особенная: девочка с плантации.

Дети, увидевшие столь странное поведение мальчишек и последовавшие за этим действия мамы, были обескуражены и удивлены произошедшим, но не рискнули попытаться подойти к воротам в поисках братьев. Вернувшаяся к ним оттуда мама выглядела расслабленной и ничуть не встревоженной, что на самом деле было далеко от истины. То, что случилось несколькими минутами ранее, было сложно объяснить, но куда сложнее было понять, откуда дети получили информацию о реальном положении дел в приюте. За прошедшие несколько недель с момента отправки Роена Сара не заметила ничего странного в поведении детей. Тут ее как током поразило: она уделяла большое внимание отличникам, не особо проверяя эмоции и поведение других детей, что в итоге привело к таким последствиям. Нахмурившись, женщина обвела взглядом детей и заметила странные жесты со стороны Иветт. Девочка смотрела на маму настороженно, словно не могла до конца поверить во что-то. Стало сразу ясно: она знает секрет. Подавив тяжелый вздох, Сара подошла к удивленным детям и стала успокаивать их, объясняя поведение мальчиков среднего сорта небольшой неадекватностью. Мама пообещала, что отправит их в место, где им смогут оказать медицинскую помощь и проконтролировать их состояние. До того момента им придется быть за воротами, в специальной комнате, где отправленных ожидают родители. Потом внимание надзирательницы вернулось к виновнице маминых переживаний: малышка выглядела очень испуганной, но предостерегающий взгляд Сары заставлял девчонку помалкивать, обещая, что все будет хуже, если она кому-то расскажет. - Лино, - обратилась Сара к девятилетнему мальчику с идентификационным номером 12184. - Пригляди за детьми, я сейчас вернусь. С этими словами мама взяла на руки Иветт, которая от шока и оцепенения даже не стала сопротивляться, и удалилась в дом, бросив пару каких-то не очень разборчивых фраз. И никто не стал комментировать эти события, дети просто приняли их как данное, учитывая, что не могут же все дети, поступающие в приют в возрасте одного года, быть абсолютно здоровыми физически и психологически. Так что они объяснили себе все это плохим психическим здоровьем ребят. Лесли и Изабелла, смотревшие на эту сцену из окон второго этажа в приюте, нахмурились, не ожидая подобного. Они зашли в свою спальню и, закрыв дверь, принялись обсуждать то, что увидели. Эта картина не понравилась ни одному и них. - Мама очень странно отреагировала на пробежку Алекса, Эйдена, Ника и Сэма к воротам. Более того, они были открыты! И мама оставила их там! Я не знаю, что сейчас происходит, Белла, но мне кажется, что все не так-то просто. Надо проследить сегодня вечером, что сделают с Иветт, когда она с мамой окажется за воротами. Я думаю, что наш приют - это далеко не сиротское пристанище, а что-то более сложное и ужасное. Не знаю, почему мне так кажется, но и ты ведь это понимаешь, правда? - Лесли с надеждой посмотрел на Изабеллу, и она медленно кивнула, осмысливая происходящее. - Ты прав. Это очень странно: детей забирают каждые два-три месяца, после отправки нам о них ничего не известно, никто не пишет письма, сколько бы раз не обещал это делать. Еще эти тесты... Они определяют уровень нашего интеллекта, я читала об этом в одной из книжек. Самого старшего ребенка - Паула - забрали ровно в день, когда ему исполнилось двенадцать. До него в этом же возрасте отправили Микки (Мишель). А у нее, насколько мне известно, также как и у Паула, были высокие баллы. Дети с лучшими оценками покидают приют последними и в крайние сроки, за несколько дней до двенадцати лет или же ровно в этот день. Мне тоже кажется это странным, Лесли. Но что мы можем сделать? Если нас отправляют не к родителям, то куда же? Мама всю жизнь твердила о том, что мы живем в приюте. Лесли... Скажи, а ты заметил, что мама иногда прикасается к нашему левому уху? Или же пристально смотрит в глаза без улыбки? Мне кажется, она проверяет нашу реакцию на определенные вещи. Несколько детей после этого исчезли из приюта - их отправили. Подожди-ка... - Изабелла медленно дотронулась до уха и начала ощупывать его, пока не наткнулась на выпуклость, в которой что-то было. - Лесли! Мальчик поспешно начал шариться по уху, и вскоре тоже обнаружил небольшой шарик внутри. Это заставило детей задуматься, но все их мысли были сосредоточены вокруг того, чтобы понять, чем же является это место - приютом или же... фермой? От этой мысли у Беллы похолодело внутри. Цифры на их шеях были нанесены не просто так! Сообщив об этом другу, она призналась, что когда-то Тим (старший высококачественный ребенок, отправлен в 12 лет) рассказывал ей о методах клеймения коров и крупного рогатого скота. Причем цифр в некоторых случаях было пять. Как и у них... У всех здешних детей были пять различных цифр на шеях, которые было невозможно стереть. - Мне кажется, что приют - ферма. - с ужасом проговорила Изабелла. - И всех отправленных ведут не к новым семьям, а на убой! От этих слов девочке стало плохо, ее начала бить крупная дрожь, а к горлу подкатила тошнота. Она ничего практически не соображала из-за паники, скрутившей внутренности в огромный клубок, доставляющий дискомфорт в груди. Это не могло быть правдой. Не могло! Но реальность оказалась суровой, противопоставить против этих выводов было нечего, хотя так хотелось, чтобы Изабелла ошибалась, чтобы это место действительно было приютом, а не фермой, на которой выращивают скот. И непонятно, для чего или кого их растят? - Л-ладно. Если приют - ферма, тогда для кого нас растят? Должен же быть "потребитель", верно? - бледный, с расширенными от страха зрачками, Лесли пытался прийти в себя и восстановить сбившееся дыхание. Руки мелко дрожали. - Верно. Мы не узнаем ничего, если не проследим за мамой и Иветт после ее отправки. Но... мама ведь всегда закрывает приют, когда кого-то из детей забирают. Он открыт лишь ночью и днем. - Думаю, что ответ гораздо ближе, чем мы думаем. - медленно проговорил Лесли, нахмурившись и запустив руку в и без этого взъерошенные волосы. - А? Что ты имеешь ввиду, Лесли? - Мы с тобой не помним, что происходило в приюте последние несколько дней. Это странно, не находишь? И мама очень пристально следит за нами, постоянно интересуется нашим самочувствием. Мне кажется, наши воспоминания были подавлены. Но для чего это было сделано? - Может быть, потому что мы узнали что-то, что не должны были знать? А единственное, что мы не должны были знать - чем на самом деле является приют. Лесли, мы раскрыли тайну приюта, поэтому на нас как-то воздействовали, заставив забыть это. Иначе чем можно объяснить происходящее? - Ты права. Сейчас нам надо быть максимально осторожными и не выдать себя. Потому что неизвестно, что предпримет мама, если узнает, что мы все вспомнили. Так, ладно. Какие у нас есть гарантии, что меня и тебя не отправят в ближайшее время? - Баллы. Если следовать тому, что мы видели, дети покидают ферму с шести до двенадцати лет. Первыми уходят сироты с низкими баллами. Нам надо проверить оценочный табель, чтобы убедиться наверняка. Он лежит у мамы в кабинете, я видела. Я займусь этим, Лесли, пожалуйста, не пытайся добраться до мальчишек. Мы им не поможет, как бы ни хотелось. Только собой рискнем. Но... мама ведь не отправила нас, когда поняла, что мы все знаем, почему тогда она закрыла там мальчиков и собирается избавиться от них сегодня вечером? - Вероятно, все дело в оценках. Мы с тобой - отличники. Наши баллы очень высокие и, видимо, удовлетворительные для тех, кому нас отправляют, ведь так? А у них они не очень высокие, их можно назвать скотом среднего сорта, в то время как мы с тобой - скот высшего сорта. Поэтому мама не отправила нас, а попыталась остановить через лишение воспоминаний. Думаю, что дело в этом. В двенадцать лет покидают ферму такие же, как мы. - Получается, что, пока мы набираем высокие баллы, нас не отправят? - склонив голову на бок, поинтересовалась Изабелла. Она более-менее пришла в себя и видела, что Лесли тоже удается совладать с собой и успокоиться. Но все равно беспокойство терзало ее: им нельзя ошибиться, всего одно неверное движение или слово - и мама все узнает. Тогда им вряд ли придется рассчитывать на милость мамы и повторную процедуру по стиранию памяти. - Не совсем так, Белла. Нас отправят в любом случае, но ровно в двенадцать, потому что мы - лучшие. - у них появился шанс. - Лимит на промахи у нас исчерпан, сейчас надо установить, для чего и кому отправляют детей. Оба ребенка переглянулись и с одинаковыми мрачными улыбками поплелись к выходу из комнаты. Обернувшись, Лесли еще раз посмотрел в окно в спальне и вышел, неслышно прикрыв за собой дверь. День подходил к концу.