Грязь

Количество минут, потраченных мной на то, чтобы проснуться, были равносильными количеству вычтенных из моей зарплаты долларов, но это не мешало мне просыпать каждое утро. Майк, мой сожитель, всегда говорил: «По крайней мере ты всего лишь медсестра. Если бы ты стала хирургом, я бы переехал в другой город». Наши отношения давно превратились в бытовую катастрофу, но мы оба слишком привыкли друг к другу, чтобы что-то менять. Моя мать говорила, что проблема на самом деле заключалась в том, что мы так и не расписались. Мало того, что я была тридцатилетней, так у меня ещё и не было детей. Мышиный хвостик, бутерброд с маслом, невзрачная футболка — и вуаля! В Нью-Йорке в сентябре было просто невыносимо. Я потела, как самая настоящая свинья, но по дороге на работу всё равно остановилась у кофейни, и плевать мне было на то, что я опоздала уже на сорок пять минут. В моей жизни было слишком мало радостей. Кофе буквально был первым в списке. Одной рукой я держала телефон, другая пытаясь удержать два стаканчика с эспрессо. — Где тебя черти носят, Мэг? — на другом конце провода щёлкнула зажигалка, за которой последовал долгий выдох. — Я тут за двоих горбачусь. — Прости! — я бежала как могла. До автобуса оставалось всего несколько минут, и я находила забавным то, что знала расписание транспорта уже после того, как опоздала на работу. — Опять поцапалась с Майком? Это всегда было второй или третьей причиной моего опоздания. Если в теме спора фигурировала его мать, то ругаться мы могли до самого утра, и это, обычно, было причиной того, что я просыпала. — Опять какие-то уроды всю ночь орали, — пожаловалась я, перебегая через перекрёсток. — А я говорила, что тебе нужно сменить район, дорогая. В Бруклине просто невозможно жить. В отличие от меня Эмили удалось окончить колледж. Она стала доктором, а я — её блёклой, выносящей за больными утки, тенью. Ко всему прочему, у неё был просто очумительно красивый и неприлично богатый муж. Эмс полагала, что я способна так же, нужно всего лишь расплести мой крысиный хвост и подчеркнуть глаза, но… Я как раз оборачивалась через плечо, чтобы удостовериться в том, что автобус ещё не приехал, когда прямо передо мной на дорогу выскочила маленькая девочка. Я среагировала прежде, чем летящий на огромной скорости минивэн превратил её в котлету. Она даже не успела ничего понять, а я… Боги, я кажется обделалась от ужаса. Мы вместе упали на асфальт около тротуара, и причина всех бед больно царапнула мою руку, сжимающую девчонку за шкирку. Она побежала за котом! — Ой, — пискнула девочка. Хотелось наорать неё, хотелось сказать ей: «не ойкай мне тут», но дело было в том, что я начала ходить к психологу. Проецирование собственных страхов в форме агрессии на окружающих мир — это путь в никуда. — Ты в порядке? Кто-то из прохожих помог нам подняться и предложил бутылку воды. Неблагодарный рыжий кот зашипел и юркнул под машины, но моя новая знакомая на этот раз не стала рисковать нашими жизнями и села на бордюр рядом со мной. Ну и пересрала же я. На вид ей было лет восемь, но я не была до конца уверена в её возрасте. — Спасибо вам, — улыбнулась она, потирая разбитую коленку. — Порядок, — кивнула головой я. — Ты почему одна? Где твоя мама? Как ни в чём не бывало она пожала плечами: — У меня нету мамы, она умерла. Только папа, но он сейчас в магазине. Я посмотрела на свою облитую кофе футболку, затем снова на девочку. Она не выглядела слишком уж растроенной, и мне не хотелось заострять внимание на том, что она только что поведала. — Давай я отведу тебя к твоему папе. Она покорно встала следом за мной. — Меня Вики зовут, а тебя? — Мэг… — Вики! К нам уже бежал темноволосый мужчина. Он был высоким, статным. Я таких только на обложках журналов видела, но уж точно никак не ожидала встретить здесь, в Бруклине. Он быстро перебежал дорогу. Дорогой костюм отлично сочетался с двумя розовыми пакетами с огромной надписью «Моя маленькая пони». Это было очаровательно мило, и я прикрыла свою грязную футболку руками. — Вики, что… — он посмотрел на её разбитые коленки, а затем на меня. У него были поразительно тёмные и знакомые глаза, и это заставило меня усомниться в том, что я не ударилась головой. Я точно не могла быть знакома с таким как он. — Прости, папочка! — Вики повисла на его руке, часто моргая огромными голубыми глазами. — Я побежала за котиком, но не увидела автобус… Красивое лицо мужчины напротив посерело от ужаса. — Но эта тётенька меня спасла! Он запустил длинные пальцы в тёмные волосы и устало закрыл глаза. Я прищурилась, разглядывая его рот. Нет, я правда где-то его видела. — Пиратка, — он открыл глаза, выдыхая. — Ты собираешься убить меня. В сердце что-то кольнуло, разгоняя кровь по венам. Всего лишь случайная кличка, слетевшая с его губ… Моё удивлённо-перекошенное лицо не осталось без внимания. Он поднял на меня взгляд, слегка улыбаясь краешком губ: — Спасибо вам, я не знаю, как мне отплатить за вашу доброту. Он бы мог отплатить мне деньгами, но я заткнулась прежде, чем озвучила это. Выглядело бы это совсем уж жалко, и тогда я просто закивала головой, вспоминая всё хорошее, чему меня учила мама. — Не стоит, — мне правда казалось, что я схожу с ума. Что-то странное творилось со мной при виде его губ. Я сделала несколько шагов назад. Пиратка. У меня закружилась голова и я оступилась, чуть не плюхнувшись задницей на парковочный столб. Не думаю, что это приземление было бы приятным, но ему оказалось не суждено было случиться. Крепкая рука поймала меня прежде, чем я успела упасть. Я подняла испуганный взгляд, часто задышав. Он пах табаком, новым кожаным салоном и… чем-то хвойным и свежим. Этот запах показался мне таким знакомым, таким родным, что я сперва растерялась, продолжая валяться в его руках. Он смотрел на меня так же удивлённо, как и я на него, словно… Его глаза сузились, пробежали по моим скулам, губам, подбородку, опустились на мокрое пятно на моей груди и снова вернулись к глазам. Два уголка его губ взмыли вверх, и у меня внутри всё обвалилось от восторга. — Кажется, я должен вам кофе, — улыбнулся он.