Недостатки.

       Бьющиеся капли воды, растекающиеся на стекле полупрозрачными слезами, будят в полдень всё живое, а то, что живо лишь ночью, нарочно прислушивается и приглядывается к тому, что творится, что, проходя мимо залов, где любой вздох раздаётся протяжным эхом, выходит далеко за пределы великолепных ворот.        Директор, медленно и лениво приоткрывая веки, осмотрела свой кабинет. Привычная обстановка: шкафы, рабочий стол, вешалка и кресло, на котором она умудрилась уснуть. Лишь только чуть припомнив вчерашний вечер, она дёрнулась, широко распахнув глаза, выискивая документы. Аккуратная стопка бесполезных бумажек ожидала своего подписания на рабочем столе. Дарил протянула ладонь к рядом стоящей с креслом тумбе, ощупывая поверхность на наличие своих очков, возвращая руку к себе, как только на кончиках пальцев показалось ощущение чего-то пластмассового и холодного. Раскрытие душек, натяжка их на уши, попытка скоординировать зрение, странное чувство, осознание, что это не её "глаза". Роджерс срывает аксессуар, проводит по нему, нет привычных царапин и гравюра марки не та. Абсолютно новая вещь. Дорогая.        — Может, это был всего лишь сон? – она кладёт очки на колени, обследует карманы своей одежды и, натыкаясь на красный и потрёпанный кусочек ткани, облегчённо выдыхает. – Значит, не сошла с ума... А может... – и взгляд цепляется за обручальное кольцо. – Нет...        Девушка тяжело, но в какой-то мере счастливо вздыхает: с её психикой всё в порядке, это не было специфическим сном, она действительно замужем. За Фараоном. В принципе, всё не так уж и страшно. Случилось то, о чём даже она и мечтать не могла. Дарил медленно и плавно поднимается, кости хрустят, боль отзывается в мышцах, тело, пройдя пару шагов, снова опускается на сиденье, на этот раз, рабочего стула. Руки тянутся к бумагам и перу. Ровные буквы и значки вырисовываются под наконечником, а в голове всё витают навязчивые мысли.

***

       Солнце медленно опускалось за горизонт, отражаясь в окнах громадного здания и весело играя на мраморном полу, перепрыгивая с одной плиты на другую. Тяжёлые и измождённые шаги врывались эхом в колоссальную тишину. Директриса шла по своим владениям, рассекая воздух стаканчиком с кофе. Медленно поднялась по ступеням и уселась на самую верхнюю, желая понаблюдать, как весь Музей снова наполнится жизнью и голосами.        Спустя лишь несколько минут зазвучали мелодии, запели птицы и статуи двинулись с мест. Наступила ночь. Все беседовали, смеялись, не замечая ничего вокруг, включая девушку, сидящую так высоко, словно гриф-сторожила. А если и замечали, то кидали восторженные взоры, приветливо кивая, и тут же отводили взгляды, понимая, что человеку нужно отдохнуть.        Меренкахре и Шепсехерет царственно шли по залу, а рядом, что-то рьяно рассказывая и уворачиваясь от мимо проходящих, следовал Ларри. Только заприметив знакомую фигуру на вершине, Дейли приветливо помахал рукой, в то время, как Фараон и Царица сделали уважительный книксен, чуть склонив головы.        — Эй, Дарил, ты выглядишь весьма помято...! – усмехаясь, прокричал ночной сторож. – Я думаю, что ночью тебе нужно спать, а не баловаться кофе! Где-то Дейли упустил момент, когда ему чётко в макушку прилетел стаканчик Роджерс, которая буквально пару секунд назад закончила пить:        — Да понял я! Понял! Чего бросаться то...? – пробубнил Ларри, потирая ушибленное место.        — Ох, Ларри! Нужно приложить что-нибудь холодное... – Шепсехерет подхватила охранника под руки, уводя в сторону рабочих помещений.        — А ещё лучше поставить вторую шишку, для симметрии. Чтобы лишний раз не донимал людей попусту. – тихо произнёс Меренкахре, чем вызывал недовольный взгляд своей жены. Мужчина тяжко вздохнул, и ещё раз кивнув в знак уважения директрисе, побрёл за удаляющимися.        Вновь воцарилась тишина. Все благополучно разошлись по своим делам под гул смеха и голосов. У них остаётся не так много времени по меркам человеческой жизнь, всего лишь несколько часов. В отличие от статуй, люди проживают каждый день, но не имеют лишь одной вещи – вечность. Дарил подпёрла подбородок рукой, прикрывая глаза, засыпая, но навязчивые мысли, крутящиеся в голове, не давали разуму полностью расслабиться. Она невольно прислушалась, выискивая в тишине успокоение: звонкие шаги раздавались по холлу, отлетая от плит и доходя до самого потолка. Кто-то приближается к ней, медленно взбираясь вверх по лестнице. Шорох тканей, скользящих по ступеням, наводил только на одну догадку:        — Моя Царица...? – обратился вполголоса Акменра, на что директриса приоткрыла глаза, удивлённо хлопая ресницами. – Вы в порядке?        — В полном. Просто ещё не привыкла к новой должности. – чуть помедлив, похлопала она место рядом с собой, приглашая присесть. Юный Фараон начал чувствовать вину и неловкость за то, что буквально "сбросил" титул на голову своей возлюбленной. Он послушно опустился вниз, оказываясь непозволительно близко. Потёр ладонью шею и едва ли слышно выдохнув, повернулся, уверенно заглянув ей в глаза:        — Если я что-то не так делаю, думаю, стоит об этом поговорить. Но если Вы не хотите, я... – юноша вздрогнул, когда холодные пальцы слегка сжали его руку.        — Сколько тебе лет? – тихо вымолвила Роджерс.        — Я не совсем помню... – он отвёл взгляд на ступени. – Знаю точно, что семнадцать лет отроду и должен был пройти восемнадцатый год, но я не помню, произошло ли это, когда я был... – вторая ладонь девушки легла на плечо Фараона, возвращая в реальный мир. – Я...        — Не нужно так грузиться, ладно? Я спросила это, чтобы знать, может ли такая старуха, как я, быть с таким юношей.        Акменра удивлённо посмотрел на свою собеседницу и неожиданно воскликнул:        — Вы не старуха! – он притих. – То есть... Я не думаю, что Вы старше меня...        — Да, это так. Но ты застрял в восемнадцатилетнем возрасте, а мне двадцать восемь. – Дарил отпустила парня, загребая руки себе под голову и откидываясь назад. – Я старше.        — И это чему-то мешает?        — Нет. Просто теперь мне гораздо спокойнее жить. – она прикрыла глаза. Юный Фараон смущённо разглядывает такое спокойное лицо своей возлюбленной. Красивой. В любом случае красивой. Лишь для него. Он снимает с себя дешрет и ставит его рядом. Золотая корона оставляет за собой неприятное ощущение и в то же время свобода от неё даёт облегчение. Теперь ещё больше всматривается в любимые черты, замечает некоторую неровность. Протягивает руку, едва ли касается этого места, переворачивает ладонь и смотрит на свои пальцы. Подушечки стали намного светлее, и то, что было на них, подходило к цвету её кожи.        — И как давно у Вас этот шрам? – поинтересовался он.        — Давненько. Я даже не могу точно назвать, сколько лет он у меня.        — А почему Вы его скрываете?        — Не хочу людей пугать. И на многочисленные вопросы отвечать тоже. – всё это время девушка лежит неподвижно, и только из её рта изредка доносится тихий голос, бросающий в дрожь. Акменра берётся за краешек своего плаща, поворачивает внутренней стороной, протирая место, откуда ранее была стёрта часть грима.        — И вовсе не пугающий... Всегда восхищался людьми со шрамами. Они выглядят так... воинственно и прекрасно. – если не присматриваться и не подходить впритык, рубец вряд ли можно было заметить. Он был плоский, едва ли выпирающий и длившийся от нижнего края брови, ближе к носу, до уголка правого глаза, где обычно рисуются стрелки.        — Ты серьёзно? – очи директрисы распахнулись и она взглянула на собеседника своими тёмно-синими глазами, схожими с ночным небом с вкраплениями блестящих звёзд.        — Я? Да... – Юный Фараон замирает, в то время, как его сердце предательски громко бьётся. Дарил берёт застывшую в воздухе руку парня и подносит к своим губам, оставляя невидимый отпечаток. – Неужто я Вам и правда нравлюсь? Но ведь, это всего лишь случайность.        — А ты не веришь в чудеса?        — Охотно верю.        — Тогда успокойся. Тебе это не сниться.        — Верно... – он медленно ложится рядом, и не желая выдёргивать свою ладонь, после остаётся недвижим. Смотрит в её глаза, боится дышать, но решает заговорить: – Знаете...        — Хм-м-м?        — Фараоны - потомки Бога Ра. И я, соответственно, тоже. Можно сказать, что я им и являюсь. Во мне его часть. – Акменра перевёл взгляд на потолок. – А чьим проявлением были бы Вы? Ну, из Богов нашего пантеона...        — Интересный вопрос... – она задумалась, но спустя несколько мгновений произнесла: – Нехбет.        — Нехбет? – очи юноши засияли. – Богиня Верхнего Египта и Покровительница Фараонов... А ведь действительно. Похожи. – он улыбается. – Правда, она обычно оберегает нас вместе с Уаджит. Скорее всего, с точки зрения современности можно назвать их сёстрами.        — А кто сказал, что у меня нет моей Уаджит? – от этих слов резко повеяло холодом.        — Правда?        — Да. Моя сестра. Младшая. Но мы с ней не разговариваем уже много лет. Она и видеть то и меня не хочет.        — А родители?        — А с ними всё как в типичной дешёвой драме. Ехали в поход. Пьяный водитель выехал на встречную полосу. Автокатастрофа. И взрыв. – Дарил продолжала говорить, словно, это вовсе не про неё, не её жизнь, не её история. – Я успела вытащить из машины только сестру. Мама с папой умерли сразу, на месте, ещё до взрыва...        — А Вы...?        — А что я? Получила сильный ожог на левой лопатке. Прилетел небольшой кусок пластика. И всё.        — Почему ты так спокойно об этом говоришь? – такое ласковое и переживающее ты.        — Потому что это уже было. Я ничего не могу исправить. Смысл каждый раз лить слёзы?        — Разве это возможно так просто пережить?        — Просто? Нет. Я утонула в работе и учёбе. Помогло. – и она даже не заметила, как быстро он сменил местоимение.        — Мне жаль...        — Всё в порядке. Теперь.        — Хорошо... – ещё одна пауза. – У меня тоже есть брат. Старший...        — Камунра...        — Да, да... Правда. Его тело так и не было привезено ни в один из Музеев, а фигура... Упала в Подземный Мир.        — Я ещё и спокойна.– шёпотом произнесла она, усмехаясь, после, переходя на обычную громкость. – Я так полагаю, до моего появления у вас были ситуации и по круче, чем катание на верёвках и приземление на бетонные плиты...        — Это правда. – он снова улыбается, как будто в первый раз. – Но Ваш полёт был весьма эпическим и...        — Болезненным. Только я умудрилась отделаться парой ушибов, хотя такие трюки не происходят без переломов. Почему?        — Судя по всему, мне стоит побольше рассказать о Скрижали...        — Определённо.