Грязь

Я прищурилась, стоило солнечному свету наконец добраться до моего лица, ослепляя. Тепло с дуновением весеннего ветра забралось под белоснежный плащ, укутывая своими объятиями, целуя, даря покой. Я вытянула ноги, развалилась на траве и уткнулась носом в книгу. Кто бы мог подумать, что я действительно решу скрасить ожидание чтением, впрочем, многое из того, чем я теперь занималась, было мне не свойственно. «Война Ада и Рая: Эпоха мира», авторство Виктории Люцианы Уокер. С прежде несвойственной мне дотошной педантичностью я поскребла ногтем корешок, отколупывая краску. — Отвратительное издание, — возмутилась я. Нейт посмотрел на меня, а затем снова вернулся к созерцанию облаков, перекатывая во рту стебель травинки. — Не знаю, Уокер, — уже бывший гвардеец, теперь мой ближайший помощник пожал плечами. — Может быть дело в том, что кто-то просто ужасно пишет? Я угрожающе нависла над ним, перекрывая доступ к солнечному свету. — Что значит я ужасно пишу? Ехидная ухмылочка на лице Нейта заставила меня возжелать откусить ему нос. — Сюжет на пятёрочку, нет, ну правда, я так толком и не понял… — Что ты не понял? — я закатила глаза. — Ну вот например, — он выхватил из моих рук книгу, развернул её на случайной странице и принялся читать. — Лилит всё-таки была сукой или нет? Где выводы? Где сплетни? А Ости? Она всё-таки умерла или нет? Сухо, научно… Я вырвала книгу и треснула ей Нейта по голове. — Это историческая работа, а не сборник сплетен. — Что исторического в наборе фактов, в которых ты сама до конца не смогла разобраться? — Нейт потёр ушибленный лоб. Мне нужно было назначить его уборщиком моих ночных горшков, а не главным советником. — Я тебя ненавижу, — обиженно фыркнула я, собирая книги в сумку. — И вообще, не всё в книге должно быть разжёвано до малейшей детали. Читатель должен найти в истории что-то своё. — Просто Нейт не умеет думать. Я подняла голову. Кэти возвышалась над нами, держа в руках огромную тарелку с фруктами. Безбедная и сытая жизнь немного уплотнила мои бёдра и живот, и Кэти снова посадила меня на диету. В жизни могло измениться абсолютно всё, но только не она. И теперь я ценила это. Она села рядом с нами в позе лотоса и вытянула длинную шею навстречу солнцу, заколкой поправляя выбившийся из причёски рыжий локон волос. Она не стыдилась шрама, оставшегося на месте уха, и эта её уверенность вызывала во мне детский восторг. — Я слышала, что сегодня вечером в городе проводят турнир по крылоборству. Не хотите сходить? — Мне нужно увидеться кое с кем, — я стала собираться. Перед этой встречей я должна была успеть увидеть Маргарет. Как у директора школы для ангелов и демонов у меня был целый ряд претензий, накопившихся за последние пять месяцев, что я не посещала Белый Замок. Кэти игриво задвигала бровями. — Это тот, о ком я думаю? Я закатила глаза. Были вещи, которые мне не следовало ей рассказывать. — Встретимся вечером! — Только предохраняйся! — прокричал мне вслед Нейт. — Отвали!

***

Кошачье мурчание поглотило меня с головой, спрятало от внешнего мира. Я с радостью стянула с себя парадный костюм и босиком пошлёпала на кухню. В моей самостоятельной жизни на окраине города были свои плюсы: во-первых, я научилась готовить, во-вторых, никто не мог помешать мне завести десять котов и ходить среди них абсолютно голой! Конечно, были и свои минусы. Близость с лесом не всегда играла мне на руку. Некоторых своих пушистиков я потеряла в ожесточённой схватке с дикими волками, и было принято волевое решение запретить им гулять по улице. Это повлекло за собой нескончаемое количество кошачьих какашек в доме, но во всём остальном я была полностью довольна своей жизнью. После окончания войны Михаил прожил не долго. Он умер спустя тридцать лет от какой-то неизвестной никому болезни, и, честно говоря, я подозревала, что дело не обошлось без чужого вмешательства. Эти тридцать лет были тяжёлым периодом в жизни демонов, они были тяжёлыми и для меня. Я сняла гудящий чайник. За спиной скрипнули половицы. Я не обратила на это никакого внимания. Некоторые из моих котов весили и топали как настоящие взрослые мужики. — Приветик. Я чуть не облила себя кипячёной водой, вздрогнув от резкого прикосновения к моим обнажённым бёдрам. — Ты придурок! — заорала я, хватаясь за первое попавшееся кухонное полотенце, пытаясь прикрыть им свою голую грудь. Да, я любила ходить дома голенькой, ну и что? Адмирон расплылся в самодовольной улыбке, скользнув любопытным взглядом по моему телу. Пятьдесят лет назад на пьяную голову мы с ним переспали, и после этого я не могла нормально смотреть ему в глаза. Дино за спиной Винчесто как всегда галантно снял с себя пиджак и протянул его мне. — Спасибо, — недовольно заворчала я, одеваясь. — А где Мими? Адмирон окинул взглядом обстановку вокруг, что-то насвистывая себе под нос: — Виски в этом доме не водится? — Мими обещала, что будет позже, — ответил Дино. — Но мы можем начать обсуждение и без её участия. — Вики как раз идеально выглядит для начала деловых переговоров, — похабная ухмылка Адмирона стала мне уроком на всю оставшуюся жизнь. Нельзя спать с теми, кто выглядит и ведёт себя как Винчесто, но я сделала это трижды. — Мы договаривались на восемь, — стала защищаться я. — Сейчас всего семь. Дино смутился. — Прости, это моя вина. Эбби в последнее время… — Ведёт себя как сука, — закончил за него Адмирон, закопошившись в моих столешницах в поисках еды. — Она беременна, — с пониманием кивнула головой я. Вин пожал плечами. Вскоре мы уже сидели в моей гостиной, обсуждая целый ряд насущных вопросов. Я долгие годы жила в полной изоляции от мира, пока мой настоящий отец не умер. Это дало мне силы вернуться в мир, и я решила посвятить себя действительно важным вещам. Дино долго уговаривал меня присоединиться к нему в Цитадели после того, как он отказался от своей очереди на адский трон, но я не хотела. С государственными делами я пересекалась лишь в качестве директора новой школы между двумя мирами, и этого было достаточно. Я изменилась, я буквально стала другой, но всё ещё не была уверена в том, что позволять мне управлять Небесами было действительно хорошей идеей. Винчесто разложил перед нами кипу бумаг. В его жизни почти ничего не изменилось. Как был придурком, так и остался. — Что это? — в унисон спросили я и Дино. — А я по-вашему знаю? — фыркнул демон. — Очередные бредни Кастила. Я взяла одну тетрадь, перелистывая её. Язык был мне незнаком, но некоторые изображения я помнила из уроков древней земной мифологии. — В Аду настолько нечем заняться? — Дино изучал бумаги вместе со мной. Судя по его сосредоточенному взгляду, он понимал чуть больше, чем я. Спустя десять минут перелистывания я стала различать знакомые мне буквы, складывая их в заметки, нацарапанные, вероятно, рукой очень нервного человека. — Погоди, я слышала о нём. Нострадамус? — Умер несколько месяцев назад и свалился к нам в дурку со своими книжками. Моё сердце болезненно сжалась, когда на одной из страниц я увидела его имя. Люцифер. Прошло почти сто пятьдесят лет, а боль была всё такой же сильной, но и я… я стала сильнее. Я просыпалась и засыпала с мыслями о нём. Мы вместе обедали и выходили на прогулки. В своих дневниках я делилась с ним тем, что нового у нас происходит. Я верила, что он где-то там и всё слышит. И я надеялась, что он счастлив. Потому что я, несмотря на то, что потеряла его, обрела другое счастье. Я обрела свободу быть собой, и в этом я была благодарна ему, а ещё… себе. — На Земле сейчас новая модная тенденция. Я открыла вторую и третью книгу. Имя Дьявола повторялось там на каждой странице. — Бред, — официально заявила я. — А мне показалось, что звучит довольно прозаично. Если люди после смерти попадают к нам, то почему бы нам не попадать к ним после нашей смерти?

***

Я так и не вышла замуж, не завела детей. Нет, дело было не в Люцифере, дело было во мне. Я просто... не была к этому готова, мне было кому дарить любовь, оставшуюся после его гибели в моём сердце. Я сотворила много невероятных вещей: построила школу, добилась того, чтобы библиотеки в Аду и на Небесах пришли к согласию, я даже успела застать первого, рождённого впервые за тысячи лет чистокровного ангела. Девочка. Я прожила сотни лет, и жизнь моя была полной и счастливой, ведь он всегда был рядом со мной. Он жил в моём сердце, и я не была одна в последние минуты своей жизни. Я состарилась, заболела, но лечиться не хотела. Винчесто назвал это романтичной, земной ересью, я же видела в этом смысл. Нельзя жить вечно, сердце должно отдыхать, и, ко всему прочему, я была искренне уверена в том, что мы с ним обязательно ещё встретимся, там, в другом мире. Наша история ещё только начиналась.