Was Sorta Hopin' That You'd Stay//Вроде как надеялся, что ты останешься

Соколы проигрывали. И проигрывали. И проигрывали. И Нил больше не мог держать свой рот на замке. Вот вам и впечатляющая статистика голов Эндрю Миньярда. Эндрю и Нил месяц избегали друг друга. Праздники прошли легко. Нил был в отъезде с Джереми и его семьей, навестил дядю Стюарта, и, когда он вернулся после кануна Нового года, Эндрю все еще не было. Его машина появилась на парковке за день до первой практики этого года. Каждая тренировка была катастрофой. Это было совсем не похоже на то, что было раньше: никаких горячих слов, угроз, проверок тела и случайных бросков ракетки через корт. Это было тихо. В их попытке избегать друг друга динамика, которую они демонстрировали на корте, была похоронена на глубине шести футов. И они продолжали проигрывать. Было три часа ночи, и Нил не мог уснуть. Завтра у них будет игра с Миннесотскими Медведями, и все, о чем он мог думать, был предстоящий четвертый проигрыш. Он ворочался с боку на бок в своей постели в гостиничном номере Миннеаполиса, и просто знал, что завтра потерпит провал. Нил был взбешен. Это была полностью его вина. Его и Эндрю. Они проиграли не потому, что играли плохо. Они продолжали проигрывать, потому что то, что происходит между ними, разрушило запал, который естественным образом появился у них на корте. Нил не понимал. Они были непобедимы, когда продолжали насмехаться друг над другом, даже когда валяли дурака. Почему это не может быть простым и сейчас? Нил натянул спортивные штаны и, вопреки здравому смыслу, спустя две минуты стучал в дверь Эндрю. Потребовалось три удара, чтобы Эндрю, наконец, решил открыть. — Тебе нужно подарить часы на день рождения, Джостен? — прорычал Эндрю. — Нам нужно поговорить. — Есть что сказать? Нил собирался просто врезать ему в идиотское лицо. — Могу я войти? — Это секс по вызову? Нил втолкнул его внутрь. — Пошел ты, Эндрю! Ты можешь перестать быть мудаком хотя бы на пять минут? Эндрю включил свет в комнате и захлопнул дверь. Нил определенно не смотрел на то, как облегала рубашка его подтянутую грудь, и на рукава, обтягивающие его бицепсы. И он совершенно точно не хотел прикоснуться к ним. Он сглотнул. Взгляд Эндрю опустился с глаз Нила на его горло. — Забавно. Говори. — сказал Эндрю, так низко, что Нил подумал, что ему, возможно, показалось. Он мог сделать это. Они могли сделать это. Они могли быть лучше, чем то, что между ними было. На кону были как их карьера, так и команда. Нил не собирался все портить из-за глупой интрижки. Нил прислонился к закрытой двери. — Мы проигрываем. — пробормотал он. — Нихера себе. Нил вздохнул. — Послушай, я знаю, ты собираешься сказать, что это не имеет никакого отношения к этому, но мы оба знаем, что ты полон дерьма, так что… — Я в восторге от твоего ночного визита до сих пор. — Я просто хочу исправить это. Ты знаешь, что играешь с тех пор по-другому… — Нил сглотнул. — С каких пор? — Ты действительно хочешь вернуться к этому? — Ты пришел сюда, чтобы поговорить об этом. Нил сделал глубокий вздох. — Что тебе нужно, чтобы играть как раньше? Губы Эндрю изогнулись в резкой улыбке. — Всегда был наркоманом. Я ничего не хочу. — Это не ответ. — Это он. Ты задаешь неправильные вопросы. Лицо Нила вспыхнуло. — Ради всего святого, Эндрю! Тебя действительно не беспокоит, что мы портим динамику команды? Меня не беспокоит, что мы никогда не нравились друг другу, этого никогда не было и раньше. Это никогда не портило нашу игру. Я готов пойти навстречу, потому что хочу исправить это. Итак, скажи мне, что, черт возьми, тебе нужно, чтобы это сработало. Эндрю скрестил руки на груди. — Ты хочешь исправить это. — Да. — Так что, теперь ты хочешь быть друзьями? — Я… Да? Я не знаю. Товарищами. Коллегами. Что угодно, чтобы мы могли снова работать на корте. Эндрю издал низкий смешок. — Ты хочешь быть друзьями. — Я не вижу ничего смешного. Эндрю покачал головой, сделал два больших шага и остановился в нескольких дюймах от лица Нила. Он оперся одной рукой на дверь позади него. Нил вздрогнул, когда пальцы Эндрю пробежали по его челюсти и схватили его за подбородок. Его сердце стучало в груди. Эндрю наклонился ближе, пространство между ними такое маленькое, Нил мог растопить его малейшим движением. И, блять, он хотел это. Он снова хотел почувствовать губы Эндрю на своих. Сдавленный звук сорвался с его губ на полпути, когда Эндрю провел большим пальцем по его нижней губе. Взгляд Эндрю мог растопить айсберг, и Нил был почти уверен, что он соответствует его собственному. — Ты видишь, в чем небольшой изъян в твоем плане? — Эндрю прошептал у его губ. — Друзья? — Я не знаю, о чем ты говоришь. — Нил солгал сквозь зубы, хотя это было бесполезно. Эндрю знал. Он, черт возьми, знал, что Нил хочет его. — Хорошо, — сказал Эндрю и скользнул пальцами вниз к шее. — Тогда давай будем друзьями. — Он продолжал двигаться вниз по груди, по его прессу, создавая жар в животе Нила. — Я уверен, что все получится просто отлично. — Палец Эндрю зацепился за пояс спортивных штанов Нила. — Эндрю. — вырвалось со скулежом. — Скажи, что это все, чего ты хочешь, и ты это получишь. Мы будем друзьями и ничем более. Голова Нила плыла в тумане. Когда дело касалось Эндрю, Нил действительно был жалок. Эндрю был лжецом. Ему нравилось морочить голову Нилу. Вот почему он пытался заставить его усомниться в Брайане, вот почему он играл с ним. Он впился ногтями в ладонь и поймал руку Эндрю. — Это все, чего я хочу. — сказал Нил, не сводя глаз с Эндрю. Он не будет чертовой игрушкой. — Хорошо. — Эндрю оттолкнул Нила и открыл дверь. — Тогда увидимся на корте. И с этим он вытолкнул его.

🖤

Эндрю набрал Кевина, как только Нил вышел из его квартиры. Кевин со стоном поднял трубку. — Ты умираешь? — Нет, — сказал Эндрю, фыркнув. — Ты убил кого-то? — В последнее время никого. — Тогда позвони завтра. — Кевин. — Эндрю выдохнул. Он собирался убить это сварливое дерьмо, если он сейчас повесит трубку. — Как-то ты позвонил мне в два часа ночи, чтобы полчаса говорить о том, как Джереми положил руку тебе на задницу и что это могло значить. Полчаса. Тебе было двадцать три, и, честно говоря, если бы ты в тот момент не знал, что это значит, я не знаю, почему мы все еще друзья. Но в конце концов, ты должен мне один панический ночной звонок. Кевин снова застонал. — Забавно. И для протокола, я не… паниковал. — Отлично. Продолжай себе говорить это. — Так ты собираешься мне сказать, для чего позвонил? Эндрю натянул одеяло на голову, как будто это могло защитить его от всего, что его гложет. Но ничего не могло защитить его от чувств, бушующих в его груди. Он хотел вырвать свое сердце и выбросить его в чертов мусоропровод. — Я не знаю, что я… Как вы с Джереми остались друзьями? — Мы всегда были друзьями. — Но ты любил его. Кевин сделал долгую паузу. — Это из-за Нила? — Просто ответь на вопрос. Эндрю этого не понимал. Это была пытка. Это был гребаный зуд под его кожей, который он не мог выскрести, и он понятия не имел, как Кевин жил с этим годами. Он не любил Нила, черт, нет. Но он не собирался лгать себе и говорить, что ничего не чувствует. Он не был идиотом. Нил был прав. То, что происходит между ними, было причиной, почему они больше не могли играть вместе. Эндрю был как в тумане с Рождественского банкета. О чем, черт возьми, он вообще думал в тот день? Что скажет Нилу, его драгоценный ебучий мальчик, Уолш, солгал, чтобы освободить себе путь к нему, и Нил бросится к нему в объятия? Черт, Эндрю был гребаным идиотом. Когда это вообще случилось? Он не мог вспомнить момент, который стал поворотным. Он не мог понять, когда все изменилось с той первой ночи, когда Эндрю постучал в дверь Нила, полный решимости выбросить его из головы, из медленно разгорающейся ненависти, смешанной с отчаянной похотью, чтобы… что бы, черт возьми, он сейчас ни чувствовал. Он не хотел давать этому название. Это только сделало бы это реальным, а не чем-то существующим только в его голове. — Хорошо, — сказал Кевин спустя время. — Мы остались друзьями после того, как я понял, что я чувствую к нему, потому что мы были друзьями до этого. Я доверял ему до этого. Я заботился о нем до этого. Послушай, это просто… Ты не выбрасываешь что-то хорошее, что-то вроде того, что было у нас с Джереми, просто потому, что ты решил, что хочешь большего, а другой человек — нет. — Но Джереми хотел. Кевин вздохнул. — А что, Нил нет? Эндрю стиснул зубы. — Это. Не. О. Ниле. — Прекрати нести чушь. И что, теперь ты хочешь дружить с ним? — Это не то, что я сказал. — Эндрю. — Это то, что он сказал. Он думает, что мы играем дерьмово из-за этого. — Ты действительно играешь дерьмово. Эндрю перевернулся на живот. — Я просто хочу… — он приглушил слова подушкой. — Что ты хочешь? — Ничего. Вздох Кевина в динамике был почти отчаянным. — Может быть, это то, о чем тебе следует подумать, прежде чем ты погрузишься в обсуждение типа «как нам остаться друзьями, когда я хочу трахнуть его». Эндрю усмехнулся. — Ты еще менее полезен, чем обычно, и, честно, шкала и так ниже плинтуса. — Тебе не нужна моя помощь. Тебе нужно выпустить пар, а это разные вещи. Ты знаешь, что тебе следует сделать, Эндрю. Тебе не нужно, чтобы я тебе это говорил. — И что, по-твоему, мне следует сделать? — Серьезно? — невозмутимо сказал Кевин. — Развлеки меня. — Понять, что, черт возьми, ты хочешь, Эндрю. — Я говорил, Я ничего не хо- — Да. Ты ничего не хочешь. Если бы это была правда, ты бы не позвонил мне ночью. Эндрю зарычал и повесил трубку. Спустя пять секунд пришло сообщение от Кевина. Кевин [3:32] Очень зрело

*

Перед игрой Эндрю заставил себя стоять в опасной близости от Нила, положить свою руку на его плечо и обговорить стратегию, которую Нил обсуждал с командой ранее. Нил сглотнул несколько раз, и Эндрю повторил себе, что это было ничем. На корте он наблюдал за Нилом, и Нил наблюдал в ответ, и что-то, похожее на легкий ветерок летней ночью, пронеслось мимо, и все стало на свои места. Каждый пасс Эндрю находил Нила. Он всегда был там, где Эндрю думал, что он будет, и все вернулось на круги своя. Облегчение накатывало волнами, когда после первого тайма табло показало 5:1 в пользу Соколов. Второй тайм стал суровее. Было слишком много локтей, слишком много проверок тел, слишком много криков, а потом кто-то крикнул Нилу о его шрамах, и все превратилось в размытое пятно. Эндрю не знал, как он нашел путь к средней линии. Он не думал, что принял решение ударить этого ублюдка, который кричал на Нила, пока его кулак не врезался в челюсть мужчины. Он получил красную карточку. После игры Нил оттащил его в сторону, прежде чем они вошли в раздевалку. — Я могу защитить себя сам, я не нуждаюсь в твоей благотворительности. — прошипел он. — Я не говорил, что ты нуждаешься. — Тогда не лезь в мои дела. — Он не должен говорить тебе такое. Никто не должен. — Эндрю услышал эти слова. Он просто не хотел их произносить. Глаза Нила были широко раскрытыми, и удивленными, и такими чертовски красивыми, а затем тень затуманила кристально голубой. Он вошел в раздевалку и оставил Эндрю позади. Эндрю нужно было разобраться в себе. Кевин был прав. Он должен понять, что он хотел, и прямо оттуда двигаться. Он хотел играть и хотел, чтобы они выиграли, и он больше ничего не хотел от Нила. Ничего. Он не хотел Нила. Он не хотел его, когда он забил за две секунды до финального свистка, и когда он снял шлем, весь такой мягкий и счастливый, и его глупое лицо расплылось в этой нелепой всепоглощающей улыбке. Он не хотел его, когда он вышел из душа в рубашке, капли воды просочились сквозь ткань на нижней части спины, где он не вытерся полотенцем. Он не хотел его, когда Нил прислонился к его шкафчику, так близко к Эндрю и прошептал: «Хорошая игра, будь проклята красная карточка», оставляя травяной аромат своего одеколона в туманном облаке вокруг Эндрю. И он определенно, определенно, не хотел его, когда затащил Томаса Райли в свой гостиничный номер за ворот рубашки той ночью и целовал его, пока не забыл, каков Нил на вкус. Видите, Эндрю ничего не хотел. Это было так просто.

🖤

Все началось с зуда под кожей. Маленькая заноза, которая не хотела вылезать. Все началось с того, что Эндрю посмотрел через плечо Томаса Райли, когда сжимал его задницу, очень демонстративно доказывая, что он не хотел иметь ничего общего с Нилом, если это не корт. Нил лежал на кровати в гостиничном номере, буравя потолок, думая о каждой детали того дня, когда встретился с Эндрю в колледже. Он думал о том, как он говорил, о том, как слова выскальзывали из его рта, как растопленное масло. Это было совсем не похоже на то, как говорил Нил. У Нила была склонность торопить события, он мог выплевывать слова в быстрой последовательности и уничтожать ими любого. Эндрю говорил так, словно знал вес каждого слова. Нил думал об этом, о тихом уголке, в котором они провели всю ночь, о руках Эндрю на нем. И сквозь дымку тепла, оставшуюся внутри него той ночью, он подумал о Брайане. Брайан и его взгляды, которые он бросал на Эндрю, как будто хотел взорвать его. Брайан и подталкивания, которые он давал Джереми, когда Эндрю был с Нилом. Брайан, который исчез, когда Нил приклеился к Эндрю. Это не могло быть правдой. Нил знал Брайана до глубины души. Он доверял ему. Брайан знал об отце Нила, о мафии, о Воронах и как он должен был быть одним из них. Он знал о его матери и шрамах, и о каждой маленькой вещи, которые Нил накопил на протяжении всех этих лет в бегах. И он остался. Брайан никогда бы не причинил ему вреда. Ему просто нужно было забыть об Эндрю. Так было лучше для них. Они были товарищами по команде, и на этом все. Ничего более. Он заставлял себя отводить взгляд от Эндрю каждый раз, когда они были в спортзале. Он кусал внутреннюю сторону щеки каждый раз, когда думал об Эндрю и Райли, о том, как Эндрю целует Райли и делает большее… Он делал это каждый раз, когда думал об Эндрю, прикасающемся к кому-то, кто не был Нилом, если бы он был честен. Нил не должен был ничего чувствовать по поводу личной жизни Эндрю, так зачем беспокоиться об этом? Три сна о том, как он целовал его. Один сон об Эндрю, мягко смеющимся в волосы у него за ухом. Прошло две гребаные недели после той игры. Они побеждали и побеждали, и Нил был рад этому. Но он не мог остановиться. Этим утром он проснулся, подавившись стоном от сна, который заставил его дрожать и покрываться потом, и каждый дюйм его кожи жаждал прикосновения. От Эндрю. Это превращало наблюдение за ним во время сегодняшней тренировки в особый вид ада. После, когда все ушли, Нил вспомнил, что забыл свой телефон в шкафчике. В раздевалке было пусто, исключая Эндрю, который сидел на скамейке и чесал предплечье. Нил никогда не видел его без нарукавных повязок, и это… Это была последняя капля в его медленно наполняющейся чаше сомнения. Предплечья Эндрю были покрыты тонкими шрамами, явно старыми, и все же слишком заметными. Нил знал, как выглядят шрамы от лезвия. Он не знал, сделал ли это Эндрю сам с собой или кто-то другой сделал это с ним, но прямо сейчас это не имело значение. Прямо сейчас все, что слышал Нил, были слова Эндрю на Рождественском банкете: «Мне нужно, чтобы ты знал, я никогда не говорил таких вещей о тебе». Он имел в виду все это. Включая дерьмо о его шрамах. И сейчас он знал, что он не мог сказать такое. Что означало…

*

В субботу утром Нил стоял перед дверью Брайана в Чикаго и молился всем божествам, в которых он не верил, чтобы он ошибался. — Нил, — лицо Брайана расплылось в теплой улыбке, когда он открыл дверь. — Что ты здесь делаешь? — Я могу войти? — Конечно. — Брайан отступил и пропустил Нила в свою квартиру. Он заключил Нила в объятия, и, блять, это не могло быть правдой. Нил посмотрел на него и пересмотрел, о чем он здесь хотел поговорить. В этом не было никакого смысла. Брайан не мог соврать Нилу. Сейчас, когда Нил смотрел ему в лицо, он знал, что тот не мог солгать ему. Ради всего святого, Брайан был тем, кто помог ему смириться со своими шрамами еще в колледже, был тем, кто принял их до такой степени, что Нил мог пойти с остальной командой на пляж и просто быть в порядке с ними. Он не мог выдумать эти слова только для того, чтобы причинить ему боль. — Итак. Что ты здесь делаешь? Так сильно скучал по мне? — Брайан усмехнулся. Вид шрамов Эндрю промелькнул в его голове. — Я хочу поговорить с тобой. Брайан нахмурил брови. — Звучит серьезно. — Я еще не знаю. — Ты еще не знаешь. — Брайан прищурился. — Ты бы не проделал весь этот путь сюда, если бы не думал, что это серьезно. Выкладывай. — Хорошо. — Нил прислонился к кухонной стойке в квартире-студии Брайана, ища малейший признак лжи. — Тебе не нравится Миньярд, так? Брайан нахмурился. — Это не секрет, Нил. Этот парень — чертов придурок, и ты это знаешь. — Хорошо. Да, он такой. Итак, хммм… что если я… что-то сделал с ним. Румянец пополз по щекам Брайана. — Что-то сделал с ним. Подожди, ты прилетел сюда, чтобы поговорить об Эндрю Миньярде? Нил пожал плечами. — Ты думаешь у меня есть причина говорить с тобой о нем? — Он не отводил взгляд от Брайана. Если бы он это сделал, он бы пропустил то, как он сглотнул при этом вопросе. Смех вырвался из горла Нила. Господи, он был полным идиотом. Брайан снова сглотнул. — Нил, я не знаю, что этот ублюдок сказал тебе, но он лже- — Если ты солжешь мне прямо сейчас, я уйду отсюда, и ты никогда не увидишь меня снова. Рот Брайана эффектно закрылся. Мускул его челюсти дернулся. У Нила был свой ответ, и больше всего на свете ему хотелось, чтобы он этого не делал. Его руки были холодны, и лед полз к груди. — Почему ты сделал это? Брайан вздохнул. — Какое это имеет значение? Я сделал. Что, думаешь я никогда не жалел об этом после? — Это не то, что я спросил, Брай. Почему ты сделал это? — Я хотел, чтобы он не приближался к тебе, хорошо? Он был… Он был опасным, все знали это. И я видел, как ты смотрел на него, и я просто… Я хотел, чтобы он не приближался к тебе. Нил глубоко вздохнул. — В следующий раз, когда ты решишь защитить меня от кого-то, кого ты нашел «опасным», сделай мне одолжение и просто не делай этого. — Он развернулся, распахнул дверь и направился к лифту. Брайан крикнул ему вслед. — Нил, пожалуйста. Ты не можешь вот так уйти. Давай просто… поговорим об этом. — Я поговорю с тобой, когда перестану хотеть выбить тебе зубы. Он вышел из здания с колотящимся сердцем. Предательство горело в его груди, острая боль, которую он не испытывал уже много лет, с тех пор как переехал в Калифорнию. Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Шесть ебучих лет. Он ненавидел Эндрю шесть ебучих лет, он ненавидел себя за то, что поверил ему, винил себя за то, что был таким чертовски слабым. И все это было ложью. Только это был не Эндрю.