Ты мой король.

— Сегодня мама с Сарой уезжают на все выходные. Мы сможем остаться у меня совершенно одни, — шепнул Симон Вилле прямо в шею, неожиданно подойдя со спины, когда он после занятий стоял на пороге школы в пятницу, пытаясь вдоволь надышаться свежим воздухом, после душных стен класса. Мальчики на людях все ещё держали дистанцию, хотя все знали, что они вместе и взгляды перестали быть чересчур любопытными. Все же открыто касаться друг друга при всех им было ещё некомфортно. Поэтому Вилле невольно вздрогнул, когда дыхание Симона обдало кожу жаром. Он не мог точно сказать причину этого, то ли он ещё не остыл после теплых классных комнат, то ли эти слова так подействовали на него. Оба понимали, что для них это означает, в них был спрятан смысл известный только им двоим, это было как руководство к действию, которое манило и пугало одновременно. В груди Вилле все чувства сплелись в один клубок: любопытство, стыд, страх, желание пульсировала там, пытаясь взять верх одного над другим. Они останутся одни, и все тайные двери будут открыты, а замки сорваны, оба страстно желали этого, но и до дрожи боялись. Откладывать и тянуть это уже было пыткой, как для их юных тел, так и для мыслей о том, как решиться на этот шаг. И отъезд семьи Симона был им знаком вселенной: «Вы хотели, я все устроила для вас. Воспользуйтесь моим подарком, когда ещё будет следующий раз». — Я приеду к тебе сегодня вечером, — шепнул в ответ Вилле, давая понять, что их встреча будет не простым выходным свиданием. Симон уже несколько часов кружил по пустому дому, совершенно не находя себе места. Казалось, все выглядело ужасно, с чего начать? Он знал, как Вилле нервно относится ко всякому новому их опыту, и надо приложить максимум усилий, чтобы подготовить его и не перепутать. Наконец, отбросив всякие не нужные мысли, он решил действовать уверенно и по обстоятельствам. Убрался в своей комнате, запихнул все вещи в шкаф, сменил постельное белье, положил рядом с кроватью лубрикат и презервативы. Хоть Симон уже не раз рассматривал эти предметы, когда принес их домой, сейчас ему стало не по себе. Он чуть не подпрыгнул от звонка в дверь. Открыв, он увидел совершенно ошарашенного Вилле. Было заметно, что тот провел несколько часов как всегда совершенно изъедая себя неизвестностью ситуации. — Привет. Входишь? — спросил он принца, который замер на пороге. Сам себе он мысленно дал приказ взять себя в руки, засунуть подальше свое волнение, чтобы хоть как-то подбодрить своего парня. — Может хочешь чего-то алкогольного? — спросил Симон, забирая у Вилле верхнюю одежду. — Нет, спасибо. Только воды попить, если можно, — как на автомате произнес принц, пытаясь справится с волнением. Симон протянул стакан, не отрывая взгляда от лица, напротив. Вилле выпил его сразу залпом и вернул пустой. -Боишься? — спросил Симон. — До жути! — Иди сюда, — кудрявый притянул его к себе за одежду. — Если ты не готов, то не обязательно делать это. -Ну уж нет, я не собираюсь ни от чего отказываться. Они стояли, обнявшись посреди кухни, и Симон пытался разговором хоть как-то успокоить принца, нашептывая ему на ухо все, что приходило на ум. — Ну же Вилле, ты у меня такой смелый мальчик, ты не боялся говорить всем про видео. И ты сделал это. Ты самый лучший для меня, самый нежный, самый прекрасный! Мне не хватит языков всего мира, чтобы описать, что я сейчас чувствую. Я так благодарен тебе, что ты выбрал меня, что готов стечь к твоим ногам. Я сделаю для тебя всё, всё что ты захочешь, потому что люблю. Люблю в тебе каждый миллиметр…боже Вилле, останови меня, заткни мне рот, а то я до завтра буду слогать эти поэмы. — Это самое лучшее, что я слышал, твои рот и язык всё делают потрясающе: говорят, поют, целуют. Ты делаешь меня таким счастливым, что мне кажется, я отрастил крылья. Я хочу поделится с тобой всем, что у меня есть, без остатка. Я очень хочу этой близости с тобой. Знай, что сейчас я не передумаю и никогда не буду об этом сожалеть, — он немного отстранился. — Пойдем к тебе, — и качнул головой в сторону комнаты. Симон взял принца за руку и медленно повел. Сердце билось так, что казалось он слышит его удары, как будто он ведёт невесту к брачному ложу. Шторы были плотно задернуты, освещение шло только от аквариума, в котором в густой растительности медленно и плавно двигались яркие рыбки. В доме было так тихо, а звуки улицы такие глухие, что, казалось, они сами очутились под водой. Вилле кругом обошел комнату, бесконечно поправляя волосы, как будто не знал куда деть руки, рассматривая предметы, которые видел уже много раз. Тут его взгляд упал на смазку и презервативы. Он с удивлением и смешком поднял брови: — Да ты подготовился! Откуда? -Купил. Недавно. По-моему, в магазине меня не узнали. -Спросил, значит у Гугла? — И у Гугла, тоже… — многозначительно протянул Симон. Они ещё покружили разговором вокруг разной чепухи, пока слова не иссякли и не появилась напряжённая тишина. — Ты думал, как мы сделаем это? — и Вилле нервно закружил по комнате. — Конечно думал и много раз, — Симон поймал его за руку и поставил перед собой. — Доверься мне. Вилле так и остался стоять и Симон отошёл от него на пару шагов. — Смотри на меня! — Симон медленно стянул с себя футболку и отбросил в сторону. Подождав минуту, и не отрывая взгляда от лица парня напротив, расстегнул джинсы и стянул их прямо с нижним бельем, когда они упали на пол он просто вышел из них, оставшись перед принцем полностью обнаженным. У Вилле перехватило дыхание, все волоски на теле встали дыбом, кровь прилипла к низу так быстро, что его заметно тряхнула дрожь. Он вдруг ощутил не реальность всего происходящего, будто он стал свидетелем сказочного чуда. Конечно, он и раньше видел Симона раздетым, но сейчас с этого ракурса и в полный рост все было по-другому. Мешковатая широкая одежда, как кокон скрывала под собой нечто совершенное. Каждый изгиб, каждая черта была тонко отточена, огранена, доведена до совершенства самой природой. Стройное юное тело, гладкая смуглая кожа, по-ангельски невинные глаза, с блестящей чертинкой, длинные ресницы, четкие линии скул, мягкие нежные губы и, конечно, замечательные кудри. Это был экспонат из музея античности, который вдруг ожил. Вилле любовался им, буквально пожирая глазами. Как он мог раньше этого не замечать? Именно такое тело во все времена вожделели и воспевали все поэты, художники, скульпторы. Таким телом мог безраздельно владеть только король! Из оцепенения его вывел тихий голос Симона: — Давай, сделай так же, снимай… Вилле был бесконечно благодарен, что тот взял инициативу в свои руки и ведёт его. Поэтому повторил в точности все действия с одеждой. Теперь пришла очередь кудрявого изучить своего принца. Вилле был совсем худенький и невесомый. Тонкие руки, резко выступающие ключицы, кожа такая светлая, что сквозь ее просвечивала каждая венка. Волосы упали на лицо, которое уже покрывал румянец. Конечно же он стеснялся! Стеснялся своего тела в этом открытом пространстве и выглядел так беззащитно, что руки сами тянулись обнять, защитить, укрыть от неприятностей. Спрятать от негатива мира. И как только судьба могла скинуть на него, такого маленького, хрупкого, нежного такую тяжесть! Только вот глаза говорили, что он сможет противостоять любой буре, брать её под контроль, отдавать приказы и направлять в нужном направлении. Во взгляде было скрыто столько внутренних сил и твердости, с которой рождались только аристократы, вершители судеб, и которая передавалась из поколения в поколение. Они не касаясь рассматривали друг друга словно видели впервые, как две Вселенные, которые много космических лет существовали отдельно, а теперь через минуту, им предстояло слиться в один целый, новый мир. Неловкое расстояние ещё присутствовало между ними, пока Симон не приблизился, запустив руки в волосы принца, затянув их обоих в поцелуй. Поворачивая голову Вилле стал подставлять свою шею под губы, когда понимает, что ноги его перестают держать. Он скользит руками по плечам Симона, спускаясь уже своими поцелуями по груди и животу, гладит ягодицы, за бедра притягивая тело к себе, пока совершенно не опустился на колени, губами проходит по любимой дорожке под пупком, слегка задевая член и делает несколько мазков языком по головке . Симон шумно втягивает воздух через нос, толчками выдыхая его через горло вместе с тихим стоном. Он прерывает Вилле, заставляя его подняться и направляет его на кровать, пока тот полностью на ней не расположился и аккуратно ложится на него сверху всем телом. Вилле не смог скрыть дрожь от желанности этой близости. Симон проводит языком вокруг рта парня, цепляя его за губы, слегка прикусывает, глубже и требовательнее проникая внутрь и ему нравится, как тот с жадностью отвечает, поддается ему. Он стал спускаться поцелуями ниже, прихватывая губами сосок и кружа языком вокруг выступающей точки. Вилле шипит и еле сдерживает стон, когда Симон двигается и возбужденные члены соприкасаются, посылая новые порции дрожи по всему телу. — Не держи себя, мы одни и сейчас можем шуметь, мне нравятся звуки, которые ты издаешь, — неожиданно шепнул Симон, выводя парня из тумана ощущений. Вилле физически почувствовал, как эти слова достигли мозга и переработали их, а после новая волна возбуждения ударила в пах и накрыла его с головой. Рука Симона уже обхватила его член, большой палец погладил твердую набухшую головку, и начал уверенно двигаться сверху вниз и Вилле с глухим стоном прогнулся в спине пытаясь сильнее втрахнуться в эту руку. Симон хотел бы навсегда сохранить в памяти эти моменты, когда человек, которого он до безумия любил, был таким открытым, уязвимым, плавился от его ласки, доверяя и отдавая себя ему. Он решил немного притормозить. — Вилле, эй, — тихо позвал он. Принцу опять пришлось выплывать на поверхность сознания, подключать мозг, чтобы услышать, что ему говорят. Он кивнул, давая понять, что слушает и облизнул горячим потрескавшиеся губы. Симон заметил, что завладел вниманием и продолжил. — Я хочу ввести в тебя палец, только палец и всё, хочу, чтоб ты почувствовал какого это, ладно? Вилле кивнул, Симон сгреб подушку и подложил её под парня так, чтобы бедра оказались выше. — Теперь согни ноги и разведи их в стороны. Было заметно, что Вилле колеблется. — Все нормально, это не какое-то гребанное порно, это МЫ. Отбрось разум, позволь телу двигаться самому. Давай. У Вилле голова пошла кругом от осознания, что ещё не перед кем он не был настолько открыт. Симон дотянулся до флакона, обильно смазал палец, провел им вокруг маленького круглого отверстия, распределяя смазку и аккуратно проходясь по колечку и слегка протолкнулся во внутрь. Вилле замер, прислушиваясь к себе, когда первые неприятные ощущения прошли, он дал знак что Симон может продолжить. И постепенно продвигаясь, тот ввел палец до конца, внимательно изучая реакцию своего парня. — Теперь расслабься и дыши, попытайся вытолкнуть меня, когда я буду двигаться. Новое ощущение наполненности было немного дискомфортным, но это не было больно, и когда Симон окончательно убрал палец, тот почувствовал такую пустоту внутри, которую тут же захотелось снова заполнить. — Пока это все. Ты справился. Вытяни ноги. Но в первый раз я хочу, чтобы ты был во мне. — Но я думал, будет все наоборот. -В следующий раз. Сегодня ты. Симон подполз к Вилле чтобы ещё раз поцеловать. — Хочешь сам растянуть меня пальцами? — Прости, но видимо, я не решусь. Сегодня. — Хорошо, я сам. И Симон смазав свои пальцы завел их за спину. — Ты никогда не трогал себя там, Вилле? — Никогда. -Значит, ты ещё не знаком со своей простатой, но у тебя все впереди. Это очень чувствительная штука. Тебе понравится. Симон совершил ещё несколько движений и убрал руку. — Теперь поменяемся местами, — Симон потянул Вилле за руку. — Я лягу, а ты будешь сверху. Когда они переместились, Симон вытянул из коробочки квадратик презерватива и оторвав клапан, раскатал его по члену Вилле. Он повыше устроил бедра на подушке и широко развел ноги. Выглядел он так стыдно и порочно, но так сексуально и маняще, что Вилле просто потерял голову, наблюдая как любимый отдается ему. Тело само двинулось вперёд, член упёрся в скользкую дырочку, и он стал медленно входить в парня. Внутри было узко, горячо и мягко. Он остановился, когда Симон поморщился и издал шипящий звук. — Больно? — Нет, я в порядке ты можешь продолжать. Вилле дошел до конца и стал двигаться быстрее. Это чувство обладания любимым так возбуждало его, что изо рта стали вылетать громкие стоны. Когда он увидел, как Симон трогает себя, то вообще, потеряв всякий контроль вдруг схватил того за ноги, наклоняя их вперёд, с быстро с силой стал вдабливаться в него. Звуки, которые издавал кудрявый подливали масла в огонь, и Вилле понял, что близок к краю. Оргазм был такой, будто внутри него взорвался фейерверк, рассыпаясь искрами по всему телу. Симон быстро двигая рукой по члену во всю длину, издал чуть ли не на крик, и сперма фонтаном брызнула на грудь и живот, стекая с бока, на простынь. Вилле просто рухнул на тело парня без сил. Полнота эмоций опять захлестнули его. Он аккуратно вышел, снял презерватив, бросил его на пол и свалился рядом, обнимая и прижимая к себе Симона рукой, целуя во влажные губы, мешая пот и слезы. — Ну, что ты, Вилле, всё хорошо, правда. — Прости, прости. Это было так… Ты всё сделал идеально для меня, как и обещал. Спасибо. Люблю тебя. Симон целует принца и гладит его волосы. — Как себя чувствуешь? — Победителем! Как будто выиграл войну. — Так и есть, любимый, мы победители. — Знаешь, а ведь я тогда почти сказал " нет " в эфире, чуть не отказался от тебя. Если бы я это сделал, сейчас бы всё было по-другому. — Забудь. Мы сейчас здесь. Как знать, что бы было… Но я бы простил тебя, когда так сильно любишь, то многое можно простить. — Спасибо. Можно я немного помолчу, а то я боюсь, что захлестну тебя своим потоком слов. — Да, конечно. Ты можешь принять душ и приходи потом на кухню, я накормлю тебя, мама столько всего оставила нам. — Приду. И Вилле остался один, совершенно ошеломлённый, счастливый и влюблённый.