Его главная победа

      В любой непонятной ситуации — целуй свою женщину. Гарри не знал данного правила. Но сейчас эта женщина словно сошла с ума. И сводила с ума его. Своим упрямством, своей красотой, своей бурлящей агрессивной страстью… В нём будто сработал первобытный инстинкт, повинуясь которому он просто впился в её губы. Он не мог убедить и успокоить её словами. Все они разбивались о выстроенную каменную стену отрицания и возвращались назад, раня осколками его самого. Но то, что их тянуло друг к другу будто два сильнейших магнита не замечать было невозможно.       Дерзкие движения языка, бесцеремонно ворвавшегося в её рот, направили выплёскивающуюся ярость в абсолютно другое русло. Смелость губ, которые так приятно ощущать. Острота зубов, прикусывающих и дарующих разносящееся по венам желание большего. Вырвавшийся из груди стон… Тело, требовавшее разрядки и уже не подчиняющееся мозгу.       Они будто совершили прыжок с парашютом и сейчас наслаждались моментом свободного падения, захватывающего дух, где страх, смешался с эйфорией от впрыснутого в кровь гормонального коктейля.       Гермиона прекратила сопротивление, непроизвольно вжавшись в тело бывшего друга. Далеко не дружеские чувства заставляли её дрожать, покрываться мурашками с головы до кончиков пальцев на ногах и с неким остервенением отвечать на обрушившийся на неё водопадом поцелуй. Влечение: безудержное и сумасшедшее, скрываемое и неудовлетворённое, словно джин вырвалось из бутылки, заставляя собственное упрямство вывесить белый флаг. Возможно, на время… Но в эту самую секунду сопротивляться не было ни сил, ни желания.       Гарри выпустил её руки, зарывшись своей пятернёй прямо в волосы, прижимая к себе, терзая губы со злостью, страстью и отчаянием. С намерением доказать, усмирить и взять то, что последнее время не давало ему покоя.       Феномен Гермионы Грейнджер навсегда останется для него загадкой. Столько лет она не вызывала в нём ничего, даже отдалённого на страсть, а сейчас он хотел её настолько сильно и остро, что все предыдущие женщины меркли и их лица стирались из памяти.       Шелковистость каштановых локонов, струящихся между его пальцев, тонкое тело, выгибающееся под движением его ладони, невероятный запах свежести и лёгкого бриза, губы, отвечающие и дающие…       Остатки самоконтроля и последние доводы рассудка оказались сметены в одно мгновение. В крови ещё играл адреналин, вызванной вырванной спортивной победой и эмоциональной ссорой, а в мозгу набатом звучало желание. Острое, болезненное и, что самое приятное и удивительное, взаимное.       Он чувствовал её нежные пальцы, гуляющие по его телу, сладкую боль от ногтей, впившихся в плечи, войну языков, сплетённых в невероятном танце, припухшие от его настойчивых поцелуев губы. Как она перенимала инициативу, вступая в эту сладостную борьбу, где-то уступала, а где-то, наоборот, заставляла его задыхаться, вцепляясь в неё, словно в спасительный плот посреди бушующего океана.       Руки быстро справились с поясом на платье и принялись за многочисленные пуговицы. Проклятье! Их было слишком много! Этот ненужный на данный момент кусок ткани на её восхитительном теле был лишним… мешал ощутить каждый дюйм её бархатистой кожи, прижавшейся к нему. Справившись с ненавистной застёжкой, он бесстыдно пробрался под одежду, изучая каждый изгиб её стройной фигуры.       Зарычал, когда её требовательные пальцы скользнули под пояс джинсов, в которых давно было слишком тесно. Оторвал от стены, подхватывая за округлые, манящие бёдра и в несколько шагов оказался у кровати, опуская её на мягкий матрас и наваливаясь сверху.       Сброшенная одежда с лёгким шелестом летела на пол, открывая и оголяя взору то, что Гарри мог увидеть только в мечтах. Её чудесная высокая грудь обладала невероятной чувствительностью, о чём свидетельствовало то, как она стонала и выгибалась, когда он принялся ласкать языком манящие вершины. Кровь неслась по венам со скоростью света, отчего тело буквально пылало и покрывалось капельками пота.       Податливое девичье тело распласталось под ним, извиваясь и возгораясь под поцелуями, и единственное, о чём в данный момент мог мечтать Гарри, было то, чтобы она не передумала и не лишила его в гневном порыве какого-нибудь важного органа.       Гермиона цеплялась за сильные плечи, пока он избавлялся от ненавистных джинсов вместе с бельём. Это казалось немыслимо-сложной задачей, так как ему ни на секунду не хотелось отрываться от неё, от невероятно притягательной кожи, сладких губ, отвечающих ему до одури жадно и требовательно, будто утоляющих многолетний голод.       «Мерлин Всемогущий! Сколько лет они потратили впустую?!»       И когда последнее препятствие было сброшено, и между их обнаженными, разгорячёнными телами не осталось ни единой преграды, тогда время перестало существовать. И они соединились в единое целое.       Она была настолько горячей и влажной, что он проник внутрь без особого труда, но при этом настолько восхитительно-тесной, чтобы доставлять пиковое удовольствие. Гарри прикрыл глаза, пока его грубые губы брали в плен её, дразнящие и чувственные.       Он был настолько безудержен, пылок и голоден, что Гермиона оторопела от напора, но, в то же время, он был невероятно нежен. И от этого соединения несочетаемого она просто отлетела в другую реальность. Ощущения, невероятные-греховные и райские одновременно, швырнули её на край вселенной, к триллионам заблудших созвездий в бескрайности бытия.       Гарри заполнял её, проникая с каждым толчком всё глубже. Воздух, пропитанный феромонами возбуждения, вибрировал, впитывая стоны и влажные шлепки плоти о плоть. Её сладкие стоны, распаляли его ещё больше, вознося и без того бешеное возбуждение на небывалые высоты, заставляя ощущать всю остроту прикосновений к родному и до безумия желанному телу.       Набрасываясь на Гермиону с поцелуем, желая прекратить истерику, Гарри не думал, что это зайдёт настолько далеко. Откровенно говоря, видя состояние подруги он не слишком-то рассчитывал на взаимность. Это был просто эмоциональный, неконтролируемый порыв, подтвердивший его правоту. Последнее время между ними нешуточно искрило. Неважно, что стало причиной, что стёрло хлипкую грань между дружбой и вожделением. Их шуточная помолвка, озвученная для газетчиков, много времени наедине или то, что они повзрослели и хотя бы немного научились понимать себя и смотреть внутренним страхам и желаниям прямо в глаза.       Гермиона закинула ноги на его спину, продолжая изгибаться и стонать, цепляясь ногтями за плечи, оставляя на них отметины. Она была потрясающе взаимной, отзывающейся на каждое его сумасшедшее движение, подводившее его с каждым разом всё ближе и ближе к вершине наслаждения.       Наконец, она задрожала в его руках, выкрикивая в сладострастном стоне его имя и сжимая его внутри себя с такой силой, что у Гарри перед глазами всё потемнело. Ещё несколько резких движений, и его поглотил взрыв одурманивающего блаженства. Он провалился в бездну с ощущением полного опустошения.       Он почти что улёгся на неё, с трудом удерживаясь на локтях и тяжело дышал, наслаждаясь тем, как её горячее дыхание щекочет его ухо и шею. Это было удивительно, волшебно, невероятно круто… Реальная близость с Гермионой Грейнджер превзошла любые догадки, предположения и фантазии.       Гарри с трудом поднял голову, всматриваясь прямо в её глаза, зрачки которых были ещё расширенными от возбуждения. Растрепанная, раскрасневшаяся, пережившая в его руках сильнейший оргазм, она выглядела ещё прекраснее, чем обычно. И гораздо покорнее, чем полчаса назад…       — Успокоилась? — усмехнулся он, целуя её в нос.       — Что? — Гермиона не сразу вникла в смысл этого дерзкого заявления, но как только начала осознавать вложенный посыл, глубже вонзила ногти в его спину.       — Эй! — дёрнулся Гарри. — Что за садистские выходки?!       — Да я тебе сейчас дам «успокоилась»! — она заёрзала под ним, желая вырваться, но оказалась лишь плотнее прижата к матрасу. — Отпусти!       — А знаешь, твоё сопротивление меня даже возбуждает, — продолжал издеваться он, смущая её донельзя.       Ведь не каждый день ты оказываешься в постели с лучшим другом, которого знаешь половину жизни. Гермиона находилась в неком шоке от себя самой и от того, что произошло между ними. От полученного удовольствия тело ещё пребывало в приятной истоме, а мозг просто отказывался работать. Ей было слишком хорошо в данный момент, сил на дальнейшую перепалку с Гарри абсолютно не осталось, а его зеленющие глаза, рассматривали её с таким интересом, что она нешуточно засмущалась.       — Извращенец, — пробубнила она себе под нос, пряча лицо ему в плечо, ещё не до конца понимая, что произошло и что делать дальше. Хотя эмоции и оказались выплеснуты, обида на друга была ещё сильна.       Издав довольный смешок, Гарри перевернулся на бок и притянул Гермиону к себе, чувствуя невероятное облегчение. Не убила — это уже хорошо, а остальное они преодолеют.       — Родная, прости… я не хотел… не хотел делать тебе больно. И никогда больше не сделаю. Клянусь! — прошептал он, зарываясь лицом в её шикарные волосы, млея от удовольствия.       Гермиона промолчала. Постепенно напряжение дня покидало его, не оставляя в голове ни одной тяжёлой мысли, и Гарри провалился в сон, продолжая крепко обнимать свою подругу.

***

      Высокий худощавый блондин в парадной тёмно-зелёной мантии опрокинул третью порцию огневиски, но легче не становилось. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Какие-то дурацкая музыка, напоминавшая магу народные мотивы примитивных болгар, неприятно царапала слух. Да и сам бар походил на какую-то забегаловку. Такую, в которых наверняка часто тусуется очкарик Поттер со своими грязнокровными подружками. Вот с чего это его невесте, чистокровной Гринграсс, взбрело в голову затащить его в это заведение. По отзывам бар «Бешеные мётлы» являлся самым популярным у местных любителей квиддича и иностранных гостей. Однако, Драко не был ценителем подобного. Шумно, многолюдно и никаких манер… До чего же докатилось магическое общество! Совсем перестали ценить аристократичность. Ржут, словно кони, скачут под невыносимую музыку и лобзаются у всех на глазах. Ужас! Безвкусица! Дурной тон!       А сколько похотливых мужских взглядов направлено на Асторию, когда та, удаляясь в дамскую комнату, соблазнительно виляла округлыми, обтянутыми джинсами бедрами и демонстрировала плоский живот, выглядывающий из-под короткого топа. Малфой презрительно осматривал присутствующих. За соседним столиком расположилась сборная Болгарии почти что в полном составе, не хватало только ловца. Те заливали горечь поражения алкоголем без всеобщего любимца. Но зато рожей Виктора были обклеены почти что все стены в этой дыре. В самом углу, за небольшой ширмой, расположились министры двух стран и ещё какие-то правительственные шавки, к которым Драко не испытывал ничего, кроме отвращения.       Было понятно, что случайных посетителей тут сегодня не будет, однако это не успокаивало нынешнего главу рода Малфоев. Какого дракла эти тупоголовые болгарские обезьяны пялятся на его невесту?       Астория же, словно поставила перед собой задачу, взбесить его как можно больше. Она заливисто смеялась, то и дело поглядывая за соседний столик. Её красивые каштановые волосы были собраны в высокий хвост, открывая красивое аристократическое лицо с высокими скулами и голубыми глазами.       Дверь отворилась и в бар ввалились новые посетители, увидев которых, Малфой едва не подавился собственной слюной. Вот только британских звёзд ему тут не хватало. Лицезреть довольную рожу Поттера не было ни малейшего желания. Хотя тут, видимо, Мерлин услышал его мольбы, и последнего среди вошедших не оказалось. Ни его, ни проклятой заучки Грейнджер. Зато выскочка Уизли шла в обнимку с белобрысым позёром, Драко не утруждал себя запоминанием его фамилии. Но вот кто его напряг больше всех остальных, так это Кормак МакЛагген, чья мерзкая улыбающаяся физиономия бесила его ещё больше, чем ненавидимый со школьной скамьи Поттер.       Персонал забегал, готовя почётным гостям место, сдвигая вместе два столика, а Кормак тем временем подошёл к ним, приветствуя Драко кивком головы и целуя руку Астории. Будто давно не виделись! А невеста тоже хороша! Чего это она расплылась в улыбке, будто одобряет весь этот цирк.       — Тори, — выдавил из себя Малфой, заставляя переключить внимание с Кормака на себя, — тут становится шумно, может, хватит на сегодня развлечений?       — Нет-нет, дорогой, — девушка театрально захлопала пушистыми ресницами. — Ты что? Я еще и потанцевать хочу! Дискотека как раз начинается, — кивнула она в сторону танцпола, куда вышли несколько пьяненьких магов.       — Что? — Малфой чуть не подавился закуской, которую автоматически закинул в рот. — Эти маггловские вульгарные танцы? Ни за что!       — Не будь занудой, милый, — она наклонилась вперёд, подпирая голову ладонями. — Ты ведёшь себя, словно пережиток прошлого. Мир изменился, Драко. Пора принять это.       — Конечно, — вставил МакЛагген, которого никто не спрашивал, — так и закиснуть не долго, Дракоша. Ты скоро пропахнешь нафталином, как старик Дамблдор, упокой Мерлин его душу.       Блондин покраснел от такого бесцеремонного обращения и уже хотел схватиться за палочку, но вовремя одумался. Силы были не равны и явно не в его пользу.       — Эй, — Кормак же будто решил взбесить его ещё больше, — давайте нам уже музыку погромче! Гуляем! — и тут же его рука потянулась к Астории, — Потанцуйте со мной, леди…       Драко хотел было возразить, но к его ужасу, невеста рассмеялась и, вложив свою ладонь в ладонь приглашающего её мужчины, поднялась со стула, бросив на прощание:       — Не скучай милый, я скоро. Всего один танец. Ты ведь всё равно не танцуешь.       Она удалилась, виляя бёдрами, даже не спросив у него разрешения. Дамблдор, её подери! Это же позор! Что за бесцеремонность?! Его невеста не имеет никакого права вести себя так легкомысленно! Он обязательно поговорит с ней в номере и популярно объяснит, кто здесь главный. Он, в конце концов, наследник древнейшего рода, платиновый принц слизерина! Да любая ведьма просто мечтает о таком женихе, как Драко Малфой! Астория же совсем стыд потеряла! После свадьбы, когда у него будет явно больше прав, он устроит ей «сладкую» жизнь.       На небольшой танцпол выходили и другие пары, но бывший слизеринец не отводил взгляда от своей невесты, которую в чрезвычайно тесных объятиях сжал МакЛагген, что-то нашёптывая ей на ухо.       — Я хочу увидеть тебя сегодня, — безапелляционно заявил Кормак, прижимая партнёршу по танцу неприлично близко.       — Это невозможно. Я не могу подливать ему зелье каждый день. Он же почувствует неладное и обратиться к колдомедикам. Мы завтра возвращаемся в Лондон, там и увидимся, — под его горячими пальцами кожа на талии слегка покалывала и Астория едва не замурлыкала от наслаждения.       — Я не могу столько ждать. Давай просто вырубим его.       — Успокойся. Драко не конченый идиот, он догадается, о применённом Конфудосе, если делать это часто.       — Тори… зачем тебе этот аристократический дрыщ? — не унимался МакЛагген, чувствуя неведомый ему ранее укол ревности.       Кормак всегда играл по своим правилам. Имея хорошую родословную, связи и некую бесшабашность, не сталкивался с проблемами поиска подружек, предпочитая лёгкие, ни к чему не обязывающие связи. Его напрягали дамочки, жаждущие серьёзных отношений, закатывающие ревнивые истерики, или, ещё хуже, мечтавшие выскочить за него замуж. Он хотел просто секса, драйва, страсти и развлечений.       Астория оказалась идеальным вариантом. Она с удовольствием принимала правила игры, не требуя ничего взамен. Более того, являясь невестой мерзкого слизеринца, добавляла особую перчинку в их взаимоотношения, позволяя наставлять огромные рога школьному неприятелю. Малфоя ведь никто на гриффиндоре никогда не жаловал.       Вначале это необычайно забавляло, придавая их опасной игре своеобразную остроту. Но потом Кормаку начало казаться, что играют они больше по правилам Астории, нежели по его собственным. Да, ничего не менялось и он получал то, к чему неистово стремился. Однако постепенно ему стало не хватать этих редких, украденных встреч, а наличие жениха, которому она отдавалась наверняка так же страстно и неистово, как и ему, вызывало гнев и желание разбить Малфою его высокомерную бледную рожу.       — Сама не знаю, — бесстыдно заявила она, — но пусть будет.       Её некая стервозность заводила его мгновенно, заставляя кровь закипать, а всё внутри стягивать в тугую пружину. Кормак двинул бёдрами, прижимаясь к ней вплотную.       — Смотри, что ты натворила, — томно прошептал в самое ухо, с трудом сдерживаясь, чтобы не прикусить тонкую кожу.       — О-о-о… А ты, я смотрю уже готов…       — Всегда готов… нам срочно нужно где-то уединиться…       — И как ты себе это представляешь? — Астория соблазнительно прикусила нижнюю губу, устремив на любовника невинный взгляд, отчего он был уже готов запустить «Аваду» в лоб Дракоше прямо на виду у двух Министров Магии, если бы это хоть как-то решило его проблему.       — Давай я разобью ему рожу! И пусть отправляется в лечебницу в общество колдомедиков. На всю ночь.       — А ты жесток, — хихикнула младшая Гринграсс. — Ладно, сейчас ты проводишь меня к столику и исчезнешь. А через десять минут я отправлюсь в дамскую комнату. И мы трансгрессируем к тебе в номер. Но ненадолго.       Воображение мигом подкинуло ему развратные картины, Кормак приободрился и разулыбался во весь рот.       — Ты гениальна, Тори.       Тут как раз мелодия закончилась и они двинулись к столику, за которым сидел взбесившийся и раскрасневшийся, словно рак, Драко Малфой.

***

      Гермиона распахнула глаза посреди ночи. Несколько часов сна привели её состояние в относительный баланс, однако лежащий рядом обнажённый лучший друг мигом перечеркнул его жирной линией. В отдохнувший мозг потоком двинулись обрывки мыслей, тонны сомнений и страхов.       Произошедшее между ними было слишком прекрасным и иррациональным, чтобы хоть как-то анализировать и объяснять. Но это и пугало. Нет, она ни о чём не жалела. Но для одного дня в её жизни произошло слишком много событий.       Сначала матч, лишивший её сил и выжавший все соки так, будто она сама была игроком. Затем неприятный разговор, спор, ссора и, наконец… Лучшая ночь в её жизни. Джинни была права. Гарри просто не мог её разочаровать, потому что это чёртов Гарри Поттер, её слабость, Ахиллесова пята, тот, за кем она без малейшего сомнения прыгнула бы и в адский котёл. Все эти годы больше всего на свете она дорожила их дружбой, а сейчас… Она не знала, что делать дальше.       Гермиона испытывала к другу невероятно сильные чувства. С одной стороны, она ведь даже не предполагала, что может настолько сильно желать мужчину. В её прежних единственных отношениях она всегда сохраняла здравый рассудок и была, пожалуй, немного суховата. Здесь же её унесло после одного поцелуя, что никак не вязалось с её представлением о себе самой.       Ситуацию вдобавок осложняло и то, что на Гарри она всё-таки ещё злилась. Этот их контракт с Виктором не давал ей покоя. Да, она верила, что друг раскаивается и не хотел причинять ей боль, но это не отменяло неприятного послевкусия от такого поступка.       Гермиона не хотела снова ругаться или выяснять отношения. Она сама не знала, чего же хотела дальше. Ей необходимо было уединиться и обдумать произошедшее. Успокоится, отойти от этих бешеных эмоций, накатывающих на неё, стоит только взглянуть на спящего друга.       Она соскользнула с кровати, на цыпочках прошлась по комнате, собирая свою одежду и направилась к себе, бесшумно закрыв дверь. Гарри спал так крепко, что его не смог разбудить бы даже гудок мчавшегося на полной скорости Хогвартс-экспресса. Поэтому ничто не помешало Гермионе одеться, сложить оставшиеся вещи в сумку и покинуть номер, оставив на тумбочке записку.       Сейчас ей это необходимо. Необходима капелька личного времени, дабы повариться в своих эмоциях, разогнать внутренних демонов и расставить точки над «и». Необходимо разобраться в себе, взглянуть в лицо своим страхам и избавиться от сомнений. По идее, она уже сделала этот шаг в пропасть и оставалось только переместить центр тяжести с ноги, твёрдо стоящей на земле, на вторую, повисшую в воздухе, чтобы окончательно полететь вниз… или же, наоборот, воспарить к звёздам.

***

      Выяснение отношений с невестой оказалось не таким простым, как предполагал Драко. Все его замечания, Астория просто нагло проигнорировала, заявляя, что ему привиделось и что у него паранойя. Затем она психанула и удалилась в дамскую комнату, где проторчала столько, что Драко успел вылакать бутылку огневиски и уже готов был отправляться на её поиски, когда она вернулась чрезвычайно довольная и раскрасневшаяся.       Когда же они прибыли в номер, и он на правах жениха захотел отведать «сладенького», то был послан далеко и надолго под предлогом того, что пьян. Блондин сжал руки в кулаки, его трясло от негодования. Он уже и думать забыл, когда они последний раз трахались. Вечно были какие-то причины. То её занятость, то он вообще странным образом не помнил события предыдущего вечера, то проблемы с эрекцией, начинавшиеся казаться ему более, чем странными. До свадьбы оставалась всего неделя, и Драко дал себе слово, что после торжества поставит её на место и заставит выполнять все его желания. Магический брак даст ему много полномочий. Не будь он в таком скверном положении после войны, давно бы послал к дементорам проклятых Гринграссов и эту заносчивую стерву. Но сейчас нельзя… Он слишком близок к цели. Стоит лишь немного потерпеть, и тогда она узнает, кто тут главный и кто в доме хозяин. С Малфоями шутки плохи!