Невеста Железного Дровосека

*** А потом он поднял голову и взглянул на Эми. Сколько времени прошло, прежде чем к ней вернулся дар речи, Эми точно сказать не могла. Наконец, она пробормотала: - Вы… Урфин, это вы… Урфин – Эми это поразило - был внешне совершенно спокоен. То ли научился мастерски скрывать волнение, то ли и впрямь был не слишком впечатлен неожиданной встречей с собственным прошлым. - Эми Ниммер. А с каких это пор мы с тобой на «вы», позволь узнать? Видя, что Эми, с трудом переводя дыхание, молчит, изгнанник снова заговорил, глухо и резко: - Я не знал, что это твой дом, Эми, а то, конечно, не стал бы стучаться. Прости, я сейчас уйду. - Н-нет-нет, - поспешно воскликнула Эми. – Что т-ты! Заходи, пожалуйста! - Вот спасибо! – искренне обрадовался гость, проходя в прихожую за хозяйкой. - А то уж больно надоело на земле ночевать, утра сейчас холодноваты. Я тебя не стесню – могу хоть на лавке спать, хоть на полу. Одеяло кинь, какое не жалко, и ладно. Идя следом за Эми, он вошел в кухню, остановился и присвистнул, обводя взглядом добротную небедную обстановку. - Ого! Впечатляет. - Это тетка отстроилась. Давно еще, до болезни - сразу после первой войны. Сказала - и прикусила язык. Но Урфина возникшие по его вине изменения в хронологии соотечественников, похоже, волновали сейчас куда меньше, чем здоровье Норы Ниммер. - Понятно, - проговорил он и добавил с вопросительной интонацией, неопределенно мотнув головой куда-то вглубь комнат: - А Нора…? - Тетя умерла, - объяснила Эми. – В конце прошлого года. Урфин просто кивнул, не сочтя нужным говорить слова неискреннего соболезнования. Он с интересом рассматривал кухню: дотронулся ладонью до гладкой полированной столешницы, провел по резной спинке высокого стула. - Хорошо у тебя, - сказал он, наконец. – И тепло, - и с этими словами Урфин, стащив с себя камзол, пристроил его на спинке одного из стульев. Под красным камзолом обнаружилась белая рубашка дорогого тонкого полотна, правда, весьма несвежая. - Ты есть, наверное, хочешь? – спросила Эми. - Не откажусь. - Я без тети Норы теперь не готовлю особенно – для себя-то одной… Есть хлеб, сыр, масло… - Эми открыла буфет. – А, могу еще картошки сварить. - Свари, - улыбнулся гость. Он сел на один из резных стульев у края стола и наблюдал за хозяйкой из-под полуприкрытых век. Эми разожгла плиту и присела к столу с кастрюлей и картофельным ножом. - Что у тебя с рукой? – спросил вдруг Урфин. - Пустяки, порезалась. - Дай-ка. – Урфин решительно забрал у нее картофелину и нож. – Я сам. Следя за ловкими движениями изгнанного узурпатора, Эми не удержалась от язвительного комментария: - Смотри-ка, не разучился, во дворцах-то! - Разучишься тут, как же, - немедленно отозвался Урфин с напускной ворчливостью в голосе. – Десять минут королем, десять лет нищебродом… Эми, подперев голову рукой, просто сидела напротив него и смотрела, как бывший король чистит картошку на ее кухне. На нее неожиданно навалилась страшная усталость, словно это она, а не ее гость, весь день мерила шагами дорогу, вымощенную желтым кирпичом. Раненая ладонь резко пульсировала. Урфин быстро справился с нехитрой работой, и Эми приняла кастрюлю из его рук. - Порежу помельче, - объяснила она. – Так быстрее сварится. - Ох ты, правда? - Урфин хлопнул себя ладонью по лбу. – Ну надо же. А я-то, дурак, всю жизнь прожил без этой премудрости! – глаза его смеялись. Эми тоже улыбнулась и почувствовала себя немного легче. - Руку покажи, - не терпящим возражений тоном сказал Урфин. Эми послушно протянула ему правую кисть. - «Пустяки», - передразнил гость недовольно. – Ничего себе пустяки! Вон какую новую линию жизни себе пропахала – через всю ладонь! Длиннющая… Бинт есть у тебя? Йод? Тащи. Пока Урфин бережно, но крепко бинтовал руку Эми, та смотрела в пол, не решаясь поднять на него глаза. Он стоял так близко, что она чувствовала исходивший от него запах давно не мытого тела и давно не стиранной одежды. И еще табака, что ли? Раньше он вроде бы не курил. Нет, пожалуй, просто дыма от лесных костров, у которых ему пришлось провести не одну ночь по пути из Фиолетовой страны. Внезапно она почувствовала на своем лице его взгляд. Эми вскинула голову. Он разглядывал ее в упор. - Что, постарела? – вырвалось у нее само собой. Урфин осторожно стянул узелком кончики бинта и выпустил руку Эми. - Да уж, не помолодела, чего лукавить, - сдержанно откликнулся он, не сводя с Эми глаз. – Да и я, наверное, тоже, а? Что скажешь? – добавил он с усмешкой, слегка отстраняясь от Эми, чтобы та могла его разглядеть. Эми впервые за вечер заставила себя посмотреть на него внимательно. Ох, постарел, да еще как! Лоб избороздили морщины, к тому же он очень сильно похудел, отчего щеки его совсем ввалились, а нос, и прежде доминировавший на этом лице, стал казаться еще длиннее. Черные некогда волосы, как инеем, подернулись сединой, а недельная щетина на щеках и подбородке была уже седой полностью. Только глубоко запавшие глаза оставались прежними, но в них появилось новое для Эми выражение. Не умея толком определить его для себя, Эми, тем не менее, чувствовала, что новое это выражение ей скорее нравится. - Урфин, - едва слышно проговорила Эми, мучительно подбирая слова. – Знаешь, я хотела сказать… все эти годы… сказать тебе… - но тут у нее за спиной раздалось резкое шипение, заставившее обоих подскочить от неожиданности. Эми охнула и бросилась к плите, которую бурно заливала выкипевшая из кастрюли вода. Орудуя тряпкой, Эми кусала губы. Момент, показавшийся ей таким подходящим для доверительной беседы, был безнадежно упущен. Не в силах вернуться к едва затронутой теме, она отвлеклась на хозяйственные хлопоты – накрыла на стол, достала масло и сыр, нарезала хлеб. Набрала воды в чайник и водрузила на плиту. Потом слила картошку и наполнила тарелку гостя. - Ты садись, ешь, я сейчас, - пробормотала Эми, торопливо покидая кухню. Об этой странной особенности Урфина она помнила крепко – тогда, годы назад, он был совершенно не в силах есть в ее присутствии. Те редкие обеды, на которые он бывал приглашен Норой, превращались для него в форменную пытку. Однажды, в особо доверительную минуту, он даже прямым текстом попытался объяснить Эми свою странность, путаясь в словах и безнадежно смущаясь, но Эми в общем-то кое-как поняла, и поняла, нужно сказать, в самом лестном для себя смысле. Конечно, он, должно быть, сам об этом давно забыл – вон как спокойно и уверенно держит себя теперь! Опыт управления государством определенно пошел ему на пользу - должно быть, нынешний Урфин очень удивился бы, если б Эми ему напомнила, и все же… все же… и все же Эми вышла из кухни. Выждав достаточно, по ее мнению, Эми вернулась к гостю, прихватив с собой коробку с нитками. Урфин и вправду уже справился с большей частью предложенной еды. Эми присела рядом за столом и потянула со спинки стула сброшенный Урфином красный камзол. Критически оглядев видавшее виды одеяние, Эми выбрала самую устрашающую прореху на левом плече и принялась рыться в коробке, подбирая нитку в тон. - Где ж это ты так ухитрился изорваться, - проворчала она, демонстративно просовывая через прореху всю ладонь с растопыренными пальцами. - На войне. На второй, - лукаво уточнил Урфин и поднялся, чтобы снять с огня чайник. – Чашки где у тебя? - На верхней полке. - Ты крепкий пьешь или нет? Забывать стал, смотри-ка. Зато точно помню, что без сахара, - разглагольствовал Урфин, наполняя свою и хозяйкину чашки. - А ты с сахаром – я-то, между прочим, все помню… Сахар в буфете, внизу, и там же рядом молоко, если ты за эти годы не отказался от своей дурацкой привычки сразу как можно сильнее испортить вкус чая, - отозвалась Эми, орудовавшая иголкой. - Я мало от каких своих привычек отказался, - задумчиво проговорил Урфин, снова усаживаясь рядом с Эми. Потянувшись за ножницами, Эми снова поймала его взгляд. Внезапно она поняла, куда он смотрит – Урфин внимательно изучал деревянные серьги в ее ушах. Рассмеявшись, Эми вытащила одну сережку и протянула ее Урфину на ладони. - Помнишь? - Правда мои, что ли? – Урфин недоверчиво крутил в пальцах резное украшение. – Нет, эти конкретные не помню. Помню длинные такие, светлого дерева, и еще какой-то браслет, что ли… - Погоди-ка, - Эми воткнула иголку в ткань и быстро выбежала из кухни. Секунду спустя она вернулась с большой шкатулкой. – Вот, смотри. Урфин откинул крышку шкатулки. - Вот так штука! Ты и правда все сохранила? – поразился он, с любопытством перебирая деревянные сережки, браслеты, бусы… - Ну не все… Одни серьги у меня Летти Гартин выпросила, когда уезжала, помнишь, такие круглые были, с подвесками? Они ей очень нравились. И кольцо… я потеряла. На дне шкатулки блеснуло другое украшение, яркое на фоне дерева. Урфин аккуратно вытащил, подцепив пальцем, дешевую серебряную сережку с голубым камешком и вопросительно поглядел на Эми. - Это Ник мне подарил, - тихо сказала Эми. Незачем врать, что было, то было. Урфин знал про нее и Ника не меньше, чем все остальные односельчане. Лицо Урфина неожиданно изменилось, точно застыло. Аккуратно и нарочито медленно закрыв шкатулку, словно выгадывая время на размышление, он, наконец, проговорил, прямо глядя на Эми: - Эми, выслушай меня, прошу. Я много лет мечтал о том, что когда-нибудь тебе это скажу. Боялся начать сразу… чтоб не расстроить тебя упоминанием о Нике. Эми. Я хочу сказать тебе – тогда, четырнадцать лет назад, я ничего не знал о том, что замыслили Нора с Гингемой! В том, что случилось с Ником, нет моей вины, поверь! Знаешь, я много думал об этом – и я не могу сейчас поклясться, что попытался бы спасти его, если б знал. Прости. Не хочу тебе врать. Но мне повезло - я ничего не знал. Я понимаю, как все это тогда выглядело в твоих глазах – как чудовищная месть… но это неправда. Поверь мне, Эми, пожалуйста. Эми едва верила своим ушам. Урфин… он просит у нее прощения, не она у него… и за что… ей и в голову не приходило ничего подобного – честно говоря, она вообще мало думала об Урфине, когда с Ником произошло несчастье. Теткина вина быстро стала ей очевидна, и других виноватых она не искала. Хватило одной подлости – от Норы. - Что ты, Урфин, - прошептала потрясенная Эми. – У меня и в мыслях не было ничего такого… Я знала, что это Нора… Я не думала на тебя … - Правда? – в голосе Урфина звучало облегчение. – Спасибо, Эми. Эми готова была расплакаться. Неожиданное покаяние Урфина поразило ее в самое сердце. Губы ее задрожали, и в следующую секунду, не вполне понимая, что она делает, Эми упала перед Урфином на колени и зарыдала в голос. Она бормотала бессвязные обрывки фраз, изливая в слезах то, что так мечтала – и оказалась не в силах - выразить словами. Урфин вскочил и с минуту стоял, как громом пораженный. А потом Эми почувствовала осторожное прикосновение его рук. Урфин поднял Эми с пола, присел на стул и устроил ее у себя на коленях. Он не говорил ни слова и только неловко гладил ее по волосам ладонью. Сколько времени они так просидели? Вряд ли очень долго, но Эми казалось, что прошла целая вечность. Все еще вздрагивая от непроизвольных всхлипов, она кое-как вытерла лицо и попыталась заговорить. -Я так виновата, Урфин… не знаю, сможешь ли ты меня простить когда-нибудь… Что я тогда тебе наговорила… ох… когда я об этом вспоминаю, все внутри переворачивается… какая я была глупая… судьба наказала меня за это, я знаю… прости меня, прости, что я тогда… - Стоп, - вдруг оборвал ее монолог Урфин, крепко обнимая Эми за плечи обеими руками. – Помолчи-ка, а? Или ты хочешь, чтоб у нас с тобой и во второй раз ничего не получилось?