Связанные небом

      Вэнь Цин обернулась на грохот и первое, что она увидела – лежащую на полу входную дверь вместе с оторванным куском стены. В дверном проёме, занеся ногу кверху, стоял Сюэ Ян, вольготно откусывая от сердцевины яблока по маленькому кусочку.       Но это ещё не самое интересное!       Другой рукой тёмный заклинатель придерживал согнувшегося пополам Лань Ванцзи, который цветом кожи сровнялся с окрасом своих белоснежных одежд.       Вэнь Цин вышла на встречу к мужчинам и даже не стала задавать лишних вопросов. Она и без того всё поняла, тем более, что ей хватило времени полностью подготовиться к предстоящему процессу родов.       Вслед за сестрой тут же вышел и Вэнь Нин. В очередной раз он не позволил усомниться, что именно он является самым лучшим помощником своей сестры во врачевательских делах. Ему не нужно давать указания или какие-либо разъяснения, ему вообще не стоит ничего говорить, ему его дальнейшие действия понятны без слов.       Призрачный Генерал с лёгкостью подхватил Второго Нефрита на руки и отнёс его в цзинши, где уложил на кровать и принялся стаскивать со жмурящегося от боли юноши ненужные одежды. – Позови главу Лань и господина Лань Цижэня, – бросила Вэнь Цин напоследок Сюэ Яну, после чего ловко развернулась и ушла вслед за братом. – Я вам разве нанимался? – выплюнул Сюэ Яна, откидывая огрызок яблока себе за спину, и сразу же отправился на поиски тех, кого попросила привести девушка.       По дороге Чэнмэй повстречал тех самых троих старейшин и, естественно, он был бы не он, если бы хоть как-то не докопался до этих чопорных, плещущих важностью павлинов. – Многоуважаемые господа, приветствую вас, – он склонился в почтительном поклоне и господа решили, что столь милый юноша желает к ним обратиться.       Видя, что его одеяния совсем не походят на те, что носят адепты Гусу Лань, мудрецы закрыли глаза на то, что молодой человек не спросил разрешения на то, чтобы к ним обратиться и не извинился, что отвлёк их от обсуждения чего-то очень важного. – Вы любите мухоморы? – спросил Чэнмэй.       Старейшины такого вопроса точно не ожидали, они аж опешили, все, как один не знали, что и ответить.       Только их ответ никому и не нужен был. – А ведь если в слове «мухоморы» первую букву «М» прогнать взашей и заменить на «Б», то станет ясно, что «Бухомором» в старину ведьмы изводили алкашей.       С такой откровенной дерзостью старейшины на своём веку ещё не встречались. Это как вообще можно до чего-то этакого додуматься? Это насколько нужно быть бесстрашным нахалом, чтобы подойти к таким именитым персонам и «окатить их помоями» с ног до головы?       А Сюэ Яну весело, он и не такое может вытворить в отсутствие своего персонального надзирателя. И похуже вещи вытворял, а это так – разминочка. О, а вот прямо по курсу идут Лани Главные – такая разновидность породы «Лань» была придумана лично Сюэ Яном для такого же личного пользования. Идут они, значит, себе такие, воркуют о чём-то. У младшего, то есть у Лань Сичэня, глаза почему-то в разные стороны и походка не такая грациозная, как обычно. За Лань Цижэнем никаких особых изменений на первый взгляд не наблюдалось.       Когда Сюэ Ян пересёкся с ними, первое, что ему взбрело в голову – ещё раз повторить прикол про мухоморы и для этих господ тоже. Но где-то в цзинши сейчас рожает их племянник и брат, ему плохо и страшно, он ждёт поддержки своих близких. Чувство мужской солидарности отказалось куда сильнее желания баловаться, всё же, даочжан в плане деторождения товарищ ненадёжный: того и глядишь заставит своего муженька ему ребёночка вынашивать (а в том, что вынашивать ребёнка в их паре будет именно Сюэ Ян сомнений нет никаких). – Там ваш Ханьгуан-цзюнь уже готовится почковаться. Бегите скорее к нему, а то не успеете, – коротко и по делу, а главное – это то, что лишних вопросов не возникло.       Лань Сичэнь тут же метнулся вперёд, чуть погодя вслед за ним кинулся и Цижэнь. Сюэ Ян же фыркнул, глядя им вслед, а потом отправился совершенно в противоположном направлении. Не хотел он даже рядом находиться с тем домом, где в этот час «так жестоко измывались над несчастным мужиком, заставляя его выполнять унизительную бабскую работу». – Остановись, – услышал Чэнмэй откуда-то позади.       Подчиняться именно этому голосу стало у него на уровне инстинкта. Это как если хозяин прикажет что-либо собаке, та немедля среагирует. Не самое лучшее сравнение, но против фактов не попрёшь, как говорится.       Он остановился.       Сяо Синчэнь подошёл к мужу и, больше не произнеся ни слова, обнял его поперёк живота, прижимая его спиной к своей груди. – Что с тобой? – осторожно поинтересовался тёмный заклинатель. Неожиданное проявление ласки от даочжана не сулило ему ничего хорошего. – Хочу тебя похитить, – честно признался Сяо Синчэнь. – Спрятаться где-нибудь в похоронном домике, вдали от повседневной суеты. Всё равно мы сейчас не нужны нашему Господину, да и в Гусу Лань нам особо нечем развлечься. Думаю, если мы отлучимся на пару дней – этого никто не заметит. – Ты хочешь уйти прямо сейчас? – Прямо сейчас, – шумно выдохнул Синчэнь.       ***       Заброшенная деревня, полуразвалившиеся строения. Судя по всему, люди покинули эти земли уже очень давно. Кто знает, что было тому причиной? Нечисть? Или неплодородная почва? Сейчас уже нет смысла об этом говорить. Совсем скоро деревушка сровняется с грунтом, для этого ей потребуется всего несколько лет.       Заклинатель в белом, который до этого был занят тем, что очищал картофель от кожуры, оставил свою работу и замер в ожидании, как только услышал приближающиеся шаги.       Всё было по заранее спланированному сценарию. Сяо Синчэнь вообще очень любил ролевые игры в их с супругом интимной жизни. Для это они нашли более-менее прочное строение (хотя разве можно отыскать что-то хорошее в груде гнилья?) и обставили всё так, будто бы они вдвоём живут здесь уже довольно продолжительное время.       Синчэнь – послушная, порядочная жена, которая изо дня в день ждёт своего супруга с охоты, приглядывая за домом и готовя обеды. Сюэ Ян как раз и был этим самым мужем. Этаким важным самцом-доминантом и это на его памяти был первый случай, когда даочжан позволил взять Чэнмэю ведущую роль в игре.       Сюэ Ян подошёл к мужу, демонстрируя свою развязность в поведении и плевать, что тот не мог видеть. Он устроил ладонь на животе своей «добычи» и прижал его спиной к себе. Сделал он это робко и осторожно, нежно, боясь причинить боль. Всё же, по сценарию игры, какой-никакой, но он любящий муж.       В ход пошла и вторая ладонь. Она ласкала грудь, усыпляя бдительность человека, что спокойно стоял и даже не думал шевелиться, неожиданно Чэнмэй сжал тонкую шею. Безжалостно и грубо, полностью лишая несчастного возможности сделать вдох.       Природную грубость Сюэ Яна было никуда не деть. Трудное детство сделало его невыносимым злодеем. Он не умел ничего другого, кроме как причинять вред и делать больно. Даже любя человека всем сердцем, он не мог устоять перед тем, чтоб не заставить его страдать. Толкнуть, ранить, ударить или вот так вот просто довести до полуобморочного состояния путём удушения – да запросто. Но Сяо Синчень по-прежнему молчал, не произнёс ни единого звука. Даочжан принимал всю ярость супруга, находясь в абсолютно невозмутимом состоянии, потому что знал – лучше, чем в этих руках, ему не будет нигде и никогда.       Мазохист? Именно! Такой же, как и его благоверный. О таких, как эти двое, говорят: «два сапога пара».       Синчэнь полюбил боль также сильно, как и самого Сюэ Яна, причём в разных её проявлениях, в разных ролях. Ему нравилось как причинять боль, так и то, когда кто-то заставляет страдать его самого, правда, что касается последнего, для Сюэ Яна это оказалось открытием.       Чужая душа – потёмки. А ведь Сяо Синчэнь этим жил. Он жил болью. Но эту боль ему мог преподнести только его муж и никто другой. Лишь Сюэ Ян мог кормить даочжана с рук этим лакомством.       Почувствовав на себе тяжесть чужого тела, потому что сил держать равновесие самостоятельно у Синченя почти не осталось – голова пошла кругом от критической нехватки кислорода в лёгких, Сюэ Ян убрал руку от шеи мужа, позволяя вновь задышать. Объятия Сюэ Яна были очень крепкими, руки не позволили бы упасть, даже если бы Сяо Синчэнь потерял сознание.       Совсем немного времени потребовалось заклинателю в белом, чтобы восстановить дыхание и прийти в норму. Он ловко выпутался из цепких лап, становясь лицом к этому негодяю. И пусть у него нет глаз – это неважно. Они – две половинки одной судьбы, Сяо Синчэню не нужны глаза, чтобы чувствовать другую половинку самого себя. – Мой ужин уже готов? – прошептал Сюэ Ян на ухо мужу, от чего у даочжана по спине побежали мурашки – уж слишком возбуждающе звучал этот голос. – Готов, – прохрипел Синчэнь в ответ, а у их ног валялся неочищенный до конца клубень картофеля. Ну, судя по всему, картофель на ужин у Чэнмэя сегодня отменяется.       И тотчас же с этого «ужина» принялись срывать одежды. Сначала верхнее ханьфу, а там Синчэня и без штанов оставили в долю секунды. Раздевать самого себя… Ха! Этим Сюэ Ян не стал особо заморачиваться. С правой ноги он скинул ботинок, с неё же стянул штаны, точнее, одну штанину, а после устроился верхом на муже.       Впившись в губы Сяо Синчэня, тёмный заклинатель принялся лениво оглаживать языком внутреннюю сторону щёк, сплетаться с чужим языком в неистовом танце. Заострять внимание на длительной прилюдии тоже не хотелось – мозг плавился и перед глазами всё плыло, хотелось гораздо большего, чем просто поцелуев.       Практически всегда их близость отличалась особой грубостью. Этот раз так же не стал исключением. Сюэ Ян сел на член мужа без всякой подготовки к проникновению. Он не пользовался ни слюной, ни пальцами, чтобы хоть немного облегчить сей непростой процесс, потому и причинил боль обоим. Синчэнь зашипел и согнул ноги в коленях, когда почувствовал неприятное трение в области члена, больше походящее на то, будто бы с несчастного полового органа попытались стянуть кожу. Не самые приятные ощущения испытал и Сюэ Ян. Но не смотря ни на что он всё равно принялся двигаться вверх и вниз, то сползая с толстого ствола, не позволяя лишь только одной головке покинуть его тело, то вновь на него насаживаясь.       Постепенно боль отступила и движения стали более резвыми, благодаря естественной смазке, которая выделялась у даочжана от нарастающего удовольствия. Сяо Синчэнь так же потихоньку поднимал и опускал бёдра, двигаясь с мужем в одном ритме. Сия процессия не продлилась долго, ибо мужчины были на пределе своих сил и возможностей ещё до того, как преступили к основному пункту интимной части супружеских отношений.       Нормальные такие отношения? Нормально ли то, что влюблённым срывает крышу в те моменты, когда у всех нормальных людей принято показывать свою ласку? А как иначе, когда в голове психушка? Одержимость друг другом, нечеловеческая тяга. По другому просто не получается, они не умеют. Потому и выходит, что после окончания тяжело двигаться. Болит абсолютно всё тело. И у одного, и у другого. А сколько раз приходилось сталкиваться с разрывами? С разрывами анального отверстия Сюэ Яна. Вот, например, как сейчас.       На члене даочжана хорошо были видны кровоподтёки. Это не красиво, это мерзко и больно, это не правильно, но по другому просто не получается, они не умеют.       А что будет в конце истории этой пары? Один другого растерзает, а потом покончит с собой, преподнеся всё как эксперимент. Эксперимент двоих ненормальных придурков над собственной психикой. Неужели им не ясно, чем чреваты такие игры? Понимают, но по другому просто не получается, они не умеют. – Люблю! – прорычал Сяо Синчэнь, сжимаясь всем телом, как будто он горит и под действие катастрофически высокой температуры происходит ригидность мышц* всего организма. Он запрокинул голову, хватая ртом воздух, словно рыба и прижал к груди крепко сжатые кулаки, будучи оглушённым судорогой оргазма. – Ненавижу! – вторил ему Сюэ Ян, утыкаясь лбом в грудь мужа и запуская пальцы в собственные волосы, видимо, желая вырвать из густой копны клок да погуще.       А дальше… А дальше в Облачные Глубины. *Ригидность мышц. Говоря иными словами – это скованность мышц. Тело человека как будто стягивается, потому поджимаются конечности и голова запрокидывается назад. Такое случается в свете некоторых болезней, а так же подобное явление можно наблюдать у трупа после пожара, то есть, под действием огня мышцы начинают ужиматься, что так же характеризуется определённой позой, к примеру позой «боксёра». Ну, представляете о чём я, да? В более приятном аспекте подобное явление можно наблюдать у новорождённых детей. Видели, как они ножки поджимают, стоит их только распеленать? Вот, это он.