Связанные небом

      Для того, чтобы прийти в норму после родов, Лань Ванцзи понадобилось гораздо больше времени, чем обычно требуется девушкам. Разрез на животе был достаточно глубоким, настолько, что даже заклинателю его уровня не хватило сил на то, чтобы самоисцелиться за короткий срок. Первые несколько дней Лань Чжань и вовсе был не в силах подняться с постели. Когда он вышел из состояния сна, Вэнь Цин уже успела ушить разрез и даже покормила малыша.       У Лань Ванцзи было неимоверное желание прижать к груди этот маленький комочек и никогда его от себя не отнимать. Но папа сумел только взглянуть на него, на большее у него не хватило сил. Глаза закрывались и конечности казались неподъёмными - Ванцзи не мог и пальцем пошевелить, не говоря уже о том, чтобы сесть и взять на руки ребёнка. Такое побочное действие у усыпляющих трав, ничего с этим не поделаешь, а уж в совокупи с физической нагрузкой (а как ни крути, но операция – это огромная физическая нагрузка) и изъятием золотого ядра вообще удивительно, что Второй Нефрит так скоро очнулся.       Конечно, со временем его самочувствие стало приходить в норму. Он смог сидеть, разговаривать, правда, Сичэню пришлось кормить брата с рук – самостоятельно сжать в пальцах палочки для еды у Ванцзи не получалось. Но прошла неделя и Ханьгуан-цзюнь уже сумел покинуть цзинши для недолгой прогулки на свежем воздухе. Сопровождала его при этом Вэнь Цин и Цзян Чэн.       Глава Ордена Цзян крепко прижимал к себе маленького А-Юаня – такое имя дал своему ребёнку Лань Ванцзи. Лань Юань. «Искренний», как и любовь Лань Ванцзи к Вэй Усяню. Цзян Чэн внимательно смотрел под ноги, боялся споткнуться и упасть со столь драгоценной ношей. – А мелкий на удивление тихий, – приметил Ваньинь.       Ему почему-то всегда казалось, что у грудных детей только лишь два состояния: или они кричат, или они спят. А-Юань не спал, он то и дело пытался сфокусировать взгляд на чём-либо, что его окружало, но в силу его возраста малышу этого сделать не удавалось. А раз ребёнок не спал, по логике Цзян Чэна, он должен был заходиться от крика. Но нет, ничего подобного. – Видимо он пошёл в Ханьгуан-цзюня, – пожала плечами Вэнь Цин, которую спокойствие крохи нисколько не удивило. – О да, не с характером Вэй Усяня вести себя безмолвно.       И Лань Чжань, и Вэнь Цин промолчали. Пусть Ваньинь сам себя развлекает как умеет, а они просто наслаждались солнечным теплом. Они прошли ещё совсем немного, свернули на другую дорожку и там же повстречались с группой старейшин.       Их там было человек десять, не меньше. Все с суровыми лицами и взглядами, коими по силам метать молнии и взгляды эти было прикованы к Лань Ванцзи.       Не стоит быть гением для того, чтобы догадаться о причине этой встречи – время пришло, и теперь Ханьгуан-цзюню не удастся увильнуть от правосудия, и так ему позволили ненадолго отложить час наказания. – Второй молодой господин Лань, соизвольте проследовать за нами, – сказал один из старикашек, борода которого была в несколько раз длиннее, чем у Лань Цижэня – человека, который внедрил моду на козлиные бородки в Орден. – Второй молодой господин Лань, наказание для Вас должно быть исполнено сегодня же, раз уж Вы восстановили свои силы, – подал голос самый низенький старейшина, лицо которого не пощадило время, от того оно было усеяно морщинами и буграми, оставленными сложной дорогой, названием которой было «жизнь». – Надеюсь, Вы об этом не забыли? Не посчитали, что раз уж Вам довелось стать родителем, то Совет старейшин простит Вам это, по истине тяжкое преступление?       Разумеется ни о чём таком Ванцзи не думал. Он бы и сам себе не позволил уйти от наказания, ибо признавал своё причастие к преступлению. Но признать причастие – не равно признать вину. В том, что он встал на сторону Вэй Усяня, Ванцзи нисколько не раскаивался. – Пусть Сичэнь присмотрит за А-Юанем, – бросил заклинатель напоследок Вэнь Цин, прежде чем подойти к старейшинам, которые были готовы сопроводить его к Стене Послушания.       – Сичэнь? – удивилась девушка. – Почему Второй молодой господин Лань сбросил со счетов её и Цзян Чэна? Они же сейчас прогуливались с малышом. Разве что только Лань Ванцзи посчитал, что идёт на встречу к верной смерти.       Тем временем Сюэ Ян и Сяо Синчэнь отправились на рынок. Цзинь Гуанъяо поставил перед ними задачу подобрать подарок для племянника его возлюбленного, который преподнесёт его Орден Ланьлин Цзинь, когда ребёнку исполнится месяц.       Идей на этот счёт не было, от слова «совсем». Даочжан генерировал варианты, строил догадки, хотя и ума не мог приложить, на чём остановить свой выбор. Не самым знающим людям Цзинь Гуанъяо поручил выполнение этой миссии. Не было ни у одного, ни у другого нормального детства. Что такое игрушки они знать не знали, но как-то же всё равно выросли эти «цветы жизни», пусть им и была уготована участь сорняков. – Может, просто подойдём к лавке с игрушками и спросим у продавца, что можно подарить ребёнку, который только-только эвакуировался из брюха мамки? – почесал затылок Сюэ Ян, понимая, что они с мужем оказались в полной ж… – Наверное, мы так и поступим, не вернёмся же мы в Гусу с пустыми руками. Глава Цзинь нас конечно не накажет, то засмеёт так точно – подумать только, два взрослых человека грудничку подарок выбрать не могут. – Не обольщайся, Синчэнь, это не так-то и просто. Поручили бы мне выбирать подарок для самого главы Цзинь и я б почти сразу нашёл что подарить, – Чэнмэй как раз приметил одну лавку с детскими игрушками. – Пойдем, нам прямо.       Взяв мужа за плечи, Сюэ Ян подтолкнул его в нужном направлении и сам устремился следом. Времени было в обрез, поучать наглых торговцев, желающих поглумиться над несчастным слепым некогда, потому и подходить к лавке следовало вдвоём. На ощупь Сяо Синчэнь определится с выбором, а Сюэ Ян ему в этом охотно поможет. Тем более, ему ещё хотелось прогуляться до кондитерской, от которой по всей улице разносился приятный аромат корицы и какао. Вот уже где появится возможность разгуляться, устроив себе самый настоящий праздник живота. – Здравствуйте, молодые люди, что пожелаете? – тут же выразил свой интерес к потенциальным покупателям хозяин лавки.       Сюэ Ян принялся, что говорится, «водить жалом» по прилавку с товаром. Он ознакомился с ассортиментом, узнал цены ну и взял первое, за что зацепился глаз. То были сложенные в лукошко несколько соломенных бабочек. – На какой возраст вы, молодые люди, хотели бы игрушку?       Торговец в этом деле – человек бывалый. Не получив ответа на первый вопрос он подключил все свои познания в области психологии человека (а торговцы испокон веков считались самыми лучшими психологами) и сразу же задал следующий, тем самым желая удержать покупателя и впарить ему чего-нибудь подороже. – Ребёнок только родился, – ответил Сяо Синчэнь, которому стало скучно просто так стоять истуканом, пока Сюэ Ян чего-то да пытался выбрать. Молча выбрать, собака такая! – Оу, – мужчина чуть растерялся, понимая, что будет сложно определиться с выбором, но всё же сумел найти ориентир. – Так, возьмите погремушки, с этим точно не прогадаете. А ещё, в соседней лавке продаются детские вещички. Если вам на подарок, то там можно найти что-то интересное. Пелёнки, одежда – всё там, – а ещё эта лавка тоже принадлежит этому торговцу, так что это не просто бесплатная реклама, а «всё в семью, всё в дом».       Сяо Синчэнь повернул голову к мужу, безмолвно спрашивая его мнение. Сюэ Ян же, за неимением большого выбора, взял даочжана под локоть и пошёл в указанном направлении. – Эй, а погремушка! – крикнул вслед уходящим торговец, но те даже не обернулись.       Однако, дойти до лавки с детскими вещами не довелось и виновником тому стала кондитерская, мимо которой пришлось пройти. И вот именно что Сюэ Ян мимо-таки пройти не смог – прилип к прилавку как муха и теперь его клешнями оттуда не оторвать. – Что у вас тут самое вкусное? Какие пирожные, с чем? А конфеты? С какими вкусами конфеты? Я хочу попробовать все! – он без стеснения засыпал хозяина вопросами, от чего тот даже не понял, за что ему хвататься. – Сейчас я вам всё покажу, – и ведь торговец намеревался познакомить этого хапугу абсолютно со всем ассортиментом.       Мужчина обернулся назад и громко воскликнул: – Эй, малой, сюда топай! Будешь подавать многоуважаемому покупателю образцы товара!       Сюэ Ян не слушал, что и кому кричит торговец, слишком он был увлечён обрядом слюнапускания, что даже по сторонам не смотрел и даже забыл про своего ненаглядного даочжана, который опять успел заскучать. А рядом с мужчиной встал мальчишка. Можно было бы подумать, что он его сын, но нет – черты лица одного и другого совсем не были схожи. Да и этот «малой» как-то слишком уж простенько одет, можно даже сказать, что на него нацепили старые лохмотья и так выпустили в свет. Слуга? Вернее сказать подсобный рабочий, слуги бывают только при высоко поставленных личностях. Но уж больно у него знакомые черты лица. Сюэ Ян присмотрелся и…: – Ах ты твари кусок! Шкура ты собачья! – Прошу прощения? – не понял торговец.       Проследив за взглядом потенциального покупателя он понял, что тот смотрит на его помощника. – Молодой господин, этот гадёныш сделал Вам что-то плохое? Вы только скажите и я мигом его накажу! – мужчина уже даже замахнулся, чтобы отвесить несчастному оплеуху, но его перебил Сюэ Ян. – Ты руки-то не распускай, а! Не скотину в поле пасёшь – человек перед тобой и не просто человек. Ты где его нашёл такого?       Торговец удивился. – Нигде, сам пришёл работу просить, а мне и сподручнее с ним. Неприхотлив, денег за свой труд не требует, только кормлю его и ночлег дал на своём складе. – Ты хоть знаешь, кто он такой? – А кто он такой?       Разумеется Сюэ Ян не мог не узнать Мо Сюаньюя. Пусть это произошло не сразу, всё равно лицо родственника главы Ордена Цзинь было ему хорошо знакомо. А ведь Мо Сюаньюя так и не нашли, выходит, что всё время он находился подле этого торговца сладостями. Но почему? Не похоже, чтобы Мо Сюаньюя держали здесь силой. Тогда почему он сбежал? Неужели потерял память? Такое же может быть? – Приближённый главы Ордена Ланьлин Цзинь и только не говори, что ты об этом не знал.       Вэй Усянь слушал очень внимательно, не предпринимая ни единой попытки к бегству. В прошлой жизни ему доводилось встречать Сюэ Яна и грешки у того были довольно-таки серьёзные. Интересно, как так вышло, что после всех своих злодеяний он продолжает спокойно расхаживать по земле, а не гниёт где-нибудь в тёмной и сырой камере в окружении крыс и тараканов. По всей видимости он знаком с человеком, который пожертвовал Усяню своё тело, а потому стоит не упустить этот шанс, зацепиться за Сюэ Яна и быть может он даст ответы на интересующие вопросы.       Эх, ответы как ответы, дать как дать, а вот взять Чэнмэй мальчишку взял. За ухо взял и потянул туда, незнамо куда, совершенно не слушая возмущений торговца и писка Вэй Ина. – Я его забираю и доставлю прямиком в Ланьлин. А по пути ты, чудовище, расскажешь мне, где ты был и что видел за то время, пока Мэн Яо сходил с ума сам и сводил с ума окружающих от того, что ты потерялся. – Я не терялся… – попытался оправдаться Вэй Усянь, но, кажется, бесполезно – слушать его тут никто не намерен. – Терялся-терялся и, знаешь что я тебе скажу? – Сюэ Ян тащил его и отчитывал как облезлого кота одновременно. – За мои утерянные по твой милости нервные клетки ты оплатишь мне своими и мне абсолютно всё равно, что у тебя проблемы с головой. – А-Ян, не пугай мальчонку, а то он сейчас вырвется и опять сбежит. Во второй раз он нам так просто уже не попадётся, – Сяо Синчэнь еле успевал за мужем, по пути ещё и кочки с ямками умудрялся собирать, да так, что чуть ноги себе не переломал, но, благо, обошлось. А о том, что Сюэ Ян нашёл Мо Сюаньюя, даочжан понял по разговорам, напрямую супруг не удостоил его чести рассказать всё в подродностях. – Силёнок не хватит, – бросил небрежно Сюэ Ян. – И ты это, – он вновь обратился к Сюаньюю. – Не вздумай показывать свои идиотские выходки. Мы сейчас пойдём в Облачные Глубины, там-то Цзинь Гунъяо тебя и сдадим, но несколько дней ещё придётся погостить у «ленточных червей» (типа лобная лента и все вытекающие) и посему не смей отравлять жизнь несчастным, понял меня, собака сутулая?       Усянь же слушал очень и очень внимательно, пытаясь собрать какую-то общую картину о личности … Как там его назвали? Мо Сюаньюй? Вот да, именно о нём.       Всё, что Вэй Ин понял, так это то что Мо Сюаньюй живёт в Ордене Ланьлин Цзинь и не так давно с ним случился маленький казус. Он потерялся, а то и сбежал по непонятным причинам. Непонятным для Сюэ Яна, но вот Усяню этот момент был предельно ясен.       Судя по тому, как Чэнмэй отзывается о мальчишке, как оскорбляет его и позволяет себе в его отношении развязное поведение, то и не удивительно, что у этого несчастного сдали нервы и он отважился совершить ритуал подношения тела тёмной твари. А Старейшина Илина – о нём ходила более чем дурная слава, пожалуй, не самый худший вариант для… А для чего Мо Сюаньюй призвал Вэй Ина? Ради мести? Но разве ж он не должен был в таком случае дать ему что-то вроде задания? К примеру, убить того, расправиться с этим, а потом сжечь в полнолуние сердца обидчиков и прах развеять над рекой.       Никаких требований Мо Сюаньюй не высказал. Тогда что получается? Что ему просто надоело жить и сие деяние - это ничто иное, как банальный суицид?       Какой ужас, а?! Как не совестно издеваться над мальчишкой подобным образом. А ведь он совсем юный.       И, так, стоп, а что он услышал только что? Они направляются в Гусу Лань? Но почему именно туда? …       Ответ на этот вопрос убил молодого заклинателя. Такого он точно не ожидал услышать: – У главы Ордена там своя замануха. Второй Нефрит, этот, павлин пышнохвостый, Ханьгуан-цзюнь, от Вэй Усяня своего ненаглядного ребёнка родил. Естественно все зеваки скучковались на это зрелище поглазеть. А оно и правда удивительно. Чтоб мужик, да сам выносил, сам родил… Бррр, аж мороз по коже, – Чэнмэя передёрнуло. – И зачем это я перед тобой все тайны раскрываю? Ты же псих! Самый настоящий умалишённый простофиля.       Дальнейшие россказни Сюэ Яна Вэй Ин не слушал, как, собственно, и не реагировал на его обзывательства. Усянь просто перебирал ногами, совершенно не обращая внимания, куда его ведут и что вот-вот оторвут ухо. А дальше, стоило им только подойти к воротам Облачных Глубин, как сердце Вэй Усяня забилось чаще.       Мимо двух адептов, что стояли на страже главных ворот, троица прошла без каких-либо препятствий. Все здесь хорошо знали слепого даочжана Сяо Синчэня и верного цепного пса главы Ордена Цзинь Сюэ Яна, им позволялось пройти даже без наличия нефритового жетона (о какая честь!), а третий человек, ну, раз уж господин Сюэ тащит его, что говорится, на поводке, то и беспокоиться не о чем.       Стена послушания. Всегда, когда в Облачных Глубинах предстояло обрушить наказание на чью либо голову, именно возле этого места собиралась целая куча народа, тем самым нарушая одно из правил Ордена, которое гласило, что нельзя собираться в слишком большие группы. Сегодня как раз был один из таких дней.       Для того, чтобы вынести и исполнить наказание для Лань Ванцзи за то, что он посмел встать на строну Вэй Усяня, данная коллегия собралась уже во второй раз. Старейшины Ордена, прочие молодые адепты и во главе глава Гусу Лань – Цзэу-цзюнь Лань Сичэнь. Тот стоял чуть подальше ото всех, держа в руках спящего племянника.       Так же здесь присутствовал Лань Цижэнь.       Старик стоял по центру, прямо напротив Лань Ванцзи, который приклонил колени в ожидании, когда же наконец свершится правосудие и его наконец оставят в покое. – Ванцзи, – начал было Лань Цижэнь. – Вынужден сообщить, что помимо твоих прошлых злодеяний тебя необходимо наказать за ещё одно и как бы прискорбно, как бы горько мне от этого ни было, но я никак не смогу тебе помочь, ибо поступок твой не терпит оправданий.       Лань Сичэнь с удивлением взглянул на дядю, его чувство разделял и Ванцзи, но в силу своей природной невозмутимости, он не подал вида. Что же такого коварного он ещё совершил, практически не покидая цзинши на протяжении полугода? В чём опять его вина?       Причина тому проста и до омерзения нелепа: – Родить ребёнка вне брака – да это же уму непостижимо! И смягчающих обстоятельств, ссылаемых на то, что ты единственный мужчина, которому удалось нечто подобное, не будет. Я даже не имею права обратить внимания на то, что ты мой племянник, а рождённый тобой ребёнок мне родной внук. А Совет Старейшин посчитал необходимым присудить тебе в качестве наказания тридцать три удара исправительным кнутом – по одному удару за каждого старейшину, которому был нанесён вред от удара Бичэня, – а дальше произошло нечто удивительное.        Лань Цижэнь запнулся. Он прикрыл глаза, а из самых уголков побежали тонкие дорожки слёз. Ему было не по силам озвучить то, что нужно было сказать, потому что он понимал, что Старейшины поручили ему собственными руками умертвить Ванцзи и выбрали для этого самый чудовищный способ, о котором можно только вообразить. Они просто хотели, чтобы Лань Чжаня разрезало на мелкие кусочки этим кнутом. Но у него не было влияния, дабы воспротивиться этому решению, иначе позор ему и всему их роду на семь поколений вперёд: – И пятьдесят ударов за порочные связи.       Ванцзи закрыл глаза и отвернул голову.       По округе разнёсся тихий гул. Это адепты не могли сдержать своего удивления. А Лань Сичэнь так и подавно. Он вообще медлить не стал, со всех ног, насколько это, конечно возможно с ребёнком на руках, Цзэу-цзюнь метнулся к дяде и бросился ему в ноги. – Да как можно-то? Ванцзи же не выдержит этого, дядя! Неужели в Вашем сердце нет ни крупицы сострадания к человеку, который и так уже страшно наказан? Он потерял любимого, он вынужден всю свою жизнь провести в полном одиночестве, а тут ещё и такое. Старейшины, – он обратился к мудрецам. – Многоуважаемые Старейшины, да что ж вы такое делаете-то? – Увести! – приказал один из этих мудрецов, кивнув на двоих молоденьких мальчишек. Это он имел ввиду, чтобы парни забрали Лань Сичэня и куда-нибудь его дели.       И ведь они не могли ослушаться. Взяли бьющегося в истерике Цзэу-цзюня и так, чтобы он не выронил ребёнка, увели с глаз подальше. – Второй молодой господин Лань сам написал это в книге своей судьбы! – объяснил происходящее ещё один старейшина. – Что за ёбнутый Орден? – процедил сквозь зубы Цзян Чэн. – Кто такие старейшины? Да это же простые советники! И что он из себя возомнили? Ставят себя выше главы клана? Да я так посмотрю, что они вообще ни во что не ставят Лань Сичэня, он у них типа как для красоты? Мной в Юньмэн Цзян никто и никогда не смел командовать. – Если их обида настолько велика, что они просто хотели стереть с лица земли Ханьгуан-цзюня, то зачем весь этот пафос и официальность? – негодовал Цзинь Гуанъяо. – Хотят, чтобы всё было элегантно? Бьются за праведность? Но притом сами творят чёрт знает что? – Никогда не думал, что в каком-то из четырёх Великих Орденов увижу проблески учений Цишань Вэнь. А-Яо, неужели впереди нас ждёт ещё одна война, где нам придётся выступить против Ордена Гусу Лань. – У меня двоякое мнение на этот счёт, – Цзинь Гуаньяо чуть пожевал нижнюю губу. – Даже не знаю. Выступать против целого клана? Сичэнь… Сам знаешь, какой он и как я к нему отношусь. Мне проще умереть самому, чем вступить с ним в сражение.       Цзян Чэн опустил голову. Странная, однако, ситуация. Впервые в жизни ему не хотелось разбить Цзинь Гуанъяо лицо за подобные откровения. Напротив, Цзян Чэна захлестнуло сочувствие, он понимал этого человека, потому что самому довелось оказаться в подобной ситуации и это очень больно, безумно больно и страшно. – Вот как раз с Сичэнем воевать и не придется. Против выступят старейшины Ордена Гусу Лань. Ты только взгляни на их лица – на каждом из них хорошо читается наглость, зверство и желание свежей крови. Не могу на это смотреть.       Саньду Шэншоу развернулся и ушёл. Наблюдать за тем, как эти нелюди издеваются над Вторым Нефритом Гусу Лань не было сил. Да, он и сам не отличался добродушием по отношению к своим подчинённым и вообще к людям, не пощадил бы виновного, даже если он всего-то оказался подозреваемым. Но сейчас ему сделалось дурно.       Ванцзи нанесли уже десять ударов кнутом и теперь его спину украшали хаотичные, глубокие рваные полосы, после которых останутся следы на всю жизнь. Из тех ранений, на которые кнут опустился дважды, а то и трижды, тонкими, алыми дорожками уже сочилась кровь. И не было сомнений в том, что если Ванцзи нанесут ещё семьдесят ударов (как присудили старейшины), то и рёбра раскрошатся в мелкую крошку, а то и до внутренних органов череда дойдёт.       Это безобразие требовалось немедленно прекратить. Но как? Как помочь, чтобы не сделать хуже? А хотя, кому хуже? Только кто отважится выступить? Эти старые маразматики даже главу Ордена потребовали убрать, как ненужный мусор, который то и дело болтается под ногами.       Сюэ Ян пробирался сквозь кустарники и прочие заросли, волоча за собой Мо Сюаньюя с уже посиневшим ухом и Сяо Синчэня, который всё же умудрился подвернуть ногу и помимо того, что он слепой, так теперь ещё стал и хромым. Ну, не совсем хромым, так, слегонца переваливался с ноги на ногу, напоминая утку. – Вот те на! – выдохнул Чэнмэй, когда он заприметил скучковавшихся адептов Гусу Лань. Так же ему был хороший обзор на «повод» этого сборища этих надутых страусов с павлиньими хвостами. – Что такое? – поинтересовался Сяо Синчэнь.       Ответом ему был жалобный стон мужа, которому одновременно заехали локтём по рёбрам и отдавили ногу.       Мо Сюаньюй вырвался и со всей прытью кинулся к Лань Чжаню. Он выпрыгнул словно из неоткуда и сразу же метнулся к дрожащему всем телом Лань Ванцзи, не побоявшись закрыть его собой. Старейшина, исполнявший наказание, опешил и замер, с возведённой вверх рукой, что удерживала кнут. – А это что такое? – Что это за выкрутасы такие? – Кто посмел вмешаться?       Послышалось со стороны надутых индюков.       Глаза Цзинь Гуанъяо округлились до небывалых размеров, и он, весь такой из себя интеллигентный и воспитанный, ругнулся нехорошим словом. Но его счастье, что этого никто не услышал, так как никого не было поблизости, а то поставили б на колени рядом с Лань Ванцзи и плевать, что это Верховный заклинатель – старейшины Гусу, судя по всему, не любят ярлыки.       Мо Сюаньюй. Да Цзинь Гуанъяо стоптал свои лучшие сапоги за время поисков этого идиота в пределах поднебесной и за её чертой. Но негде его не было, совершенно. Он с этим уже даже смирился, посчитал, что Сюаньюя засосала болотная тина и теперь он вернётся в облике гуля. А тут вот он - нарисовался, весь из себя целый и невредимый, слегка потрёпанный, но это ничего. Отмоют, отчистят, вшей потравят, если такие обнаружатся, и дело с концом. – Сволочи… – буркнул Усянь себе под нос. – И за что вы его так? – а это он уже произнёс так, что его услышал даже Сюэ Ян из-за кустов. – Не твоё дело, ты кто вообще такой? – разозлились старейшины.       Лань Цижэнь, не подавая вида, воззвал к Небесам, от всего сердца благодаря Небожителей за то, что они послали этого «ангела в лохмотьях», чтобы он защитил Ванцзи. Лань Чжань получил тридцать три удара кнутом – это то наказание, которое он бесспорно заслужил, но остальное… Ох, не хотел Цижэнь этого, не хотел. – Второго молодого господина Лань наказали за его дурные деяния в Безночном Городе. Также он посмел принести в подоле, не состоя в браке, за что должен заплатить. Это серьёзное нарушение, – ответил кто-то из молодых адептов, который тоже переживал за Лань Ванцзи и радовался появлению этого странного мальчишки. – И за это сейчас наказывают? Ну так я… я…я…       Взгляд Вэй Ина зацепился за стоящего вдалеке Лань Сичэня, который стоял в окружении мечей, как в западне, а в руках он держал маленький свёрток. Вероятнее всего, это и есть малыш Ванцзи, ребёнок, которого он родил от Вэй Усяня. – Я женюсь на Втором молодом господине… – заикаясь, прохрипел Вэй Ин. – Прямо сейчас. И ребёнок будет расти в браке.       Цижэнь выпал в осадок. Этот тип? (А пару минут назад был ангелом) Женится на Лань Ванцзи? Нет, труп сегодня определённо будет. Цижэневский.       А далее начались дискуссии, плавно перетекшие в объяснения. Только объяснялся Мо Сюаньюй… то есть Вэй Усянь лишь перед самыми близкими. Ванцзи отнесли в цзинши, где Вэнь Цин обработала его раны, а потом приказала дать несчастному покой, хоть на пару дней оставить его в тишине. Но разве ж её кто-то послушал? Вэнь Нину и Цзян Чэну пришлось связать целительницу. Они понимали, что будут строго наказаны за это действо, стоит только девушке освободиться, но они готовы встретить её гнев и обязательно стерпят суровое наказание. Ну, а как иначе, когда она даже поговорить не даёт? А тут такое событие!       Не спуская А-Юаня с рук, Вэй Ин рассказал всё с самого своего пробуждения на горе Луаньцзан, поделился своим замешательством и тем, как пытался отыскать Лань Ванцзи. Он также упомянул торговца, давшего ему приют и попросил Цзинь Гуанъяо позволить ему отпинать Сюэ Яна в знак отмщения за ухо.       Разумеется, народ был в шоке. А что касается сборища старейшин Ордена Гусу Лань, то тут следует всё хорошенько обдумать и взвесить, но это на свежую голову. Они вели себя чудовищно, но, по сути, они не виноваты, что с возрастом выжили из ума. Казалось, что мудрецы просто стали заложниками своего времени. Им не по силам понять, что такое гибкость в отношении каких-либо решений и такое слово, как снисхождение - им просто не знакомо. А за это их сурово судить не надо, разве что только предложить отправиться на покой.       ***       Вэй Усянь сидел на полянке, играясь с кроликами и наслаждаясь солнечным теплом. Глаза слепило от яркого света, потому он и не сразу заметил, как рядом с ним опустился на колени Лань Ванцзи. – Где А-Юань? – поинтересовался Усянь у мужа. – Сичэнь с Цзинь Гуанъяо попросили взять его понянчить, – ответил Ванцзи, протягивая раскрытую ладонь к любопытному белому крольчонку, который сразу же попытался на неё взобраться. – Выходит, что мы предоставлены сами себе, а, Второй молодой господин Лань? – игриво пропел Вэй Ин, соблазнительно запрокидывая голову. – Выходит, что так, – подтвердил Лань Чжань, безотрывно глядя на супруга. Он понимал, к чему Усянь клонит и что подразумевают его элегантные телодвижения и впрочем-то был совершенно не против разделить намерения любимого человека.