Грязь

В чём разница между общипанной, на треть выпотрошенной курицей и мной, спросите вы? К какому месту здесь вообще присутствует подобного рода аллегория, снова зададитесь вопросом, покрутив пальцем у виска, а я, робко изгрыгнув изо рта кровь, отвечу: прежде, чем общипать, разделать и зажарить — кур умертвляют, в отличие от меня. Меня истязали на живую, и честно говоря, перспектива быть курицей казалась мне куда более притягательной. Сомнительного рода когнитивные способности перестали быть такими уже и значимыми на фоне с тупым, животным желанием не чувствовать боль. В какой-то момент, на зло похитительнице, слишком измотанная, обезвоженная, сбившаяся со счёта часов я перестала издавать звуки. Лезвие кинжала по-прежнему вырисовывало на теле диковинные завитки, символы, а я, тяжело вздыхая, ощущая, как медленно крошатся рёбра, просто наблюдала. Вспоминала, сколько увечий и покушений пережило моё тело и молилась. Молилась, чтобы оно не подвело меня и на этот раз, потому что… кажется, впервые, я так сильно хочу жить. Ости это не понравилось. Она пнула меня носиком ботинка в бок, требуя своё заслуженное музыкальное сопровождение. Но я устала, да и голос осип. — Чего заткнулась? — Тупой вопрос, — застонала, зашкрябав ногтями по грязному, плесневелому полу в каком-то неизвестном мне подвале. Интересно, сколько времени прошло? Сколько я уже держусь? День, два? Судя по иссохшим губам, сильной головной боли и урчащему желудку, который вот вот начнёт переваривать сам себя, — не меньше двух суток. Ответ Ости очевидно пришёлся не по духу — это я поняла по тому, как остервенело она воткнула лезвие мне прямо в лодыжку. Просто из любопытства: долго я так протяну? Судя по громадной, красной луже, что собралась подо мной, — крови во мне осталось не так уж и много. Я бы даже сказала, что мало. Очень мало. — Какая же ты убогая, — фыркнула девушка, возвышаясь надо мной. Куда уж мне до неё… Кобыла. Натуральная. Охеревшая. Кто ж слабых-то бьёт? Неужели всё из-за мужика? — Ты собираешься меня убивать или нет? — отчаянно сблефовала, своими словами отвлекая девушку от того, чтобы ковырять мою ногу. По правде говоря, я только делала вид, что не боюсь. В действительности так страшно, как сейчас, мне не было никогда. Я готова была сто раз вернуться в каждый худший момент своей жизни, только бы избавиться от этой монументальной тёти-лошади с заточкой под серийную маньячку. В дополнение к своему образу наглухо отбитой шизофренички, Ости приволокла с собой не только свёрток с разного вида ножами, но и граммофон. Никогда прежде такие не видела, привыкнув к живому исполнению.

Anita O'Day — You Don't Know What Love Is

И лучше бы я слышала лишь хруст собственных костей. Одна и та же мелодия, шипящая второй день подряд, сводила с ума не меньше самой похитительницы. Ости закурила, с уставшим выражением лица опускаясь на стул напротив. Извилины головного мозга хаотично генерировали мысли, стараясь отвлечь меня от постепенно притупляющейся боли в ногах. Габриэль была… такой же? Такой же законченной сукой? И да — мне совершенно не стыдно. Ости пристально, но очевидно намеренно надменно смотрела на меня сверху вниз, выпуская в темноту идеально ровные колечки дыма. — Это всё из-за Люцифера? — спросила, громыхнув цепями, связывающими руки. Она улыбнулась, но отнюдь не мило. — Туше, красноглазка. Я бы палец о палец не ударила, если бы дело было в нём. Ты мне не помеха, скорее временное увлечение. Сексуальное разнообразие. Помощь убогим, называй как хочешь, — выдерживая постное, устрашающее выражение лица отчеканила девушка. — Врёшь, — а врёт ли? Врёт, что не ревнует, или врёт, что я просто временная, диковинная игрушка в лапах принца Ада? Принца ли?.. Сигарета почти заканчивалась, а это означало, что время на передышку утекало сквозь пальцы. Я отвела взгляд в сторону, пытаясь вычислить: какой из ножей ещё не побывал во мне? Железная громадина в лице топора стала мне неутешительным ответом, и я с трудом сглотнула. Так зачем я здесь? — Тогда зачем? Люциферу я нужна живой. Ты не пойдёшь против него… — я осеклась, когда Ости резко вскочила со стула. — А мне и кое-кому — мёртвой. Но прежде, он хочет поговорить с тобой. Я зашипела от боли, когда тлеющий окурок прожёг тонкую кожу на предплечье, но звук открывающейся, тяжёлой двери заглушил стон. — Кроули готов её увидеть.

***

Я не могла идти, и моего провожатого это жутко бесило. Он не церемонился — тащил за шкирку как есть, а я каждый раз вздрагивала, стоило пальцам незнакомца в чёрном плаще сильнее сжаться вокруг предплечий. Ости плелась позади, это я выяснила по цокоту каблуков, а более я ничего не выяснила. Вокруг было темно, как в гробу, впрочем сравнение было достаточно удачным для той, которая смирилась с тем, что неизвестные стены станут скорой безымянной могилой. Найдёт ли Люцифер мои останки, после встречи с… дедулей? Мысли о том, что моё искалеченное тело — оплот его желаний, феерический результат проявления родственных чувств — не пугали. Кажется, я утратила веру в своих предков ещё до того, как узнала, кем на самом деле являюсь. Всё началось с отношений с отцом и на этом не останавливалось. Есть ли в моей крови хоть что-то синонимичное слову «нормальный?». — Дружеский совет, грязнокровка, — подала голос Ости. — Хочешь продлить себе жизнь — говори только тогда, когда тебя спросят. — Да пошла ты, — по правде говоря уже ни во что не веря, за неимением чего-то стоящего, чтобы потерять, из последних сил оскалилась я, переступая порог. Странная штука — эта история. Оглядываешься назад и не понимаешь, почему в конкретный промежуток времени выбрал ту или иную развилку, а затем смотришь на себя в настоящем — и понимаешь: ведь ты ничего не выбирал. Зовите меня бесхребетной дурой, неспособной нести ответственность за результат своих действий, но я не выбирала ничего из этого. Не выбирала рождаться. Не выбирала оказаться здесь. И был ли у меня на самом деле выбор влюбляться в Люцифера или нет? Одно знаю точно, выбора встречаться с Кроули или нет — у меня как ни крути не было. После пары дней в окружении помоев, крыс и вонючих, терпких духов Ости, которые до конца жизни, конца моей, кажется, короткой жизни, будут навевать мне предсмертные мотивы, запах белизны в неизвестном помещении показался мне… приятным. Я даже попыталась слегка расправить плечи, щурясь в надежде разглядеть в темноте его. Зрение всегда меня подводило, но ощущение удушающего страха говорило — он здесь. Боги, мой дед-внучкаубийца здесь.

Danger Keep Away — Slipknot

Не самая приятная встреча родственников, а ведь всё могло обернуться иначе… Например, не выгони он мою мать, когда та нуждалась в помощи, или например не похить он меня, руками невесты Люцифера, вынуждая двое суток питаться собственными соплями и молитвами. Одно мучило меня сильнее боли во всём теле: для чего? Для чего ему всё это, и как с этим всем может быть связана, мать её, Ости? Тишина тяготила. Даже та самая Ости заткнулась, о своём присутствии напоминая лишь удушающей вонью и тяжёлым взглядом, прикованным к моему затылку. А может и не она так пристально на меня глазела… кто знает, что прячет этот мрак? — Мерзость, — вдруг раздался голос у самого моего лица, заставляя вздрогнуть. Я бы и рада была ничком свалиться в обморок, да не могла — какой-то подручный абмал крепко держал меня вертикально. — Великая кровь моего рода, осквернённая, отравленная убогим семенем, — снова повторил всё тот же голос, заставляя почувствовать жар его дыхания у самой шеи. По телу побежали мурашки. Я инстинктивно зажмурилась, стоило громкому щелчку разрезать тишину. Открывая глаза, я рассчитывала увидеть свет. И не ошиблась… почти не ошиблась, разве что слегка прогадала с атмосферой. Комната была залита красным. То была кровь или свет из окна — я не знала, да и не хотела, уж больно сильно была сосредоточена на старческом лице у самого своего носа. На его лице. Лице моего дедушки — той самой неудачной развилки в истории. В наших чертах не было ничего схожего. Мельком увидев его в толпе, я бы и не догадалась о том, что этот мужчина приходится мне таким близким родственником. Виной тому была сморщенная кожа или почти полное отсутствие волос, я не знала, зато теперь наконец поняла порыв своей матери. Я бы тоже от него сбежала. Боги, я бы сделала это трижды, если б потребовалось. Если зло имело облик и запах, то они принадлежали ему. Он скривил губы в недовольном оскале, и я задрожала, даже не пытаясь скрыть свой страх. Не было смысла врать, мужаться. — Слава Сатане мы успели, — заговорил он, описывая круг вокруг моего почти лишённого жизни тела. Меня удивило его обращение к Самуилу. Бог был един для обоих миров, и демоны не стеснялись обращаться к нему, но не он. Не Кроули. Он смолк. На секунду мне показалось, что сейчас он меня ударит или как минимум плюнет в лицо, но он просто стоял и молчал. Ости предупредила, что мне следует держать язык за зубами, но стоило ли мне полагаться на благие намерения этой суки? — Успели? — заикаясь, всё же спросила. Удара не последовало, хоть я и зажмурилась. — Успели убить твою мамашу до того, как она разродилась ещё одним убожеством вроде тебя. Вероятно, не поведай мне Лилит правду тремя днями ранее, слова Кроули заставили бы меня содрогнуться, не выдержать, сломаться. Но точка невозврата была достигнута уже давно, и ниже падать было просто некуда. То, что мертво — умереть не может. Я достигла, а затем с недетским рвением перепрыгнула грани боли, и просто… больше ничего не чувствовала. Где-то глубоко внутри меня всегда был этот рычаг, отключающий всё, и я наконец отыскала его, остервенело рванув вниз. Я просто хотела избавиться от боли. Холодная, беспристрастная маска, застывшая на моём лице, удивила демона. Он уставился на меня так пристально, словно впервые увидел, и повторил: — Позор. Позор — вот, кем была я в его глазах, и вот, кем я в действительности более не хотела себя считать. Я улыбалась, зная, что мой рот, моё лицо испачканы кровью. Мерно дышала, зная, что рёбра внутри крошатся в порошок. Смотрела, кончиками пальцев ощущая, что не выйду отсюда живой. — Почему?.. Ости за моей спиной зашевелилась, попыталась что-то возразить, но величественным жестом руки Кроули заставил её заткнуться. — Хотите я её ударю? — вдруг спросил демон, поддерживающий меня со спины. — Ости постаралась за троих, — неожиданно для меня изрёк Кроули. Какое великодушие. — Почему? — снова повторила, рассеянным взглядом блуждая по лицу напротив. Щёки пылали алым, смоченные горячей жидкостью. И нет, это были не слёзы горечи, — это была кровь. Впервые осознание того, что мне конец, что никто не придёт на помощь, — было таким чётким. И тогда я решила быть сильной, в память о ней, на зло ему. — Вся в свою никчёмную мать, — фыркнул пожилой демон, держась на два шага в стороне. — Куча вопросов и нисколечки мозгов. Впрочем хочу отметить, что кое в чём ты продвинулась дальше неё. Я бы хотела спросить в чём, да не испытывала в этом нужды. Взгляд Кроули, прикованный к линии моего декольте, говорил сам за себя. Стало так мерзко, что захотелось блевать, но в животе было пусто. Ещё пару дней без еды, и можно будет распрощаться с собственным желудком. Когда Кроули приблизился, пальцем приподнимая мой подбородок, Богами клянусь, я подалась вперёд, чтобы откусить ему что-нибудь, но старый демон оказался быстрее, смышлёнее. Ровным счётом — он точно не мог быть моим родственником. Между нами не было ничего общего. — Он не оплодотворил тебя? Жаль, возможно это сохранило бы тебе жизнь, — словно прикоснувшись к помоям, брезгливо вытирая свой палец о края мантии, фыркнул Кроули. — Но ты хотя бы постаралась, а вот твоя непутёвая мать вместо того, чтобы лечь под Короля Ада, поскакала по ангельским хуям. И к чему это привело? Неужели всё дело в сраной благочестивости? Впрочем, должно ли это меня удивлять после того, как он убил родную дочь? Определённо точно, что нет. Старый демон задумчиво отвёл взгляд. — Ты меня порадовала, когда я узнал, что ты легла в постель с Люцифером. Правда, не будь в тебе ангельской крови, я бы даже смог признать тебя как свою внучку. Где-то на заднем фоне недовольно запыхтела одна Ости, своей реакцией наталкивая меня на определённого рода мысли. Словно считав меня, как раскрытую книгу, Кроули улыбнулся, облизнув иссохшие губы. — Догадалась? Умница. Я действительно признал Ости своей наследницей за эту небольшую услугу. — Люцифер убьёт вас обоих раньше, чем ты успеешь плюнуть на мой надгробный камень. — Не знаю, с какой стати у меня прорезался язык. Действовал ли на меня так факт нахождения одной ногой в могиле, или подстёгивало банальное отвращение к родственнику? — Кто сказал, что ты удостоишься собственной могилы? — тявкнула Ости из-за спины. Я потратила последние силы, чтобы развернуться и продемонстрировать ей нецензурный жест среднего пальца. Нейт бы гордился мной, если бы видел… если бы знал где я, что со мной. Рука стражника, что удерживала меня, больно надавила на бока, ногтями раздирая только что начавшую затягиваться рану. Я стиснула зубы, чтобы не завопить. Не доставлю этим тварям такое удовольствие. Пока я мужалась, с трудом балансируя на грани с забвением, Кроули, видимо, устал стоять, усевшись на огромное кресло в дальнем углу комнаты. Рассеянный в дымке красный свет скрыл черты его лица, но эхо разносило жёсткий, угрожающий голос так, что мне не требовалось видеть эмоции старого демона. Я чувствовала их каждой клеточкой себя. Я ожидала продолжение банкета. Мысленно оттягивала момент собственной гибели и в глубине души стала надеяться, что Люцифер успеет меня найти, ведь… Я нужна ему живой? — Твоя шлюха-мать слишком хорошо скрыла от верхнего мира твоё происхождение, — заговорил Кроули. — Михаил не поверил мне, когда я сказал ему, что ты наполовину демон, и готов к сделке с Люцифером. Только вот возвращение Сатаны на трон не сыграет мне на руку, и поэтому, внучка, — от того, как он выделил это, мне стало противно. — Сейчас ты умрёшь. Глупо. Очень глупо я прожила несчастные сто семнадцать лет своей жизни, и впервые так сильно осознала, что на самом деле… на самом деле я хочу жить. Хочу знать правду и бороться с ней, хочу быть сильной и смелой, хочу обрести своё счастье, пускай и ценой покоя, к которому всегда так старательно стремилась. Хочу снова увидеть Нейта и Кэти, хочу врезать Маргарет, а потом простить её за всё. И снова хочу ощутить вкус его поцелуя на своих губах… Аминь?

Lorde — Everybody wants to rule the world

Руки стражника резко отпустили моё тело, и даже несмотря на старание удержать равновесие, я была слишком слаба, слишком измотана, слишком наполовину мертва. Кровь не переставала течь из открытых ран, наполняя голову свинцом, а рот привкусом желчи. Я умирала, а он… Он пришёл, чтобы спасти меня, кем бы я ни была: пешкой или возлюбленной. Крепкие руки подхватили меня прежде, чем я упала на пол. — Дино? — хватаясь дрожащими пальцами за ворот белой рубахи, промычала я. На секунду лицо парня озарила нежная улыбка, которая быстро померкла вместе с тем, как у меня изо рта хлынула кровь. Вместе с тем, как нечеловеческий рёв оглушил зал. Я оглянулась всего на мгновение, чтобы встретиться с ним взглядом: и уже не важно было, что человеческое обличие Люцифера было поглощено гневом, кипящей злостью. Я смотрела в глаза чудовища, и больше не боялась. — Нужно уходить, быстрее, — закричал Винчесто, оказавшись рядом. — Следующие, после того, как он разделается со стариком, — мы. У меня слипались глаза. Тьма утягивала за собой. — Она умирает, чёрт, Вики, — Дино тряхнул меня, закинув себе на руки. — Вики, пожалуйста, потерпи ещё чуть-чуть… Я перестала чувствовать боль, лишь краем уха улавливая грохот и крики, в голове представляя, как одной рукой Люцифер крошит череп Кроули. Я бы хотела, чтобы этот сон снился мне вечность. — Ей нужна кровь, — где-то уже совсем далеко раздался голос Винчесто. — Она не протянет… — Вики… Губ коснулось чужое запястье, и требовательный голос Дино приказал мне разомкнуть зубы. — Н-нет, — собравшись с последними силами, промычала я, не размыкая губ. Каждый из нас троих знал, что значит… что будет после того, как я сделаю глоток. Пути назад не будет. И лучше я умру, чем выпью чужую кровь. Не его кровь. Попытки Дино напоить меня прервались всего на мгновение. Звуки стонов, ломающихся костей и мебели стали тише, или мне так показалось, потому что я постепенно начала прощаться со слухом. Голоса Дино и Винчесто стали похожи на шипение, и требовательное запястье вновь коснулось моего рта. Я по-прежнему мотала головой, даже если на это требовалось отдать стремительно иссякающие силы. — Я открою ей рот, — покрыв всё и всех благим матом, зарычал Винчесто. — Бога ради, Уокер, пей грёбаную кровь, иначе мы все сейчас здесь сдохнем. — Уходите… он не убьёт меня… — И не потребуется, ты сдохнешь сама, а нас он грохнет, пока мы будем пытаться оттащить твой труп, дура, — закричал Дино, тыча мне своим запястьем в промежутках между тем, как я издавала звуки. Жалко было этих двоих, но я настоятельно отказывалась. Когда Винчесто засунул палец мне в рот, размыкая челюсть, я стала брыкаться, вместе с тем не забывая, что кусать этого ублюдка нельзя. Нельзя, потому что я знала, что буду чувствовать, когда кровь другого мужчины попадёт в мой организм. Нельзя… Я сопротивлялась, как могла, но к такому была просто не готова. Когда губы Дино накрыли мой рот, проталкивая внутрь него свой язык, у меня из глаз брызнули слёзы. Градом они катились по щекам, пока горячая, поразительно сладкая жидкость заполняла весь рот. Он прокусил язык, чтобы его кровь попала мне в рот. Нескольких капель было недостаточного для того, чтобы затянуть смертельные раны на моём теле, и… я сама углубила поцелуй, засасывая язык ангела глубоко к себе в горло. Потому что это случилось. Потому что так это работало. Возбуждение. Похоть. Секс. Дино сопротивлялся до последнего, отводя руки в стороны, не касаясь меня, но как только нашему пожиранию друг друга стукнула минута, он сдался. А мне было мало, и пока парень стал прорываться под липкую от пота и крови одежду, стискивая моё тело, я вгрызлась зубами ему в шею. Жадно. Страстно. Грязно. — Вашу ж мать, — выругался Винчесто. — Вашу ж грёбаную мать! Крови Дино в моём организме было по-прежнему слишком мало, и Вин знал это. Где-то на задворках сознания я умоляла его прекратить это, растащить нас в разные стороны, но природа была сильнее. Сильнее слов, сильнее чувств. Демоны пили кровь друг друга, чтобы продлить себе жизнь, исцелиться, проникнуть в сознание партнёра, и ценой тому было желание. Неконтролируемое, идущее вразрез с голосом разума. И мы были демонами, и шли вразрез со всем ангельским, поглощая друг друга. Когда зубы Дино сомкнулись на моём плече, я всё ещё продолжала пить из его шеи, бёдрами прильнув к нему как можно ближе, а он не отталкивал меня, одной рукой сжимая за ягодицы. Я чувствовала его желание, и моё было не меньше. Это был конец всему.