Практические советы по созданию Валентинок для демона ночи

      — Нет.       Выплюнул Накахара и закрыл дверь собственной квартиры, игнорируя вскинутые светлые брови.       — Чуя, я просто пришел за … солью!       Ага. Как же. Накаджима, чьи запасы продуктов поражают некоторых полоумных людишек с пунктиком на апокалипсис, пришел поздно ночью за солью, глупо лыбясь.       — Проваливай! — крикнул Чуя, через дверь. — Мне хватило одного ебнутого с лыбой!..       — Ага, значит у тебя в кой-то веки было нормальное сидение! — рыжего пугает этот восхищенный тон, словно Ацуши мамочка, что сватает своего сыночку.       — Ацуши, — прошипел Накахара сквозь зубы. — лучше не беси меня.       — Чуя, — серьезно позвал мальчика. — ты пришел ко мне за сранными ленточками. Напомню, что в последний раз ты угрожал задушить ими кого-нибудь! Так что не обвиняй меня в любопытстве! А теперь я застаю тебя с …       Дверь резко распахнулась, отчего белобрысый вздрогнул, мгновенно теряя свою уверенность.       — Произнеси это в слух, и ангельская сущность тебя не спасет, — прошипел Чуя, прожигая ледяным взглядом.       Накаджима послушно зажал рот руками, словно это действительно могло помочь.       — Ладно, — выдохнул рыжий и шире открыл дверь, — проходи.       Довольная рожа Ацуши Накаджимы счастливо забежала в квартиру, предвкушая веселую историю. Выражение его лица быстро меняется, мальчишка обращает внимание на запах:       — Чуя, у тебя дым из кухни валит!       Чуя быстро обернулся. Да твою мать. Черный дым и запах гари уверенно и верно поглощал стены родной квартиры, оставляя на предметах интерьера черные хлопья сажи. Ну пиздец, генеральная уборка найдет способ пробраться в твою жизнь, даже если ты уделяешь порядку свое ежедневное внимание.       Противень быстро оказывается в раковине, страшно шипя от холодной воды. Накаджима открыл окна, призывая сквозняк улучшить ситуацию.       Несмотря на потенциальный пожар Ацуши продолжил хитро улыбаться.       — Не начинай.       Попросил Накахара, смотря на собеседника, который поджав губы, смотрел на поднос.       — Ты, — тихо прошептал Ацуши.       — Нет.       — … пытался…       — Нет.       — … сделать шоколадные конфеты?       — Нет!       Увы, но доказательства были неоспоримы и находились в чужих руках. Горелый поднос, грязная посуда и разгоряченное лицо Накахары.       — Поверить не могу, что дожил до этого момента, — его ладони нашли приют у сердца, такая поза делала Накаджиму похожего на ангела. — Чуя, я благословляю…       — Ты исчезнешь вместе с уликами, если не прекратишь, — вот именно поэтому Чуя терпеть не мог долго общаться с другими купидонами. У них либо едет крыша на фоне розовых блесток, либо полная атрофия любых чувств. Ацуши держится то ли из-за характера, то ли из-за специфики работы, то ли из-за места жительства и своего соседа. Все же Чуя дает отдохнуть себе от работы и время от времени привлекает Накаджиму. А Накаджима понабрал себе кошек в квартиру и переехал поближе к такому адепту любовных дел, — И я оставлю твоих кошек себе.       — Накахара Чуя, — Накаджима добавил себе серьёзного тона, — за кого ты меня держишь, разу думаешь, что я проболтаюсь?       За ребенка. Ацуши юн даже по их меркам. И как начальство только к людям пустило?       — Тц, проехали, — Чуя немного долбанул по посуде, что бы она провалилась дальше в раковину, — Все равно работа к черту.       Накахара может приготовить собу или ребрышки, но выпекать кондитерские изделия… поищите кого получше. Где-то у Чуи должна быть еще одна упаковка с сахаром, может леденцов наделать?       Накаджима глянул на посуду, посмотрел на окно, а затем на разложенный цветной картон на столе.       — А Валентинку-то покажешь? — Чуя аж за сердце схватился.       Это был удар ниже пояса, нанесенный с таким милейшим и добродушным лицом. Накахара от подобного влетел в стол, споткнувшись. Посмотрел на ожидающего соседа. А потом на свой комод.       — Ты бы первым делать не стал, — протянул Ацуши, трогая свою челку, — Мне просто любопытно.       Да. Брать подарок от Дазая было плохой идеей. Но вы бы смогли отказаться, если бы вам с невинным и восхищенным лицом протянули плохо вырезанное сердце с щедро насыпанными блестками и цветными надписями? Вот и Чуя не смог отказаться.       Все же Дазай Осаму так трясся над цветным картоном … а потом протянул одну сделанную Валентинку, о которой спрашивал, оправдываясь тем, что Чуя принес ему разобранную Валентинку и … Осаму собрал свою… сердце рыжего … растаяло.       Да, это гребаня открытка. Да, довольно страшная. Да, она засрала блестками весь ящик и карман брюк. Но этот черт смотрел своими восторженными кари-красными глазками, невинно теребил края своих одеяний, которые все усыпаны цветной бумагой и клеем. Сидел ведь делала, старался. Понял, что живое сердце не самый подходящий презент, учел все замечания.       Отказываться было невежливо и грубо. Для Дазая эти бумажки много значили.       Да, Чуя не повесит эту картинку, скорее всего никогда не достанет на белый свет. Но не выкинет. Положит в коробочку и в ящик, да будет молчать о ее существовании. Хотел бы Накахара сказать, что не сдастся и под пытками, но Ацуши выглядит слишком воодушевленным. К тому же…       — Ацуши, ты ж умеешь готовить шоколад.       Мысль пронеслась быстро, затем сделала два шага назад и повторно постучалась. Накаджима не просто умел, положа руку на сердце, Чуя заявляет — Ацуши готовит божественный шоколад. Для работника канцелярии разбираться в вопросах рецептов это обычное дело, но одно дело знать систему, а другое уметь готовить. Чуя когда-то ел чужой молочный шоколад и впервые проиграл спор, заявив, что, если шоколад готовит Накаджима он непременно будет ахуеным.       — Я покажу тебе его Валентинку, но ты приготовишь для меня два противня шоколадных конфет. Три плитки с орешками, две молочных и пять горьких размера мини. И печенье.       Накаджима приложил руку к подбородку, задумываясь. А потом развел руки и пожал плечами.       — Я бы помог даже просто так. У тебя есть мороженная клубника и сливки? Могу сделать моти, говорят, они популярны для праздничных наборов.       Чуя не так давно вспомнил фанатов свое работы. Так вот Накаджима был мастером, а не фанатиком. Он искренне любил свою работу и все, что с ней связано. Но не заполнял цветными ленточками все свое пространство. Иногда даже ходил в кино на детективы, а не на романтику.       — Закажу все, что скажешь, — Чуя не хранит в своих шкафчиках глазурь и посыпку.       — Тогда нам понадобиться новая духовка.       После недолгих дебатов, состоящих из согласия Чуи и инструктажа Накаджимы, было принято решение отправиться на кухню к последнему. Там и посуда целая, и продукты кое-какие имеются. Откреститься от работы не вышло, Ацуши был непреклонен и халтурить не дал. Но тут он был в своем праве, Чуя глаза закатил, но пререкаться не стал.       Готовка была увлекательная, но гораздо увлекательней было смотреть на вытянувшееся лицо Накаджимы.       — Это … Валентинка?       Чуя-таки показал творение Дазая, Ацуши не решился брать открытку из чужих рук, даже немного отошел.       — Да, — Накахара произнес это с неподдельной гордостью. Для Дазая Осаму создание такой невинной прелести — прогресс, — и самая лучшая, что я видел в своей жизни.       — Что у тебя за жизнь…       Ацуши быстро спохватился и закрыл рот рукой. В глазах читается извинения, но врать Накаджима не умел. Только смягчить или тактично промолчать, что он и решил сделать. И это правильно, Чуя не потерпит пренебрежения к подарку Дазая, это дите создавало открытку впервые в жизни и Накахара испытывал довольство.       — Ты пойдешь со мной, — Чуя дождался пока все коробочки будут упакованы, — К нему.       Ацуши побледнел и отшатнулся. Все его любопытство проигрывало опасениям, которое поселилось в душе от вида картинки. А теперь Чуя говорит, что возьмет на встречу не то, что с незнакомым человком, а с человеком, который резко стал одержим темой Дня Святого Валентина.       Накахара позволил себе некоторые неточности в определении личности Дазая Осаму. Общение с Ацуши пойдет ему на пользу, все же Накаджима эталон Купидона. Да сердца не соединяет, выдает координаты, да с бумажками сидит, но багаж знаний и практических умений огромен. * * *       Ацуши получилось уговорить не сразу. Но удалось. Тот держит бумажный пакет с сердечками, на дне которого покоиться коробка с разной канцелярией и мешочек с сахарным печеньем. Остальное добро разбросано по двух пакетами, которые тащил Чуя.       Впрочем, кто что несет не так важно. Важно, что они оба замерли перед угловатым замком. И нет, не от страха, хотя Ацуши немного трясся с самой границы миров. Замерли они, потому что из здания мечты Чуи валил дым. Того и гляди любимый ковер Чуи закоптиться!       Нет, в мирах разное увидеть можно, рыжего как-то раз чуть лавой не окатило. Но для готического замка черный дым — не норма. Витражное окно, из которого валили столп гари, безбожно разбито.       Не поздоровилось и мимо проходящей нечестии, что попала под раздачу и еще пару минут освещала своим телом территорию, пока не нашло водоем.       Подходя ближе, Чуя узрел неутешительную картину. Сердце невольно сжалось от осознания, что дым наверняка въелся в потолок, испортил сажей великолепные подсвечники и отравил запахом весь особняк.       Но поскольку Накахара не привык лезть в чужой монастырь и не знает является ли эта картина чем-то из ряда вон выходящим, не стал поддаваться панике. Может Дазай на постоянке жжет и это Чуя что-то себе надумывает?       Весьма красноречиво постучал в дверь, получая в ответ такую же красноречивую тишину. Будучи купидоном, не обремененным нормами морали и вежливости, Чуя взял на себя смелость самостоятельно открыть дверь, кое легко поддалась с третьего пинка.       Хорошие мысли мгновенно воспламенились, ибо несколько криков и заваливший дым не позволили им остаться в рыжей голове. Поиск не занял много времени, потому ступеньки лестницы мгновенно исчезали позади.       — Какого…       Чуя не ожидал узреть в этом здании некое подобие кухни, что мгновенно выбило абсолютно все мысли. Как и вид того, как бледный парень с темной макушкой вылил на горящую голову Осаму ведро воды.       Вид приятно ошарашенного Дазая со стекающей по волосам водой и собеседник, что все еще держал в руках пустое ведро стоя при этом с постной миной, намекали на скорое продолжение диалога. Но затянувшиеся гляделки никак не хотели убегать.       — Чуечка!….       — У тебя только что волосы горели?       Рыжий решил перейти сращу к делу и не застаиваться в дверном проеме. И пока Осаму красноречиво и молчаливо пытался придумать что лучше сказать, слово взял собеседник.       — Я предупреждал, что пользоваться печью, — чуть хмыкнув, говорящий уточнил. — в этом плане, — юноша разглядывал потолок, — это не самое верное решение. Она нужна для другого.       Немой вопрос был адресован темноволосому.       — Шоколад, — пояснил парень, все еще держа ведро.       — Акутагава, не хорони меня! — тут же возмутился шатен, пока Чуя не знал, что ему сделать: рассмеяться или ударить ладонью по лбу, — Но почему? Он был совсем-совсем готов!       — Он кинул упаковку для приготовления шоколада в коптильню для тел? — вопрос Чуя задал Акутагаве, единственному здравомыслящему в этом помещении, тот кивнул, — И сверху посыпал блестки?       — Блески высыпал в домну в кузнице, — теперь понятно почему где-то дым поблескивал, Осаму решил поломать все печи в здании.       Накахара не выдержал и треснул рукой по лбу. Осаму хлопал глазами.       — Я что-то не так понял? — он тут же подбежал к Чуе, — Чуечка, но там у тех конфеточек был верхний слой такой блестящий. Помнишь? — и смотрит своими красными глазками, ищет подтверждения своих мыслей, — Чуя, я сначала попробовал костер развести, но Акутагава сказал, что нужно закрытое пространство.       — И поэтому ты решил спалить поместье? — Чуя отнял руку от лица и приподнял бровь, — А когда нужно будет шоколад остудить, ты его в холодную воду бросишь?       — Его еще и остужать нужно?! — глаза Осаму округлились и его руки тут же оказались на плечах Накахары, отчего последний поежился, рукава у шатена мокрые, — Чуя, свет мой, ты должен мне все-все рассказать! А сколько их нужно остужать? А если не остудить, то будет невкусно? Или тот, кому дарят расстроиться, потому что они будут теплыми? — щеки у Осаму немного покраснели, а карие глазки метнулись в сторону, — А ты … ну Чуя бы обиделся, если бы я подарил Чуе теплые конфеты?       Эта картина слишком даже для Чуи, приподняв пакет повыше, Накахара потряс ими. Дазай тут же уставился на презент, отошел на пару шагов и прижал руки к груди. Потом поднял ладони к щекам, обернулся на Акутагаву, спрашивает видит ли он то же, что и он и тут же обернулся на Чую.       Накахара же молчал дал Осаму возможность пережить этот момент.       — Шоколад, — пояснил Чуя, — Разный. И подарочный набор для изготовления легких конфет.       Секунда и Дазай приблизился снова. Его руки осторожно взяли пакет, бросив внимательный взгляд Осаму тут же восторженно посмотрел на Накахару:       — Чуечка приготовил мне шоколад.       В глазах Дазая можно разглядеть звезды.       — Нет, — Чуя всучил все пакеты шатену, — шоколад готовил … Черт! Ацуши!       Накахара помотал головой по сторонам, но товарища не обнаружил. Развернулся на пятках и бросился обратно, выискивая глазами белую макушку, которая точно должна выделяться на фоне темной мебели. Чую окликнул знакомый голос, когда он собирался выбежать на улицу.       — Твою мать.       Нет, Чуя знал, что безопасностью в замке и не пахнет, но не до такой же степени. И откуда у Накаджимы такая сила? Почему дверной косяк еще не отлетел?       Что-то очень настойчиво затаскивало Накаджиму под гостевой диван, пока сам парень вцепился в дверь. Чуя быстро схватил белобрысого за рубашку, а потом и за весь корпус, пытаясь вырвать друга из тисков. Где-то Чуя видел эти черные ленты.       — Акутагава, успокой эту дрянь!       Эффекта не возымело. Разве хозяева не должны прийти на крик? Тварь двинулась по ноге выше и оплела талию, потянув с новой силой. Вот теперь дверь скрипнула и накренилась. Глаза у Ацуши как монетки.       — Чуя, — слезливо протянул Накалдима, — Чуя, присмотри за моими котами.       — Еще чего, — зашипел Накахара, вцепившись рукой в черные ленты, пытаясь их отодрать, — сам за ними смотрит, — Чуя снова обернулся к кухне, — Дазай! Скажи Акутагаве, что бы угомонил свою тень!       Дрянь потянула сильнее, Накахара вцепился в мальчишку, когда опора не выдержала и Ацуши потащило по полу. Накаджима сам вцепился в товарища, его корпус почти полностью ушел под гостевую софу. Кажется, под диваном что-то есть. Или кто-то. Чуя уперся ногами в мебель, не позволяя утянуть их с Ацуши во тьму.       — Акутагава!       Ацуши подозрительно замолчал. А потом посмотрел в голубые глаза рыжего.       — Чуя, оно пожрет меня?       Именно так выглядят люди, готовые принять свою смерть. Накахара вцепился рукой в темные ленты, но те затянулись только сильнее. Диван начал понемногу отъезжать, ножки заскрипели по полу. Темная тварь потянулась новыми конечностями.       — Да к черту, Ацуши держись крепче, — Чуя отнял одну из рук, дотянулся до тонкой ножки подсвечника, который они сбросили, когда упали и тащились по пыльному полу, — Надеюсь, что о твоих кошках будет кому позаботится.       И позволил затянуть их под диван. * * *       — Чуечка, скажи Акутагаве, что это мое … Чуечка?       Металлический канделябр был согнут в трех местах, об изысканных украшениях можно забыть навсегда, отломались в первый же момент. Накахара оперся на маленький столик, пытаясь отдышаться, Ацуши валялся на полу, белая рубашка стала серой от пыли и паутины. Дышит тяжело, кому-то сегодня будут сниться кошмары.       Чуя не знает, что именно с ними хотели сделать, но попытка провалилась. Сопротивления от них не ожидали и после непродолжительного боя позволили выползти.       — Что это? — Чуя указал на диван, переводя дыхание, — Я привез тебе кондитера, а эта хуйня его чуть не утащила!       Дазай захлопал глазами. Он явно прибежал сюда с другими мыслями и вид гостей его знатно ошарашил.       — Чуечка! — Осаму тут же подбежал к рыжему, хватая чужое лицо в ладони, — Что оно сделало с твоим лицом! — Дазай тут же обернулся к своему спутнику, — Акутагава, почему ты не проследил за своим питомцем! Посмотри, как он потрепал свет моей жизни!       — Он бы ничего не сделал, просто поддержал бы под софой пока не заснет. Ему перед сном становиться одиноко и хочется внимания.       — Подержал бы, — прошипел Чуя, снимая с себя чужие руки, — Да он едва не задушил мне Ацуши! Я с таким трудом уговорил его дойти сюда, а его тут едва не убили!       Накаджима наверняка пожалел, что ввязался во все это, когда увидел место назначения, а теперь точно думает о побеге. Чуя посмотрел на Ацуши, чье дыхание выровнялось, а вот глаза устало прикрылись. Вряд ли он вообще в состоянии думать. * * *       Оказалось, что Дазай, окрыленный подарком, решил немного поделиться радостью с хмурым Акутагавой, раз уж тот спас их маленькую кухню от пожара. Так сказать, продемонстрировать всю суть продукта и то, насколько ничтожен целый дом в сравнении с попыткой приготовить шоколад.       Рюноскэ отнесся скептически, но попробовал.       В общем, конфет больше нет. Шоколада тоже. Акутагава не Дазай, церемониться не стал и принялся поглощать одну плитку за другой, а потом и вовсе дал деру с пакетами.       Вот и сейчас Акутагава выуживал одну печенье друг за дургом. Под диванный зверек утащил пакет, который был с Ацуши, и разбросал содержимое. Печенье успешно прикарманил Рюноскэ, выудив несколько штучек и раскидав по карманам. Дазаю досталась законная половина, подвоха он не заметил, предаваясь изучению нового картона.       — Это Ацуши Накаджима, — Чуя указал на Ацуши, который сидел на диване рядышком и смущенно смотрел на свои руки, — мой коллега. Профессионал в создании открыток и мастер выпечки. Он приготовил все, что было в пакете.       — Так это, — подал голос Акутагава, привлекая внимание Ацуши, — приготовил ты?       И достал из кармана маленькое печенье.       — Да.       — Вообще-то, Чуя тоже готовил, — подал голос Накаджима, — он занимался начинкой.       Ацуши и сам похож на сладкую булочку. Наверное, поэтому Акутагава обошел стол и сел рядом с Накаджимой. Молча.       — Это такая честь! — Осаму протянулся через стол, — Свет очей моих привел в гости своего друга что бы мы вместе приготовили шоколад! Ацуши, что нам нужно что бы приготовить шоколад ко Дню Святого Валентина?       Здравый смысл?       — Ну, нужна специальная посуда, — Накаджима засмущался от такого внимания, — Конфеты мы с Чуей делали в силиконовых формочках, а плитки шоколада в специальных пластмассовых. Печенье выпекали на металлическом листе, застеленным бумагой и … Вы это записываете?       Осаму усиленно переводил чернила, записывая каждое слово за Накаджимой. Подчерк у Дазая приятный, витиеватый и вполне читаемый. Временами размашистый.       — Разумеется! — Осаму поднял голову и встретился взглядом с Накаджимой, — Мои милый Чуя пригласил мастера по изготовлению шоколада!       — Ну, я не совсем мастер, — пятерня Накаджимы затерялась в волосах, а его щеки немного заалели от похвалы, — Я только на пятнадцатом месте.       На пятнадцатом. И так скромно. Накахара даже если бы постарался не попал бы и в первую сотню, его разгромили еще на уровне, куда прошли триста человек.       Накаджима поддавался на вопросы Дазая, отвечая на все нюансы и подводные камни идеальных шоколадных конфет. Даже немного рассказал о самостоятельной упаковке и грамотном оформлении. Улыбкой Дазая можно осветить пару миров. * * *       На столе расположился простой набор по изготовлению конфет. Открывать его Дазай отказался, потому что:       — Его мне Чуя принес!       А значит нужно сохранить в первозданном виде. Поэтому Накахара открыл коробку сам и высыпал содержимое на стол, игнорируя крики и вздохи Дазая.       Осаму первый приступил к изучению.       — Суть проста, — взял слово Чуя, — нужно на печенье нарисовать сердечко вот этим шоколадом. Добавить посыпку и отправить остужаться.       — И упаковать в эту коробочку, — Ацуши вытянул лист картона, — Правда, ее еще нужно собрать.       На удивление Акутагава остался. Ничего не спрашивал и выглядел слегка отрешенным, но, когда достали посыпку в процесс, включился.       Основную работу решили поручить Дазаю, как главному любителю всего розового и блестящего.       — Нет, — вот только Осаму воспротивился, — Нет, я не могу! А что, если линии не в ту сторону повернет или я капну и испорчу рисунок. Их всего пять! Мы не можем так рисковать. И … и я не знаю, что нарисовать.       — Тогда напиши, — Чуя пожал плечами, — Места хватит, напиши что-нибудь.       Дазай зарылся руками в волосы и уронил голову на стол. Все, мы падаем в пучину размышлений и неуверенности. Потому Чуя и не советует налегать на сахар, вон от него как голова опускается. В случае с Осаму голова опустилась от переизбытка эмоций и чувства ответственности.       — Вы можете нарисовать просто сердечко для первого раза, — подал голос Накаджима, — Можно просто контуром.       Осаму выдал что-то невнятное.       — А в центр накидаешь посыпку, — поддержал Чуя, — Давай это сейчас модно и универсально.       Голову Дазай-таки оторвал и во все глаза уставился на Чую.       — А Чуе понравиться, если будет просто сердечко с посыпкой?       И смотрит. Глядит так, словно судьба человечества решается.       — Да, — кивает головой Накахара, — Мне понравиться, если это сделаешь ты.       Чуя не врал. От сердечек и блесток его подташнивает, но вид сосредоточенного Осаму забавляет. Пусть развлекается.       — Правда? — ой, только не это лицо, — Чуя, я буду очень стараться. И на следующую встречу точно отточу свои навыки. Обещаю! Даже научусь рисовать сердечко со стрелой!       Может принести шатену парочку трафаретов? Нет уж, пусть руку набивает, вон как улыбается, чиркая съедобной краской по коржу. С сосредоточенной, но счастливой улыбкой ведет линию, ручки подрагивают, но взгляд не отводит.       — Чуя! Чуя, посмотри какая линия! Чуя, она красивая? Аккуратная? Самая аккуратная, какую ты видел в своей жизни? Ну хотя бы приблизительно идеальна? Чуя, тебе нравиться?       Тоненькая линия поделила печенье на две половинки. Глазки Осаму сияют.       — Хорошо, — Чуя кивнул головой, — С какой стороны будет сам рисунок?       Все детское счастье испарилось, Дазай был так взволнован и увлечен работой, что совсем не обратил внимание, что линия ушла на центр печенья. Линия и правда ровная, но расположена не там, где планировал Осаму, отчего шатен выглядел подавленным. Раздавленным. Чуя прикрыл глаза. Немного выдохнул. Открыл.       — Проведи одну линию под боком от кончика линии, — Чуя показал, Дазай последовал совету, — теперь, с другой стороны, — Дазай снова провел, — А теперь дай мне это.       Накахара подхватил тюбик с цветной помадкой и криво набросал сердечко. Получилось сердечко со стрелой. Из-за неаккуратного рисунка Чуи изображение читается не сразу и только под определенным углом, но по реакции Дазая так не скажешь. Он громок ахнул, чуть не уронил упаковку и уставился на съедобную картинку.       — Свет очей моих!       — Отодвинься.       Чуя подхватил второе печень и протянул Дазаю.       — Теперь сам. Веди по кругу, а не линией, — так, а куда ушли еще две штуку, — Ацуши, вы чем там с Акутагавой занимаетесь?       — Кот.       Акутагава показал свое печенье с кругом и двумя треугольными. Ацуши похвастался своим произведением искусства. Дазай обратил свое внимание и принялся хвастаться «нашим с Чуей творением». Отлично, теперь их трое.