The Watergaw

В глазах Гермионы потемнело, в ушах звенело. Ей так хотелось поддаться сладкой тяге бессознательного состояния, но она с холодной, твёрдой уверенностью понимала, что если уступит и закроет глаза, то это может быть в последний раз. Она продолжала биться в конвульсиях, когда проклятие Круциатуса рассеялось, оставив её тело в таком состоянии, будто плоть всё ещё разрывали когтями. Её джинсы были тёплыми и влажными от того, что она потеряла контроль над мочевым пузырём. Смутно Гермиона различала шипение, крики. Что-то о гоблине. Она всхлипнула. Где Гарри и Рон? Беллатриса не поверила ей насчёт меча. Ведьма была совершенно невменяема, и Гермиона знала, что та ещё не закончила с ней. Инстинктивно она попыталась отползти в сторону, стараясь опереться о холодный мрамор. Бежать было некуда, но она не могла, просто не могла лежать здесь и ждать. Удастся ли продолжать лгать, если безумная ведьма снова возьмётся за неё? Крики Беллатрисы стали громче, и Гермиона увидела её периферическим зрением. Та была уже совсем близко, с палочкой в одной руке и устрашающим ножом в другой. Ещё голоса. Крики. Всё происходило как будто под водой. Глаза не могли сфокусироваться. Кто-то позвал её по имени? И тут время, казавшееся бесконечной агонией, тянущейся за гранью разумного, внезапно оборвалось. Звуки окружающего мира вернулись вместе с яркой вспышкой света. Мутная темнота только начала приобретать различимые формы и очертания, когда её обзор необъяснимым образом заслонила фигура Драко Малфоя. Он склонился над ней, его бледные глаза дико метались по её лицу. — Грейнджер. Она ожидала услышать в голосе угрозу, но вместо этого распознала нечто похожее на страх. Драко схватил её за плечо и взмахнул палочкой. Паника охватила Гермиону с новой силой. В катаклизме ужаса она инстинктивно схватилась за неё, подумала о Тоттенхэм Корт Роуд и сосредоточилась на аппарации. Но сразу же поняла, что что-то пошло не так. Ощущение было похоже на жёсткие тиски, свирепо рванувшие её сквозь пространство. Она чувствовала, как Драко трясётся и извивается рядом с ней. Его палочка вырвалась из её рук, но его пальцы всё ещё крепко сжимали её плечо. Затем внезапно магия отпустила, и Гермиона упала на твёрдую землю. Она застонала от удара и услышала крик Драко, раздавшийся в нескольких метрах от неё. С трудом сев, она почувствовала головокружение, пытаясь понять, где находится. Сердце бешено колотилось, а кровь стучала в ушах. Лунный свет проникал сквозь высокие деревья. Они находились на какой-то поляне, папоротники и низкорослые кусты скрывали землю за пределами крошечного пространства. — Чёрт, чёрт, чёрт! — запричитал Драко. — Заткнись! — шикнула она на него, пытаясь прислушаться, есть ли поблизости опасность. — Моя чёртова нога. Гермиона инстинктивно потянулась за своей палочкой и выругалась, когда той не оказалось. Пошарив вокруг себя, нашла тяжёлую палку и, насколько смогла, приподняла её. Не самый лучший вариант оружия, но хоть что-то. Чистый адреналин бурлил в жилах, когда она подползла к Драко, готовая в случае необходимости ударить его по голове, но он, казалось, не замечал её присутствия. — Её расщепило, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, сгорбившись от боли. Воспользовавшись моментом, пока Малфой отвлечён, Гермиона стала искать его палочку, напряжённо вглядываясь в темноту. На земле её не было, и она не видела, чтобы та торчала из его рукава или кармана. — Где твоя палочка? — спросила она. — Ты забрала её, — прорычал он, глядя на неё. — Кстати, чертовски гениальный ход — схватить чью-то палочку во время аппарации. Теперь меня расщепило, и мы явно не в домике у озера. — Ты аппарировал? — А ты думала, мы добрались сюда с помощью порт-ключа? — Это я аппарировала, когда схватила твою палочку. Он посмотрел на неё так, словно Гермиона была абсолютной идиоткой. — Во имя Мерлина, зачем тебе понадобилось переносить нас сюда? — Я пыталась перенести себя в Лондон. А зачем вообще ты аппарировал? — Серьёзно? — Драко пробормотал очередной набор ругательств и протянул руку. — Слушай, просто отдай её. Это моя палочка, я смогу нас нормально перенести. Сердце Гермионы оборвалось, и всё её тело обмякло. У него действительно не было палочки. — Что? — прорычал он. — У меня ничего нет. Я потеряла её. Ни палочек, ни магии. Гермиона была совершенно беззащитна и уязвима и даже не знала, где находится. Вместе с Драко Малфоем. Она не стала обращать внимания на последующую тираду и потащилась в укрытие из папоротников, слёзы текли по её щекам. Оказавшись вне поля зрения, Гермиона рухнула на спину, пытаясь проглотить рыдания, и достала свою сумочку из носка, куда спрятала её. После минутного поиска она нашла пару спортивных штанов Гарри. Она закрыла глаза, сгорая от унижения, и стянула с ног пропитанные мочой джинсы и трусы. Всё тело заныло в знак протеста, когда Гермиона неловко наклонилась. Боже... Она сбежала. И оставила Гарри и Рона в поместье Малфоев. Пока она лежала в грязи, её сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а в каждой клетке пульсировали отголоски Круциатуса. У неё не было способа вернуться к друзьям или хотя бы предупредить Орден о случившемся. Она провела достаточно времени в лесах с начала их охоты на крестражи, чтобы понять — сейчас она в настоящей глуши, и выбраться отсюда будет непросто, особенно ночью. Потерявшись в мыслях о том, что она не в состоянии сделать сейчас и что ей следовало бы сделать раньше, Гермиона не сразу поняла, что Драко зовет её. — Грейнджер. Тут... тут кровь. Мне нужно... Она вцепилась в волосы от абсурда ситуации. Очевидно, он был не так уж сильно ранен, чтобы препираться и жаловаться. Гермиона почти рассмеялась. Драко был королём драмы, и это странным образом успокаивало. Было в этом что-то знакомое. По крайней мере, он явно не представлял непосредственной угрозы. — Грейнджер, моя нога, на ней порезы... Раздражённая, она покопалась в своей сумочке, достала рубашку и бросила в его сторону. — Тогда обмотай её и перестань ныть. В сумке было не так много вещей, почти всё осталось в палатке, но когда Гермиона потянулась за рубашкой, то наткнулась на пару тонких фланелевых одеял, которыми она укуталась. Её первоначальная паника и отчаяние улеглись достаточно, чтобы наконец ощутить холод мартовской ночи. Завернувшись в одеяла, Грейнджер вернулась к размышлениям о том, как ей выпутаться из этой ситуации. Она боялась остаться, боялась уйти, но не могла представить себе, как можно спать в таком уязвимом положении. Ночь неспешно тянулась. Ранее она слышала, как Драко передвигался, как трещали ветки под его ногами, когда он осторожно пробирался сквозь деревья, но теперь он лежал рядом. Можно было различить звуки его дыхания и пыхтение, шелест листвы, когда его тело охватывала дрожь. Хныканье. Гермиона вздохнула и крепче прижала колени к груди, пытаясь унять собственную дрожь. Земля была твёрдой и влажной, и, хотя она несколько раз переходила с места на место, невозможно было найти участок без корней или камней, впивающихся в бока. В костях, в венах, даже в веках пульсировала судорожная боль. Она уже не могла понять, вздрагивает ли от последствий проклятия, холода или от ужаса. Казалось, что её нервы сдают. Перед глазами проплывало безумное лицо Беллатрисы Лестрейндж, злобное и ликующее от причинённых страданий. Гермиона подумала о родителях Невилла и о том, что Беллатриса сделала с ними с помощью того же проклятия. В их последние осознанные минуты перед глазами стояло то же лицо. Поморщившись, она почувствовала непроизвольный прилив чего-то обескураживающе похожего на благодарность к Драко. Она всё ещё была в здравом уме. Она выжила. Она исцелится. Мрачно вздохнув, Гермиона плотнее закуталась в одеяла. Это было совсем не похоже на предыдущие месяцы в лесу. Ни друзей, ни охранных чар, ни стен вокруг, ни огня... Она резко села. Может быть… Каждое движение причиняло боль, но Гермиона выползла из папоротников и схватила несколько прутиков, не вставая. Смахнув с небольшого участка земли мусор, высыпала на него кучку сухих листьев и разложила поверх них хворост. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы сосредоточиться, а затем протянула руку. — Инсендио. Маленький костёр вспыхнул, и Гермиона издала небольшой победный визг, подкидывая в него больше сухой листвы. Со стоном она поднялась на ноги, чтобы набрать ещё дров. Свет костра был слишком слабым для того, чтобы можно было многое разглядеть, да и луна светила не очень ярко, пробиваясь сквозь навес над головой, но ей удалось собрать пару хороших обломков древесины и несколько толстых, сухих кусков коры. И ещё больше листьев. Гермиона села у костра, сжавшись и обернув плечи одеялом. Огонь не давал много тепла, но даже эта малость чувствовалась божественно. Потирая руки, она оглядывалась вокруг в поисках дополнительного топлива, пока её глаза не наткнулись на Драко. В его бледно-серых радужках отражалось пламя. Она не отвела взгляд. Одной рукой он поднял небольшое полено, с вопросительным видом вздёрнув подбородок. Предложение сделки. Гермиона сделала вид, что не заметила этого. — Здесь есть сухое дерево. — Малфой жестом указал за спину. — Но я сомневаюсь, что ты в состоянии сама добраться до него. Она почувствовала волну отвращения. Дьявол никогда не заключает сделок в благополучные и сытые времена. — Пошёл ты. Гордость Гермионы её саму переживёт. — Я мог бы просто взять его. — Он многозначительно посмотрел на огонь, а затем снова на неё, произнося это скорее как констатацию факта, а не угрозу. — Готов поделиться. — Словно он — сама щедрость. В своей тёмной рубашке и галстуке, со светлыми взъерошенными волосами и глазами, полными пламени, он мог бы сойти за живое воплощение Мефистофеля. Но она не могла перестать дрожать, всё тело болело, и темноту леса наполняли хриплые крики. Она знала, что это лисы, но голова была полна недавних ужасов, и часть её была уверена, что это она всё ещё кричит. Гермиона отвела взгляд, подчиняясь ему с десятком бессмысленных, полуоформленных оправданий, готовых сорваться с губ. Она упрямо смотрела на огонь, пока Малфой шипел и хрипел от боли, отползая от слабого круга света, чтобы скрутить и отломать мёртвые сучья от сухого дерева. Медленно он разжигал костёр побольше, отложив несколько веток на потом. Гермиона осторожно легла, свернувшись калачиком у пламени так близко, как только могла. Спина всё ещё была на холоде, но дрожь утихла. С зажмуренными глазами она сосредоточилась на пульсирующей боли, которая накатывала, как волны на берег. Она абстрагировалась от жутких теней, пляшущих на стволах деревьев, от криков лисиц и от ужасной, зияющей дыры в сердце, где должна была быть надежда. Гарри жив, пыталась убедить она себя. И Гарри, и Рон. Она бы почувствовала, каким-то образом, если бы с Гарри что-то случилось. Она не обращала внимания на парня, лежащего всего в нескольких метрах от неё. Врага. Врага, который, возможно, спас её. Её глаза приоткрылись как раз перед тем, как сон окончательно сморил её. Его брюки, заметила она, потемнели и промокли, ткань прилипла к бедру. — У тебя кровь просочилась, — пробормотала она, испытывая необъяснимое раздражение. — Да и хер с ней, — сквозь зубы процедил он, не отрывая взгляда от пламени.

***

Проснувшись, Гермиона дрожала от холода. Солнце ещё не взошло, и сквозь деревья пробивался тусклый свет, а подлесок окутывал туман. Никогда ещё она так остро не ощущала наличие костей в своём теле. Они насквозь промёрзли, болели, лежали тяжёлым грузом друг на друге, безжалостно пронзаемые зазубренными кончиками камней и веток. Гермиона всегда была стройной, но месяцы в бегах высушили её практически до сухожилий. Умственно и физически она теперь была сосредоточена только на самом важном. Когда дымка сна и боли рассеялась, она осознала, что Драко находится поразительно близко, настолько близко, что до него можно дотронуться. Он всё ещё спал, свернувшись калачиком в пепелище от костра. Его дыхание с каждым выдохом вздымало маленькие клубочки сажи. Он выглядел таким же исхудавшим, как и на протяжении почти всего шестого курса, возможно, даже немного больше. А также бледнее. Хотя, вероятнее всего, это из-за потери крови. Его волосы были длиннее и выглядели странно неопрятно в отличие от сшитого на заказ костюма. Чёрный галстук был слегка ослаблен. Уголки его рта дёрнулись вниз, как будто Драко почувствовал её пристальный взгляд. Неуклюже Гермиона поднялась на негнущихся ногах. Она знала, что станет теплее, если начать двигаться, и — что ещё более важно — не хотела участвовать в таком интимном фарсе, как пробуждение рядом с Драко, мать его, Малфоем. Согнувшись почти вдвое и чувствуя себя лет на девяносто, она пробиралась через травянистые заросли папоротника, пока не оказалась в десятке метров от лагеря. Справив нужду, она прислонилась спиной к дереву и принялась осматривать окрестности. Судя по доносящимся до неё звукам и густоте зарослей, было ясно, что они находятся не в каком-нибудь пригородном лесу. Она не видела и не слышала ничего, что указывало бы на наличие поблизости цивилизации. Без палочки вариантов было немного. Никакой аппарации. Даже если бы у Гермионы была возможность вызвать патронуса, то она не смогла бы сделать ничего, кроме как сообщить: «Я в лесу, придите и найдите меня! Ориентируйтесь на большой камень». Это вряд ли чем-то поможет. Ей придётся идти пешком и пытаться найти дорогу туда, где можно будет связаться с Гарри и Роном, или с Орденом, или, возможно, сесть на автобус и добраться до Лондона. Она откинула голову на шершавую кору дерева, закрыла глаза, превозмогая боль, и попыталась сосредоточиться. — Грейнджер? — Голос Драко был слабым, сонным и растерянным. Гермиона сгорбилась, признав поражение. — Грейнджер! Как ни странно, он звучал почти испуганно. Она оттолкнулась от дерева, поморщившись, когда кора зацепилась за её кудри. — Я здесь. — Спина прямая, подбородок поднят. Фальшивая уверенность. Он начал идти к ней, прихрамывая. — Что ты делаешь? Существовало ли когда-нибудь более странное зрелище, чем одетый в костюм Драко Малфой, с лицом, измазанным пеплом и изборождённым беспокойством, пробирающийся через лес в поисках Гермионы Грейнджер? Это нервировало. Она сжала кулаки и приняла стойку, готовясь к борьбе или бегству, на которые, вероятно, не была способна. — Я не хочу причинить тебе вред, — осторожно сказал Драко, подняв ладони в примирительном жесте. — Ну, это явные перемены, — усмехнулась она. Малфой остановился в нескольких метрах от неё. Они долго смотрели друг на друга, тишину нарушало лишь пение птиц. А потом он заговорил: — То, что случилось, с Беллатрисой… — Гермиона сверкнула на него глазами. — Я хотел, чтобы это прекратилось. Я просто... хотел, чтобы это прекратилось. Её трясло от усилий держать спину прямо и сохранять зрительный контакт. — Мы здесь не в лучшей форме, Грейнджер, — сказал он, его голова наклонилась в одну сторону, затем в другую, оценивая ситуацию. — И ты выглядишь просто ужасно. — Чего ты хочешь? — сквозь стиснутые зубы выдавила она. — Выбраться отсюда. Именно его тон — скорее напоминающий раздражённого аристократа, чем искусителя, — убедил её. — Хорошо, — наконец выдохнула она. — Хорошо? — Хорошо. Сохраняя разумную дистанцию, они поковыляли обратно к своей поляне. Драко периодически наклонялся, чтобы подобрать хворост. — Ты не могла бы? — спросил он, бросив ветки на погасшие угли с прошлой ночи. Гермиона инстинктивно фыркнула при мысли о том, что ей придётся выполнять его приказы, но было действительно холодно, и к тому же она никогда не упустит шанс продемонстрировать своё магическое превосходство перед чистокровным принцем. — Инсендио. Они уселись поудобнее и несколько минут молча подбрасывали в пламя горсти сухих листьев. — Твоя нога, — возмущённо произнесла Гермиона, заметив, что бедро его брюк снова мокрое от свежей крови. — Знаешь какую-нибудь беспалочковую исцеляющую магию? — Он поморщился, с отвращением глядя на штанину. — Даже если знаю, зачем мне помогать тебе? Его плечи опустились, а желваки на челюсти заиграли, потому что он, казалось, боролся в голове с какими-то мыслями, но метафорически, а может быть, и буквально, прикусил язык. — По крайней мере перевяжи её, — наконец выплюнула она. — Ты будешь бесполезен, если ничего с этим не сделаешь. — А если не сделаю, почему тебя это должно волновать? — передразнил он её раннюю интонацию, укоризненно глядя сквозь длинную светлую чёлку. — Меня и не волнует. — Тогда перестань ворчать. Гермиона надулась и бросила в костёр ветку с такой силой, что посыпались искры. Ей удалось прикусить язык на несколько минут, прежде чем желание настоять на здравом смысле одолело. — Ради всего святого, Малфой, разберись с этим. — Как? С помощью чего? — огрызнулся он, широко раскинув руки. — Прочисти рану, перевяжи, сделай что-нибудь. — Опять же, с... Гермиона зарычала. — Ладно, ладно! Давай посмотрим, что там у тебя. Он изогнул бровь в идеально сформулированной критической оценке её здравомыслия. Она закатила глаза в ответ. — Не веди себя как ребёнок. Не отводя от неё сердитого взгляда, Драко расстегнул ремень и ширинку, а затем неловко сдвинул брюки до колен. Тёмно-зелёные трусы-боксеры, отметила Гермиона, были фирменными. Но на обдумывание странной реальности, что она видит Малфоя в нижнем белье, ушла всего секунда, прежде чем перед ней предстало уродливое зрелище окровавленного бедра. Две кривые раны пересекались на ноге, и слои старой и свежей крови покрывали бледную кожу и редкие волосы. Рубашка Гарри, которую он обмотал вокруг прошлой ночью, была пропитана засохшей коричневой кровью и собралась в комок у колена. Всё было не так плохо, как с рукой Рона, когда того расщепило, и Драко, правда, отделался довольно легко. — Довольна? — спросил он, не глядя на рану. Гермиона не думала, что он может стать ещё бледнее, но, похоже, ему это удалось. Она на мгновение закусила губу, раздумывая, а потом неуверенно протянула руку. — Агуаменти. Несколько капель воды стекли с кончиков пальцев. — Блестяще, — промолвил Малфой. Гермиона несколько раз покрутила запястьем и глубоко вдохнула, закрыв глаза. Её эго было мощным мотиватором. Она представила, как магия течёт через неё яркими заряженными потоками, сливаясь и проходя вниз по руке. — Агуаменти, — попробовала она снова. На этот раз получилось наколдовать достаточно воды, чтобы смыть свежую кровь, хотя напора не хватило, чтобы справиться с уже засохшей. Драко развязал затвердевшую повязку из рубашки и расправил её. — Подожди. — Гермиона порылась в своей сумке, пока не нащупала маленькую бутылочку. — Сильно не обольщайся, она пустая. — Она наколдовала ещё немного воды, чтобы наполнить пузырёк, затем закрыла его и встряхнула. — Здесь была настойка бадьяна, но я истратила её всю на Гарри и Рона. Тем не менее, не будет лишним... Вылив содержимое бутылочки на пострадавшую часть бедра, они оба стали внимательно наблюдать, есть ли эффект. Через мгновение картина немного улучшилась: красные края раны смягчились и, казалось, срослись на концах. Порезы в любом случае казались неглубокими. Просто кровавыми. Из них получится интересный шрам. — Вроде как покалывает, — с сомнением произнёс Драко. — Может быть, подействовало. Гермиона фыркнула. — Не за что, кстати. Малфой только промычал в ответ. Он завязал импровизированную повязку на ноге и надел брюки. — Так что ещё у тебя есть в этой уродливой сумке? Подозрительно вместительной, между прочим. — Так я тебе и сказала, — снова фыркнула она, убирая пузырёк обратно. — Почему с тобой так сложно? — Ты на полном серьёзе спрашиваешь меня об этом? Он поджал губы и посмотрел на неё так, словно она была особо капризным ребёнком. — Да. Как ты, наверное, заметила, никто из нас сейчас не пышет здоровьем. У нас нет палочек. Насколько нам известно, мы можем быть в глуши грёбаной Нарнии. И да, идёт война. Ты действительно хочешь отправиться в путь в одиночку? Потому что я — нет. Гермиона скрестила руки на груди. — Война, в которой мы по разные стороны, если ты не забыл. Как я могу тебе доверять? Ты можешь завести меня куда угодно. — Серьёзно? — удивлённо протянул он. — Как будто мой главный план заключался в том, чтобы выманить тебя из штаба Пожирателей смерти, где ты была безоружна, чтобы сделать... Что именно? Отдай мне должное, Грейнджер. Ты вроде как должна быть мозгом своей несчастной банды праведных придурков. В ответ Гермиона лишь плотнее сжала руки и продолжила сверлить его взглядом. — Ты хочешь идти одна? — надавил он. — Честно? В этот момент сквозь деревья пронёсся серебристый олень и, остановившись перед ними, гордо выпрямился. Он покачал могучей рогатой головой и доброжелательно посмотрел в широко раскрытые глаза Гермионы. У неё перехватило дыхание, она ждала, что голос Гарри даст ей какое-то утешение, направление, информацию, хоть что-то. Но ничего. Мгновение спустя за ним последовал маленький призрачный терьер и стал резвиться вокруг копыт огромного оленя. Прошло всего несколько секунд, и оба патронуса растворились в воздухе. Драко застыл на месте. — Что?.. Гермиона разрыдалась. — Ээм... — Он протянул к ней руку, но тут же отдёрнул. — Они... они в порядке, — выдавила Гермиона между всхлипами, задыхаясь. — В порядке. Конечно, они не могли ничего сказать, потому что не знали, где она и с кем. Но Гарри и Рон дали знать, что им удалось спастись. Где бы мальчишки ни находились, у них были палочки, чтобы вызвать патронусов. Должно быть, они сбежали или вырвались на свободу с боем. Она плакала до тех пор, пока не начала смеяться. Переполненная облегчением, она уткнулась лицом в ладони, икая, всхлипывая, истерически хохоча. Когда эмоциональный поток утих, Гермиона легла на землю, тяжело дыша. Она даже не осознавала, какой груз давил на неё со вчерашнего вечера. Не только страх за друзей, но и ужасное, неприятное, ползучее осознание того, что загадки Дамблдора, крестражи, Волдеморт, всё это могло лечь только на её плечи. Она и представить себе не могла, что чувство ненужности может быть таким сладким. Внезапно солнце засияло ярче и теплее. Да, всё ужасно болело, но Гермиона была жива, она поправится. Может, она и оказалась в глуши, без палочки, с Пожирателем смерти, но это поправимо. Очень даже поправимо. Когда она снова приняла сидячее положение, её впалые щёки были в красных пятнах, глаза опухли, сосновые иголки прилипли абсолютно ко всему, а волосы находились в полном беспорядке. Но лицо озаряла ослепительная улыбка. — Давай выбираться отсюда к чёртовой матери.