Ты мой король.

— Дорогая Кристи, как я рада Вас видеть, — услышала королева, когда за ней закрылась массивная дверь гостиной, и невысокая, седая гостья, с улыбкой на лице, встала с кресла ей на встречу. — О, милая Агнес, какой неожиданный сюрприз. Признаться, я не ожидала увидеть Вас. И закончив обмен стандартными любезностями, обе обменялись поцелуями в щеки, как две подруги. Эта уютная, вечно улыбающаяся женщина с короткой стрижкой и в круглых очках, делающих ее немного не серьезной и забавной, наверно, сошла бы за лучшую подругу королевы, если бы не была главой шведской церкви и ее главным архиепископом. — Чем обязана Вашему визиту? — начала королева, когда они сели в кресла у не большого столика, куда только что принесли поднос с дымящимися чашками чая. — Хотя я, кажется, догадываюсь. Вы хотите поговорить о моем сыне, не так ли? — Да, дорогая, тем более к нему сейчас приковано все общественное внимание страны, новости о нем буквально не покидают СМИ и будоражат интернет уже много недель. — Да, это верно. Он и раньше становился участником скандальной хроники, но сейчас это перешло все границы. Признаться, я беспокоюсь за него и за репутацию нашей семьи в глазах нации. — Милая, я понимаю Ваши беспокойства, ведь я сама мать, — очаровательно улыбнулась Агнес, — но я не думаю, что ситуация с Вильгельмом настолько критическая, что станет для нас проблемой. Я знаю, что Вы придерживаетесь более консервативных взглядов на жизнь современного шведского общества и старались их донести своим детям. Но взгляните на все масштабнее, время не стоит на месте, и мы должны следовать за ним. Репутация Швеции, как либеральной страны с передовыми взглядами известна во всем мире и наша задача ее поддерживать. Мы задаем тон, мы шокируем своей свободой. Венчание однополых пар, открытые ЛГБТ пары в правительстве, женщина глава лютеранской церкви — все это было немыслимо еще несколько лет назад, а сегодня это обычная практика. И этот прецедент с Вашим сыном сейчас, как нельзя, кстати. То, что на троне король с открытой не традиционной ориентацией будет величайшим событием во всей европейский истории XXI века. Нас будет поддерживать вся правящая элита мира. Подумайте об этом. — Да, но он не только будущий король, он еще и мой сын, мой мальчик. Он еще так молод, возможно он поддался внезапному порыву и со временем это пройдет, как он будет жить потом, втянутым сейчас в эти политические сексуальные игры. Не смотря на наши современные веяния, я бы хотела для него другого. Традиционную семью, счастливый брак и детей. — Конечно, моя дорогая, я сама воспитала двоих дочерей, и мне ли не знать, что порой дети нас удивляют, когда вырастают и становятся не такими, какими бы мы хотели их видеть. К тому же Вильгельму выпала честь родится в королевской семье и это значит, что он не принадлежит безраздельно Вам, но в первую очередь своему народу. Так же исторически король Швеции —это верховный глава всей церкви, а она символ шведского народа и его национального самосознания. Поэтому я, как верховный архиепископ и все члены королевских фамилий пришли к выводу и настоятельно рекомендуем Вам, оставить ситуацию принца Вильгельма, такой, как она есть сейчас. Не заставляйте его чувствовать себя виноватым во всех грехах, устраивая бесконечные самоуничижающие его пресс конференции. Пусть журналисты осветят все в положительном свете, и Вы со своей стороны окажите ему всяческую поддержку, дайте ему понять, что как мать, Вы принимаете его любым. Пока он еще несовершеннолетний и не надел королевскую корону, пусть живет жизнь обычного шведского юноши, дайте ему возможность спокойно учится, общаться и влюбляться, позвольте ему делать ошибки и самому принимать выбор. Ведь когда еще совершать разные милые глупости, если не в молодости. А как потом будет развиваться обстоятельства, посмотрим. — Я думаю, что поняла Вас, — покорно произнесла королева, поднимаясь на ноги, тем самым подчеркивая, что не приятный для нее разговор закончен. — Прекрасно, моя дорогая. Вы можете по праву гордиться своим сыном, он очень смелый и решительный мальчик, не даром он носит имя Вильгельм. Божье благословение да прибудет со всем Вашим Высочайшем семейством. Аминь. Глава 7. На следующую неделю был назначен официальный визит королевы в интернат Хилерска. Весь педагогический состав был приведен в полную боевую готовность. Школьные коридоры и классы были вычищены до блеска. Тут уже крутился, воспрявщий, как ото сна Август. Желая угодить королеве, он разводил такую бурную деятельность, что создавал еще больше шума и суеты. Он бесконечно передвигал и переставлял столы и стулья в гостевых залах, в только ему понятные позиции, не переставая по делу и без распекать обслуживающий персонал. Школьный хор каждый день собирался на репетиции в музыкальном классе, разучивая очередные приветственные гимны. Симон пропадал там, как проклятый до самого вечера, пока не приходила пора спешить на автобус и возвращаться домой. Всю неделю мальчики общались только переписками. Вилле один сидел в своей комнате или гулял по школьной территории, подолгу сидя у воды, издалека наблюдая легкое скольжение лодок и синхронное движение весел команды по гребле. Предаваясь своим мыслям, он, как из драгоценного ларца, доставал из памяти самые заветные воспоминания об их с Симоном встречах. И все, казалось, было замечательно и не внушало тревог, если бы на горизонте не замаячила туча визита королевы. Цель своего приезда она не назвала, по телефону лишь сказала, когда ее ждать и назвала дату. Но мать не поехала бы просто так, значит у нее были свои интересы, которые она не озвучила. Пребывание в неизвестности для Вилле было хуже всего, поэтому он заранее рисовал в уме картины своей публичной казни, которые она могла для него устроить. Например, заставить его каяться перед учениками школы за свое неподабающее поведение или того хуже, заявит, что через неделю принц поступает в другую школу, где-нибудь в Америке. Внутренне Вилле уже готовился дать отпор матери, если случится так, что пострадают его интересы. Или Симона. Но Симона она вряд ли тронет, не королевское это дело замечать какого-то мальчишку, вставшего у нее на пути. Поэтому весь удар придется на него. И почему, блядь, как только он пришел в себя и немного успокоился, она снова хочет встряхнуть его за шкирку. Вилле вернулся к себе и отправил сообщение Симону. «Поставь свое пение на паузу и зайди ко мне. Не на долго.» Вскоре появился кудрявый. По напряженному лицу Вилле, тот сразу понял, что парень заметно беспокоится о встрече с матерью. — Привет, скучаешь? Нас уже неделю гоняют так, как будто мы в мировое турне собрались. Меня отпустили только на пятнадцать минут. — Вилле ты чего? Скоро это закончится, у нас будет больше времени. — Да это не закончится никогда! Я боюсь, Симон, боюсь, что она потребует от меня очередных громких заявлений, признание своей вины и еще, бог знает, чего. — Ну ты опять накрутил всего раньше времени. Может она просто едет, чтобы увидеться с тобой. Зачем сразу думать о худшем. — Она точно не приедет просто, мы достаточно общаемся по телефону. Я чувствую она что-то приготовила для меня. Опять. Посиди со мной, пока у тебя еще есть время. Симон сел, крепко прижал к себе беспокойного, тревожащегося принца, пальцем нежно касаясь волос, убирая с лица прядь и заправляя ее за ухо. Он одним лишь присутствием, как в воронку, втягивал весь кошмар, в который готов был погрузиться Вилле, вновь становясь для него спасательным кругом, когда тот оказался за бортом, куда его швырнули волны излишней восприимчивости. Симону пора была возвращаться. Вилле проводит его до двери и закрыл за ним. На влажных губах осталось воспоминание о поцелуе, а голове тихое «Не волнуйся, все будет хорошо.» Утром всех учеников одели в школьную форму, госпожа директор, в который раз собрав всех, инструктировала об обязанности соблюдать дисциплину, громко не разговаривать, отключить звук у мобильных телефонов. Днем две черные машины привезли королеву Швеции в сопровождении охраны в Хилерска. Выйдя из салона, и сдержанно пожав руки директрисе и учителям, встречавшем ее на пороге, она подошла к принцу, стоявшем в ряду учеников и легко дотронулась до его щеки, глубоко заглянув в глаза: — Здравствуй, сын. — Здравствуй, мама, — слегка улыбнулся Вилле. После приветственных слов, наступила очередь школьного хора. Королеву проводили в зал для гостей. Уставленный стульями и усадили в первый ряд. Ученики потекли следом и смиренно расселись по местам. Вилле сидел рядом с матерью, которая держала его руку в своей. Хор пел свои отрепетированные песни, а Вилле пытался считать хоть какую-то информацию из тех мелких фраз и вопросов, которые мать время от времени тихо задавала ему. «Настроение, успеваемость, чтение, спортивные занятия», — что это, мама, хотелось кричать Вилле, — зачем ты спрашиваешь о том, о чем я отчитывался тебе по телефону. Симон со своего место в хоре, мог только видеть, как мать с сыном, склоняя головы, о чем-то говорят. Они не улыбались друг другу, Вилле выглядел растерянно, и его это беспокоило. Он чувствовал, что взгляд королевы, хоть и не задерживался не нем подолгу и не выделял из группы поющих, все же уделяет ему большее внимание. После того как хор ушел, Симон решил не возвращаться в зал, остаться в коридоре и подождать пока королева скажет благодарственное слово, и Август будет провожать всех присутствующих на обед, в честь приезда ее Величества. Королева с сыном последние вышли из зала и остановились. — Сынок, я бы хотела теперь переговорить с тобой наедине у тебя в комнате, и Симон тоже должен пройти с нами. И она, не оглядываясь, твердой походкой отправилась по коридору. Вилле последовал за ней, на ходу перехватив руку Симона. Пока они шли, то оба не посмели обменяться и словом, только удивленными взглядами. Королева первая вошла в комнату, развернула от стола стул и села на него. Мальчики застыли перед ней, как перед судьей в ожидании приговора. С минуту она пристально изучала обоих. — Вильгельм, я приехала сюда лично, поговорить о тебе, о твоем ближайшем будущем, а также, чтобы увидеться и с вами Симон. Да, именно, с вами двумя. Я официально заявляю, что с сегодняшнего дня никто не будет препятствовать вашему общению, также в лице королевской семьи вы будете иметь поддержку и одобрение. Вы можете открыто посещать публичные места, свободно передвигаться, не давая мне отчета, охрана с принца будет снята. Так же вы можете в любое время посещать королевский дворец с визитом. Вам будет оказана материальна поддержка, как на время обучения здесь, так и после окончания школы. Симон может рассчитывать на получение гранта для обучения в престижных высших учебных заведениях других стран. Я настоятельно рекомендую, вам Симон, подумать и не отказываться от этого предложения. Вы в свою очередь обязуетесь соблюдать разумные рамки приличия, не попадая в скандальные хроники, прилежно относиться к учебе. Так же Вильгельм время от времени должен возвращаться во дворец и принимать участие в дипломатической работе. На этом у меня все. Я думаю, что вы оба согласны. Чудесно! И королева наконец-то улыбнулась, совершенно ошарашенным, мальчикам. — Мама, это самое лучшее, что ты могла сделать для меня! Спасибо тебе и папе за этот подарок, и простите за все неприятности, которые вы пережили из-за меня. — Ну что ты, сынок, я забочусь только о твоем счастье. Это самое главное для родителей видеть своих детей счастливыми. Для матери иметь сыновей — это божье благословение. Я уже потеряла одного и не могу себе позволить потерять и тебя тоже. И кажется у меня их снова двое. Как вы думаете, Симон? — Я очень благодарен Вам, Ваше Величество, за всю поддержку. Эти слова много значат для меня и принца, он очень любит Вас и тяжело переживал этот разрыв. — Спасибо что заботился о моем сыне, Симон, когда меня не было рядом. И вы замечательно поете, вам надо развивать этот талант. Мы обязательно обсудим этот вопрос в следующий раз. А сейчас нас ждут к обеду. Я ухожу, а вы приведите себя в порядок и присоединяйтесь. Королева тихо ушла, прикрыв за собой дверь, оставив мальчиков одних. — Что это сейчас было, Симон? Мы что спим? — выдохнул Вилле. — Кажется сейчас мы получили родительское благословение от самой королевы, — засмеялся Симон. — С чего она вдруг решила оставить нас в покое? — Потому что твоя мама любит тебя, да и вообще какая разница, что толку искать причины. Главное мы теперь свободны, ты понимаешь? И Симон притянул к себе Вилле в объятия. — Давай сбежим с этого обеда, Симон. — Мы не можем Вилле! Мы обещали вести себя в рамках приличия, помнишь? — Конечно, мы можем, просто возьмем и сбежим, мы теперь все можем. Поехали к тебе и отметим это с твоими, а потом только вдвоем. Давай Симон, нас никто не заметит. И Вилле подошел к окну и раскрыл его. — В конце концов я приказываю тебе, а ты должен меня слушать, ведь я — твой будущий король. — Ты уже мой король. Они бежали к остановке автобуса, задыхаясь от смеха. Солнце ярко освещало асфальт сквозь листву деревьев. Эта дорога, по которой они много раз ходили, испытывая печаль разлуки, волнение от предстоящей встречи, первую любовь, развернулась перед ними как жизненный путь, по которому сейчас, в данный отрезок их жизни, можно было двигаться легко и свободно. Останавливаться на каждом перекрестке и повороте и открыто обнять друг друга, сесть на обочине и беззаботно смеяться, целовать в губы и признаваться в любви. Не было тайн, и никто не был тайной. Все было освещено, не осталось никаких темных пятен, все было благословлено судьбой. И привилегия стать королем уже не была безжалостна и не выносима.