Ты не один

      Алина сидела напротив зеркала и смотрела, как ловкие руки Жени укладывают волосы, искусно сплетая их в причёску. Сегодня большой день, как говорила Женя. Алина не была в этом уверена. Они с Сашей прошли слишком через многое, чтобы считать свадьбу чем-то большим и великим. Она вообще не задумывалась о том, что их союз должен быть как-то зарегистрирован и представлен всему миру. Она любила Сашу, а он любил её. Они были вместе. Каждый миг и каждую минуту, даже когда находились за сотни километров друг от друга, даже когда не виделись месяцами.       Наверно, это и есть судьба. Предназначение. Кто бы мог подумать, что им суждено встретиться ещё в детстве? Среди всех людей в Равке? Из всех сирот, бездомных и брошенных детей — они двое нашли друг друга в приюте князя Кермацова.       Алина никогда не забудет, как впервые увидела Сашин дар. Его тени не пугали её, хотя темноты боятся многие дети. Его тени восхищали. Она помнит, как с удовольствием пряталась в них, когда они практиковались в лесу. Помнит, как у неё перехватило дыхание, когда он впервые дотронулся до её руки. Алина не знала, что в ней тоже есть сила. Она не знала, что эта сила сделает её самой могущественной женщиной в Равке. Лёгкое свечение на коже, когда Саша взял её за руку, исчезло мгновенно, стоило ему отпустить её. Она тогда не поняла, что это было. Но Саша сразу догадался. Откуда в нём было столько знаний об их силах, возможностях, умениях? Он был ребёнком, как и она. Они были слишком юными, чтобы что-то знать об этой жизни. Но за молчанием Саши и его временами печальными чёрными глазами она видела страдания и боль. И касаясь его лба, проводя ладонями по щекам, она мечтала навсегда стереть следы этой боли. Такой сильный человек обречён страдать и быть одиноким. И когда Саша называл её своим солнцем, светом, который прогоняет тьму его души, Алина верила, что сама судьба свела их вместе. Им суждено было встретиться. И как хорошо, что это случилось сейчас, а не спустя долгие годы, десятилетия, может, даже столетия.       Саша… она звала его только так. И лишь на людях, на официальных встречах, совещаниях в королевском дворце обращалась к нему по титулу. Этот титул они разделили на двоих, став генералами Второй Армии Равки — самой могущественной и сильной армии среди соседних государств. Путь был долгим и трудным, но они здесь. В этой точке, о которой они мечтали. Гриши — больше не прокажённые. Не больные люди, несущие проклятие Григория на своих плечах. Теперь быть гришем — это честь. Это дар. Это сила. И это то, чего они с Сашей добились вместе. Да, оставались несогласные, сопротивляющиеся. Да и среди самих гришей не всегда царил порядок — многие просто не могли простить прошлые обиды, — но со временем всё будет меняться только к лучшему.       — Ты такая молчаливая сегодня, — заметила Женя, легонько проводя пальцами над веками Алины. — Волнуешься?       — Нет.       Чего ей было волноваться? Сколько они вместе? Сколько лет прошло? Ей было шестнадцать, когда они сбежали из приюта. Теперь ей двадцать шесть по меркам людей. Они были беглыми беспризорниками, на них охотились, их держали в плену, её чуть не убил лучший друг, Саша создал Каньон, война между Равкой и соседними странами не прекращалась ни на день… Неужели после всего этого Алина не сможет перенести какую-то несчастную церемонию бракосочетания?       — Ты готова, — объявила Женя, любуясь своей работой.       Алина поднялась. На ней было роскошное платье молочного цвета из тяжёлой ткани, расшитое золотом, с длинным шлейфом и разрезными рукавами. Голову венчала корона, символизировавшая солнце. Волосы убраны наверх, оставляя открытыми плечи и шею.       — Женя… ты превзошла себя, — улыбнулась Алина, разглядывая себя.       — Благодарю, госпожа, — Женя присела в шутливом книксене. Она никогда не была её служанкой, всегда только подругой, их с Сашей правой рукой. Но иногда использовала Алинино положение как только им понятную шутку. — Нам пора идти.       Алина прекрасно справилась бы и сама с дорогой от своих покоев в Большом дворце, которые ей предоставили, пока строился дворец для гришей, до церкви, где должна была состояться церемония. Но их с Сашей бракосочетание считалось делом чуть ли не государственной важности. Королевская чета собралась полным составом, князья, бароны и графы, полководцы — вся знать Равки. Если бы кто-то спросил у Алины, то она сказала бы, что с радостью венчалась бы с Сашей в скромной церквушке, на которую они однажды наткнулись, путешествуя по стране. Там было тихо и немноголюдно. А сейчас она входила в церковь в сопровождении не менее десятка людей личной стражи.       Саша ждал её у самого входа. Весь в чёрном. Его кефта, расшитая теми же узорами, что и её платье, была похожа и не похожа на то, что он обычно носил. Саша протянул ей руку с лёгкой улыбкой на губах. Тысячи огней, сотни глаз, богатое убранство и блеск — всё для Алины меркло, едва она оказывалась в плену его взгляда. Что бы ни случилось на этом свете или ином, она знала, что никакая сила в мире не способна их разлучить.       Они вместе прошли к священнику, ожидавшему их у алтаря. Выстояли невероятно длинную службу. У Алины к концу церемонии начала кружиться голова. И только пальцы Саши, сжимавшие её руку, возвращали её к реальности.       Она ощущала невероятный поток силы, идущий сквозь неё, наполняющий её изнутри и льющийся наружу. Теперь она не была сиротой без роду и племени, наполовину шуханкой, которую не любили в Равке. Теперь Алина была призывательницей солнца. Единственной в своём роде. Как и Саша был единственным призывателем теней. Она стояла рядом с ним, держа его за руку. Прошло десять лет, и они соединяют свои жизни перед богом и людьми. Как будто они могли быть порознь друг от друга. Как будто возможно им было расстаться.       Жар в сердце Алины становится всё сильнее и сильнее. С каждым словом священника, с каждым пожатием Сашиной руки она чувствовала, что возрождается. Она больше не была сиротой. Она не была никем. Она была Солнечной королевой рядом со своим Королём теней. Она была фениксом, который восстал из пепла, чтобы сражаться, жить и любить.       Всё плыло как в тумане, Алина почти не слушала речь священника, пока он, наконец, не предложил им произнести клятвы верности.       — Небеса обрушатся…       — И океан покинет берега…       — Но я буду вечно…       — Любить лишь тебя…       Когда Саша наклонился к ней, чтобы поцеловать, по стенам поползли тени. Её любимые тени, в которых так хорошо было прятаться от всего мира. Но теперь их союз был на виду у всех, и как символ этого солнечный свет вырвался из ладони Алины, прогоняя тени прочь.       — Освещай мой путь, Алина, — попросил Саша и поцелуем скрепил их клятвы навек.