Мертвенно-бледная кожа, прямой нос, серо-голубые глаза и ямочка на подбородке. Она точно знает кого-то с такими чертами лица Она знает… — Ева? — понимание затопило Рину с головы до кончиков пальцев. Голос звучал очень хрипло, и немного выше, чем она помнила, но этот голос явно принадлежал ей. — Это ведь ты, да? Какого блядского хера здесь происходит? Ева часто моргала и смотрела словно в никуда. Она заламывала пальцы и дышала слишком поверхностно, чтобы кислород доходил до мозга в достаточном количестве. Обескровленные губы задрожали и Регина поняла, что паническая атака не за горами. Это явно не входило в ее планы. Принять на себя психологический груз происходящего можно было и позже, а сейчас ей нужен был холодный рассудок и хотя бы относительное спокойствие подруги, чтобы разобраться, что же, черт возьми, здесь все-таки происходит. Рука продублировала, будто уже успев выработать мышечную память, замах для отрезвляющей пощёчины. Животный страх в чужих глазах. Глазах Евы. Не чужих. Пелена вальяжно покидает сцену, оставляя разум пустым. Нападающий жест плавно, насколько это возможно, превратился в спокойно опускающиеся на плечи дрожащей девушки руки. Рина не без усилий выдержала зрительный контакт, который был пропитан ужасом. Ее причастность к этому была неоспорима, но совесть все равно не подавала признаков жизни. — Никакой истерики, — монотонный голос вполне мог сойти за успокаивающий, — Сейчас мне нужно твое полное присутствие. Паника откладывается на неопределенный срок, — Рина кивала после каждого слова, добавляя убедительности. — Хорошо? Ева быстро-быстро закивала, как болванчик на бардачке машины, что едет по одесским дорогам. Темно-русая челка упала ранее красноволосой девушке на глаза и это было еще одной странностью, которую Рина отложила в дальний ящик вещей, с которыми можно разобраться позже. Рина помогла встать окровавленной девушке, догадываясь, что она не станет принимать душ в комнате с еще теплым трупом. Они вышли обратно в каюту, держась друг за друга, как за спасательный круг. Еву трясло настолько сильно, что часть дрожи передалась и Рине. Усадив себя и трясущуюся подругу на смятые простыни, девушка дала им минутку тишины. Минутку для того, чтобы понять, что Еву только что чуть не расчленили наживую. Мысли даже и близко не укладывались в голове, они метались, будто запертые в клетке дикие птицы. Мерный шум волн и покачивание пола под ногами наконец-то пробились сквозь пучину одного большого некультурного шока. Покрутив головой по сторонам, пытаясь найти источник раздражающе спокойного звука, Рина наткнулась взглядом на круглое окно. Сквозь грубое стекло было можно было разглядеть несколько самых ярких звезд и блики маяка вдалеке. — Мы…на корабле? — вопрос был риторическим, но Рине было просто необходимо задать его вслух, чтобы уверится в реальности происходящего. Корабль. Море. Убийство. Смерть. Смерть. Смерть от ее руки. И первое, о чем она подумала после — это шум моря. Гребанного моря. Во имя всего святого и грешного, она только что хладнокровно убила человека одним ударом в висок. И даже после осмысления, ни истерика, ни паника не постучались в двери сознания. Единственное, что напоминало о жалких остатках человечности-дрожащие холодные руки. Однако их холод, в дуэте с леденящим рассудок равнодушием, иронично ставил под сомнения наличие жизни в этом пустом сосуде. Диссонанс, который никак не отзывался ни отвращением, ни ликованием. Пустота, не требующая у ее новоиспеченного «пристанища» ни оправдания, ни внимания. Продумывание плана действий на ближайший час прекрасно сотрудничало с равнодушием, ушедшим в фоновый режим. И пусть этот план не особо ей нравился, но все ощущения были слишком яркими для сна, а попадать в тюрьму из-за какого-то недоноска, пытавшегося убить двух несовершеннолетних девочек, она не собиралась. Как же ей хотелось закурить в этот момент. Просто подержать сигарету в руках тоже было бы неплохо. Тихо застонав, Рина закрыла лицо руками. Нужно избавится от тела, лежавшего в ванной. Господи Иисусе, она пережила много всякого дерьма, но такой опыт — впервые. Дрожь исходящая от полуистеричной Евы немного стихла. Рина понимала, что та сейчас никак не сможет помочь ей распилить труп и выкинуть его за борт. Скорее упадет в обморок и тащить уже придется два тела. Но оставлять ее в самокопании тоже был не вариант. Нет ничего хуже, чем остаться наедине со своими мыслями после такого, они просто сожрут Еву с потрохами и не подавятся. — Ева? — Рина немного скованно скользнула по руке девушки, отчего та подпрыгнула сантиметров на десять над кроватью. — Ты ведь меня слышишь? — она кивнула не задумываясь. — Я ухожу в ванную, а ты ищешь все, что может дать нам понять, в какую кроличью нору мы упали, хорошо? — она ничего не произнесла ни слова, но встала с кровати, открывая ближайший к ней сундук. Все смахивало на очень плохой розыгрыш. И декорации, будто из прошлого века, и паршиво прописанный сценарий данного действа. Если бы не реальная кровь, чуть ли не фонтаном бьющая из Евы, Рина до сих пор бы прорабатывала эту версию. — Если что кричи, хорошо? — Ева снова не ответила, стирая подсохшую кровь с руки покрывалом, которое, судя по всему, придется выбросить вместе с тем человеком. Рина зашла в некогда молочную ванную комнату. Весь пол был залит густой кровью. Будь она религиозной, она обязательно бы помолилась, чтобы потолок этажом ниже не покраснел. Но девушка не верила ни во что, кроме своих сил, так что не давая себе передумать, сразу ринулась в бой. Рина просунула одеревеневшие руки под мышки мужчины и с надрывным выдохом резко затащила его в ванну. Череп ударился о латунь с неприятным звуком. Руки раскинулись в стороны. Не боясь запачкать руки, она прощупывала его тело на признак чего-то, что пригодилось бы им с Евой больше, чем бесчувственному мешку с костями. В заднем кармане джинс оказался небольшой пакетик табака и бумага для самокруток. Рина с облегчением поняла, что таки сможет покурить в ближайшее время. Аккуратно вытащив портсигар из внутреннего кармана пиджака, она привычно запустила руку в волосы, запутавшись в длинных прядях. Ее ладонь встретили холодные капельки пота, проступившие на лбу. Перед тем, как раздеть его до нижнего белья, Рина нашла еще кошелек и пачку спичек. Пила, выпавшая из его рук после удара, оказалась аж под умывальником. Непривычная рукоятка обещала оставить мозоли на внутренней стороне ладони. Последовав примеру убийцы-неудачника Рина начала с плечевого сустава. Но каждый раз, как только она вроде бы находила правильный угол и что-то прорезалось на пару сантиметров, лезвие соскальзывало. Матерный шепот от неудач перерос в отборную брань, когда пила не просто соскользнула из пропиленового желобка, а проехалась по внешней части ладони, оставив глубокий кровавый след от костяшки среднего пальца до запястья. Девушка с приглушенным вскриком кинула орудием пыток в полуголое тело. — А мы не можем его целым выкинуть? — Ева выросла будто из-под земли, вещая милым, еще не прокуренным голосом, которого Рина ни разу до этого не слышала. — Чего, блять? — Обязательно его распиливать? Может просто срезать отпечатки пальцев, пробить легкие и слегка обезобразить лицо? — Ева явно чувствовала себя неловко, от чего сжимала и разжимала кулак. Кровь из поврежденной руки лится не перестала, как напрасно надеялась Рина. Она оторвала подол своей испорченной до безобразия ночнушки, перематывая свежий порез. — Срезать? Ты соскучилась по акционной колбасной нарезке из Пятерочки? Убей кабана и получи колбасу бесплатно? — А ты что предлагаешь? — Ева никак не отреагировала на эмоциональный всплеск. — Прижечь? — Рина подняла бровь. — Раскаленный нож к пальцу, это секунда дела. Ева зашла в каюту и вернулась обратно с ножом. Левая еще подрагивала, но правая вполне уверенно протянула его рукояткой вперед. Рина взяла, задав немой вопрос. Нашла в его портфеле. Там еще много чего интересного, — Ева неопределенно тряхнула волосами, — Не важно. Давай закончим с этим. Рина не стала переспрашивать. Оторвала еще один кусок ткани, кинула в раковину и подожгла. Нагрев нож достаточно, она отутюжила каждую из фаланг. — А что с лицом делать, Джек Потрошитель? — Помнишь первые дни в общаге? Каша из воспоминаний, разварилась полностью. Рина нахмурила брови, пытаясь выудить нужную частичку информации. Слишком вымотанная для такого действия, она вперлась в подругу взглядом, приглашая продолжить мысль, так как сама не смогла составить удивительную цепочку ассоциаций, к которой пришла Ева. Та закатила глаза, но продолжила. — Когда мы поджигали тараканов в твоем туалете. Чтобы хоть как-то от них избавится. — Где ты предлагаешь найти аэрозольный дезодорант? — задала логичный вопрос Рина, на что ей в руки тут же упал упомянутый предмет. — А хотя, я не хочу знать. Ева открыла дверь в ночь, хотя ночь как раз таки уже почти прошла. Не обнаружив за ней никого живого, она взялась за ноги тела, они с Риной быстрым движением, крякнув от натуги, перекинули его за борт. Девушки накинули сверху пиджаки, чтобы не светить окровавленными ночнушками на все судно. Рина достала из кармана портсигар неизвестного, нашедшего свой покой в морских глубинах. Достав оттуда две сигареты, заботливо завернутые красными пальцами несколькими минутами ранее, она протянула одну из них Еве, вторую зажала свои ми зубами. — Красивый рассвет, да? — прошептала Ева, выдыхая облачко дыма. — Да, — Рина поправила повязку на руке и пообещала себе больше никогда никого не убивать, если последствия придется разгребать самой. — Да, очень красивый.