Подарки

      Как только движение остановилось, двери старой, слегка потрёпанной, "копейки" открываются, и из машины, куда-то сильно торопясь, выбегают два ребёнка: мальчик, на вид лет 10, и девочка его чуть помладше. С их лиц уже какую минуту не спадают улыбки, и с каждым шагом, приближающим их к низкой дачной калитке, уголки губ поднимаются всё сильнее. Следом за ними выходит молодой мужчина, их отец, тоже не скрывая удовольствия от приезда. Он сперва сигналит с руля немного, потом потягивается и закрывает двери за собой и за маленькими чертятами, которые только и успели, что взять свои свёрток и бумажку. Он машет вышедшему с веранды на звук человеку и идёт к задней части машины: открывает багажник, доставая оттуда среднего размера картонную коробку, обёрнутую белой атласной лентой, и бумажный пакет. Рассматривает их, убеждаясь в целости, и тоже идёт ко входу на участок. Сквозь плотную ткань пальто чувствуется сильный ветер, и мужчина смотрит на небо. Удивительно для конца осени, но там ни облачка.       — Дядя Костя! — Кричат дети в один голос, переходя на бег и снимая шапки, когда видят знакомого мужчину.       Девочка, заимев преимущество младшей, оказывается у него на руках, чуть не сбивая с ног. Он поднимает её легко, совсем как пушинку, и держит одной рукой, будто она вообще ничего не весит. Мальчик оказывается под боком, тоже заключенный в объятие, но отстраняется почти сразу, и его теребят по тёмным-тёмным, и так взлохмаченным, волосам. Малышку ставят рядом с ним, оглаживая по щеке, и наклоняются на один уровень с ними, что из мужчины выходит почти прямой угол. Он смотрит на них ласково.       — Выросли так, не узнать прямо! — Он улыбается им в ответ.       — Дядя Костя! А у меня скоро цех углеродистой ленты поставят! — Воодушевлённо начал малец, часто моргая.       — Это ещё что, — говорит младшая, сперва оглядываясь на брата, затем вновь смотря на внезапного слушателя, — А мне вот ядерную установку новую везут, между прочим! — Она горделиво показывает на себя большим пальцем и ухмыляется.       — Подумаешь, ядерная установка! — Старший закатывает глаза, вздыхая. — Ничего ты не понимаешь. Вот металл!       — Ну и иди лей свои чугунки! — Особа с косичками ехидно показывает ему язык, но в момент снова обращает внимание к мужчине. — Дядя Костя, а у меня зуб выпал, смотри!       Малышка широко скалится, показывая зубы. И действительно, одного нет. На неё заинтересованно смотрит две пары глаз. Братишка сперва глянул, но, почувствовав чью-то руку у себя на плече, обернулся. Это был папа.       — Серёж, Катюх! — Воскликнул он. — Вы что же, забыли, зачем мы приехали? — Отец указал глазами на свёрток в опущенной руке старшего ребёнка. Дети виновато ойкнули, принявшись не то копошиться, не то волноваться. Катя взяла поровнее бумажку, распрямляя на ней погнувшиеся уголки, а Серёжа в момент отряхнул слегка запылившийся тючок, протягивая его вперёд — прямо в руки удивлённому дяде, девочка последовала примеру брата.       — С днём рождения, дядя Костя!       — С днём рождения!       — Чтобы счастья побольше было!       — И конфет!       Именинник снова им улыбнулся, принимая подарки, рассматривая открытку и слегка разворачивая свёрток, чтобы удостовериться в своих догадках, и искренне благодарит, хлопая обоих по макушке. Те сказали ему ещё пару слов, но завидев качели и горку не могли долго задерживаться на одном месте: на перегонки побежали, кто первый будет качаться. Не без поддавка старшего выиграла Катя и уселась на качелю, прося Серёжу помочь ей. Мужчины проводили их взглядом, чтобы те, не дай бог, не упали на слегка влажной траве и не порвали себе чего-нибудь. Удостоверившись, что всё с ними хорошо, они снова поворачиваются друг к другу и встречаются взглядами на секунд десять.       — Ну, что, — молодой отец сдаётся первым и переводит глаза сперва на асфальтированную дорожку, потом на коробку с пакетом в своих же руках, — Не тяну резину. С днём рождения! — Он протягивает подарок имениннику. Костя перекладывает свёрток и открытку подмышку, принимая. — Чтоб, ну, это, экология получше была, чтоб... — Он пытается придумать на ходу, но язык слегка заплетается, и выходит не очень, чешет затылок. — Чтобы скверов, там, побольше было. Чтоб здоровым был. Ой, Катюш, с Юбилеем короче!       — Спасибо, Юр. — Костя хихикает, приподнимая уголки губ. Юра заметно расслабляется и тоже улыбается, глядит в ожидании, намекая на подарок, и его взгляд читают. Мужчина покрепче обхватывает коробку, чтобы та не упала из занятых рук. — Давай тогда в дом пройдём.       Ещё раз окинув глазами детей, они действительно идут к даче. Сам дом не сильно большой, но красивый, хотя и немного обветшалый от времени, поэтому ранее ярко-жёлтая краска сейчас с сероватым оттенком. Крытая веранда тоже соответствует своим годам: она обросла вьюнками, которые, правда, уже завяли и побагровели, а первая ступенька громко скрипит, слегка продавливаясь под ногой. Юра уже несколько раз говорил, что доски бы поменять, чтобы ничего не сломать, но руки ни у кого так и не доходят.       Терраса встречает мягким солнечным светом с противоположного окна. Вход расположен с северной стороны, да и дом с деревьями много чего загораживают, поэтому солнца там сильно не увидишь, но вот здесь света куда больше. Юра прикрывает глаза из-за отблеска от стекла, но быстро отходит вперёд, уворачиваясь. Костя прошёл уже чуть вглубь, заходя внутрь самого дома. Люди снимают верхнюю одежду, аккуратно разместив её на вешалке, и обувь, оставляя около порога. Прихожая освещена не очень хорошо: в ней висит одинокая лампочка, а окон нет совсем. Поэтому тёмно-коричневый оттенок лакированного дерева, из которого сделана дверь в следующую комнату и небольшой шкаф, выглядят совсем чёрными. Юра мельком смотрит в зеркало, но рассмотреть себя толком не удаётся, из-за всё того же тусклого освещения. Следом за прихожей идёт обеденная. Она уже светлая: большие окна, выходящие на солнце, красивая хрустальная люстра, совсем не вычурная, но изыска придаёт, мебель из дуба, обитая контрастирующей бордовой тканью. Подарки Костя ставит на стол.       Сперва именинник рассматривает подаренную Катей открытку. На ней изображён недурный, для её возраста, рисунок Кости. Вылитое портретное сходство: двухцветные волосы, привычная белая рубашка и широкая, в прямом смысле до ушей, улыбка. Он забавляется, откладывая листок в сторону. Следом идёт свёрток от Серёжи. В нём, как мужчина и раньше заметил, были конфеты. Перед глазами встала картина того, как Серый считает одинокие монетки в ладошке и кладёт их на кассу, застенчиво прося у продавщицы нужный товар. Костя готов заручиться, что именно так и было. Сладости успели, правда, подтаять от тёплых рук, но совсем немного, и их всё ещё можно было есть. Юра смотрит, за тем, как хозяин дома берёт в руки продолговатый пакет — этот уже от него. Самое интересное, а именно коробку, Костя решил оставить напоследок. Ну, ладно, так даже интереснее. Из пакета достал бутылку. Бесцветная сама по себе, с полупрозрачной янтарной жидкостью внутри, по цвету напоминающая Костины глаза. Он присмотрелся к этикетке.       — Армянский? — Исподлобья заинтересованно глянул он.       — Восьмилетней выдержки. — Юра кивает, расплываясь в улыбке и подходя ближе к столу. — Но это не самое интересное.       Взгляды обоих снова останавливаются на загадочной коробке. Вернее сказать, загадочной она была только для Кости. Для Юры любопытна была скорее реакция друга. Костя, не спеша, как бы растягивая момент, чтобы насладиться сказочным томлением, протягивает руки к предмету и подвигает его по столу ближе к себе. Юра уже весь светится, а именинник сохраняет пусть спокойное, но крайне заинтересованное лицо. Он тянет за ленту, и бант, видимо завязанный Катей, ибо он был слишком уж аккуратным для Юриных кривых рук, постепенно развязывается. Снимая крышку, Костя уже не мог скрыть лёгкое подрагивание в пальцах. Наконец, он посмотрел на содержимое.       — Юр... — На выдохе произносит Костя, не веря своим глазам, даже проводя рукой по волосам от удивления. — У меня слов нет!       В коробке аккуратными двумя рядами, в двенадцать штук каждый, лежали железные тюбики с масляной краской. Все, как один, похожи друг на друга, отличаясь лишь наклейкой на корпусе — цвета разные. Костя смотрел заворожённо, а Юра чуть хихикал с выражения его лица.       — Знал, что понравятся, Снежка выбирала, — произносит довольно, носом в сторону окна показывает, — Импортные.       Почувствовав чужие руки на своей спине и тёплое дыхание чуть выше шеи, Юра сперва опешил удивлённо, но быстро сообразил, что к чему, и ответил на внезапное объятие. До уха донеслось тихое, в привычной манере Кости, но чёткое "спасибо" и лёгкое, слегка мажущее прикосновение по чёрным волосам. Юра ещё сильнее улыбнулся и ответил: "пожалуйста, Катюш". Комната наполнилась спокойствием. Закончил такой близкий телесный контакт, как и начал, — Костя. Он отстранил от себя брюнета за плечи, и заглянул ему в глаза, сводя брови над переносицей. Брюнет удивился.       — Украл? — Произносит серьёзно, но лёгкое подрагивание одного уголка губ выдаёт шутку. — Их же сейчас не достать.