Связанные небом

      Разговаривать, когда один собеседник лежит, да ещё и повёрнут спиной к другому, не очень и удобно. Лань Ванцзи медленно развернулся и сел на кровати. Он боялся поднять голову, потому что тогда он заглянет в глаза брата. Но Сичэнь сам осторожно взял Ванцзи за подбородок и приподнял за него так, чтобы можно было встретиться взглядами. – Ванцзи… – Ты не поймёшь! – осёк его Лань Чжань, даже не позволив сказать до конца. – Никто меня не поймёт.       Даже Вэй Усяню не понять, что сейчас чувствует Ванцзи. Он сдался, он умер, получил облегчение и больше нет у него нужды о чём-то беспокоиться. А что в итоге осталось Лань Чжаню? Разбитое сердце и взвалившийся на его плечи непосильный груз памяти о том, что когда-то на этом свете жил такой человек? Он ступал по земле словно по облакам, носил красную ленту в волосах цвета вороньего крыла и постоянно улыбался. Это человек с тяжёлой судьбой, сирота с детства. Ему была уготовлена участь бродячего попрошайки, жизнь в захудалых трущобах и две проблемы: как добыть себе пропитания, чтобы не умереть от голода, и как согреться в лютый мороз.       Руки Лань Ванцзи чуть подрагивали. Сичэнь не смог сдержаться и накрыл их ладонями, разделив с братом своё тепло. – Я хотел сказать не это, – прошептал Лань Хуань. – Просто… я не осуждаю тебя, слышишь?       Лань Ванцзи никак не отреагировал. – Кто бы что про тебя не говорил, но, прошу, ты помни – со мной можно поделиться самым сокровенным. Я никогда не буду против тебя, брат. Даже сейчас сделаю всё от меня зависящее, чтобы тебе хоть немного смягчили наказание. – Этого не нужно! – отчеканил Ванцзи. – Я должен быть осуждён по всей строгости законов нашего Ордена.       Он всегда был таким упёртым. Чётко следовал правилам и назначал справедливое наказание провинившимся. А если вдруг случалось такое, что им самим совершалась какая-либо провинность, то даже в такой ситуации он с готовностью принимал наказание в той мере, какую заслуживал. О каких-то поблажках не могло быть и речи.       Да, с человеком, имеющим такой характер, поспорить не получится, а переспорить – так тут вообще всё на уровне фантастики.       Лань Сичэнь замолчал, не хотелось ещё больше нервировать брата.       Сердито жужжа, в стекло небольшого окошка цзинши билась крупная муха, которой наскучило летать по улицам Гусу. Неужто решила отдохнуть? Ей было невдомёк, что существуют ситуации, в которых настойчивость не помогает, а только отнимает силы. – Я могу тебя спросить? – спустя некоторое время, когда молчание затянулось, спросил Сичэнь.       Лань Ванцзи промолчал. Разговаривать сейчас ему не хотелось совершенно, но, в то же время, и брата он обидеть не мог. Тот со всей душой к нему, пришёл, сидит с ним рядом, беседовать пытается, а самое главное, что он не собирается осуждать.       Молчание воспринялось как знак согласия и позволение продолжить. – Ты уже неоднократно слышал этот вопрос от многих людей, только ответа никто не получил. Но ведь я не многие, я имею право знать.       Колебаться Ванцзи не стал, не было смысла. Да и верно сказал Лань Сичэнь – кто-кто, а он так точно имеет право узнать, что же произошло с его младшим братом. Как ни крути, но ближе друг друга у этих двоих больше нет никого. Дядя, разве что, но в недра души ему пути нет. – Я просто полюбил, – тихо сказал Лань Чжань и отвернулся к окну. Понаблюдать за мухой ему показалось крайне интересным занятием, по крайней мере, поведение насекомого отвлекало. – Ты потерял голову, – прокомментировал своё видение этой ситуации глава Ордена. – Старейшина Илина лишил тебя рассудка. – Не отрицаю.       Лань Ванцзи опять улёгся, отворачиваясь от брата, давая понять, что их разговор подошёл к концу. Настаивать на продолжении Лань Хуань не стал, лучше не надо. Лань Чжаню нужен отдых, да и силы стоило б поднакопить, они ему понадобятся.       Наказание исправительным кнутом считалось самым жёстким в Гусу Лань. Такое в истории Ордена присуждали немногим, так как провинность человека должна быть крайне серьёзной. Не каждый додумается совершить что-то из ряда вон выходящее. Но в том, что Ванцзи ждёт именно такая участь, сомневаться не приходилось. Как бы ещё его золотого ядра впоследствии не лишили за его деяния. А так, ещё имеется вопрос в том, сколько именно ему назначат ударов, ведь хлыст очень твёрдый, стоит им ударить всего один раз и кожа тут же рассекается в месте удара. – Бедный…бедный мой маленький братишка!       Дрожащим голосом, прохрипел Лань Сичэнь, зайдя за угол цзинши. Перед Ванцзи ему ни в коем случае нельзя было показывать эмоций, никакого сожаления, брат бы просто на него разозлился. А так, оставшись один на один с собой, можно дать волю эмоциям, можно высказать своё сочувствие.       Лань Сичэнь упал на колени прямо на траве и его совершенно не заботило, что теперь его идеальные белоснежные одежды испачкаются. Пусть он тоже понесёт наказание, хотя бы за непристойный вид.       Пусть это мелочь, по сравнению с проступками Ванцзи, но…       О, с каким же рвением Лань Хуаню в эту минуту хотелось получить наказание. О, как хотелось.       Он схватился за траву и начал вырывать её с корнем, не припоминая, что когда-либо в жизни с ним случались подобные приступы ярости, а ведь всё от отчаяния. Ему удалось сдержать крик, иначе б он точно переполошил все Облачные Глубины. Но всё равно, из глаз градом лились слёзы. Вот бы у него была возможность бросить всё, забрать брата и сбежать. Просто тихо уйти куда-нибудь, где их не найдут.       Жаль, что это не возможно, как бы того ни хотелось.       За что? Почему на их голову свалились все эти страдания?       Проклятый Старейшина Илина… Демон…       За что?