The Watergaw

Им было достаточно легко согласиться взять день на восстановление сил и выработку стратегии. Никто из них не был в состоянии для похода и не способен защититься без палочки, если столкнётся с неприятностями. А вот дальше начались разногласия. Гермиона неохотно раскрыла содержимое своей сумочки — набор в основном бесполезных мелочей, которые не попали в палатку. К счастью, там также было несколько запасных вещей и бó‎льшая часть еды, которую она стащила у магловского бакалейщика за неделю до этого. Она также неохотно призналась Драко, что мало что умеет делать с помощью беспалочковой магии. Наколдовать искру и немного воды — негусто, но больше, чем она ожидала. Весь последний год Гермиона с небольшим успехом практиковала манящие и левитирующие чары. Её конечная цель состояла в том, чтобы однажды создать беспалочковый щит, но пока прогресс был невелик. Всё равно лучше, чем у Драко, что казалось ключевым моментом даже в их нынешних обстоятельствах. Главным его вкладом, на её взгляд, было признание своей бесполезности. У него не было ничего, кроме одежды на нём, он никогда не пробовал использовать беспалочковую магию и не ставил перед собой никаких целей, кроме выживания и поиска палочки. По его мнению, найти Орден было бы катастрофой. Но Пожирателей смерти — ещё хуже. — Если кто-то ищет меня, то могу гарантировать, что это не спасательная операция, — настаивал он. — Мой недостаток энтузиазма уже был проблемой, и это ещё до того, как я не опознал Поттера и исчез с его верной подругой. То, что Белла сотворила с тобой, покажется детской забавой по сравнению с тем, что она сделает со мной. Вломиться в магазин Олливандера было его первым предложением, украсть палочку у случайных ведьмы или волшебника — планом Б. Но Гермиона настаивала, что им нужна более масштабная цель. Найти Гарри. Найти Орден. Даже найти место, где Драко сможет спрятаться. Он сопротивлялся, жаловался и противоречил сам себе, казалось, полностью посвятив себя роли адвоката дьявола при любом её предложении. Гермиона мысленно забрала назад все свои жалобы на Гарри и Рона, которые всегда заставляли её самой строить планы. Теперь она поняла, что они были не ленивы, а благословенно покладисты. Доверчивы. Сговорчивы. Драко же, напротив, имел своё мнение. Вопросы. Возражения. Попытки не вступать с ним в споры были сродни попыткам не ковырять особенно раздражающую болячку. Она знала, что лучше оставить всё как есть. Она прошла бы сама, если бы она просто её не трогала. Как только они доберутся до цивилизации, то почти наверняка окажутся на территории маглов, и тогда Малфою придётся полагаться на её милость. И всё же потребность быть безоговорочно правой заставляла страстно отвечать на любые его абсурдные аргументы. Они съели холодной фасоли из банки и несколько булочек. Драко пожаловался, что они чёрствые, и Гермиона принесла пространные, глубочайшие извинения, пообещав передать замечания шеф-повару. Всё это очень способствовало тому, что она переосмыслила огромное количество причин, по которым недолюбливала Малфоя. Он не был карикатурным злодеем, каким его легко было представить, глядя с высоты гриффиндорской башни. Нет, в его отвратительности были тонкости и нюансы, которые она до сих пор не могла оценить. Ещё никто не умудрялся так легко пробраться ей под кожу, задевая все её уязвимые места и выводя из себя. Гермиона привыкла, что с ней обращаются как с зубрилой, зазнайкой, даже грязнокровкой. С этим она могла смириться. Но обращение как с идиоткой было в новинку. При всей своей скромности, она знала, что умна. И, возможно, за исключением Г.А.В.Н.Э, была уверена, что умеет преподносить свои идеи. Поэтому то, что все её теории и предложения были встречены с глубоким скепсисом, мягко говоря, отрезвляло. Кроме того, было неприятно, что всю вину за их нынешнее положение целиком возложили на неё. Ей не следовало попадаться. Она должна была просто дать Беллатрисе то, что та хотела. Она не должна была пытаться аппарировать с чужой палочкой. Она должна была лучше подготовиться. — Неужели у вас не было никакого плана на случай, если вы разделитесь? На случай непредвиденных обстоятельств? Ничего? — возмутился Драко. — Нет! — огрызнулась Гермиона. — Мы никогда... Внезапно к ней пришло осознание, что их трио уже разлучалось раньше и нашло обратно путь друг к другу. Она готова была стукнуть себя по лбу за то, что упустила такое очевидное решение. — Рон! Рон? Рон! — крикнула она. — Если ты меня слышишь, значит я жива и со мной всё в порядке. Аппарировать сюда безопасно. Просто у меня нет палочки. Рон! Оценка её интеллекта в глазах Драко заметно снизилась ещё на несколько пунктов. — Ты же понимаешь, что он не просто прячется в кустах, да? — О, ради всего... Малфой, клянусь, если это не сработает, я останусь с тобой до конца дня только для того, чтобы сегодня ночью придушить во сне. Он приподнял бровь. — Звучит эротично. — Рон?! — позвала она уже отчаяннее. — Я бы очень хотела выбраться отсюда. Рон! Ну же. — И это наш план? Потому что он мне не нравится. Гермиона раздражённо выдохнула. — У Рона есть делюминатор Дамблдора. Когда он... — Она замешкалась. — Когда мы разделились, Рон щёлкнул им или что-то в этом роде и услышал, как мы звали его по имени, а потом смог аппарировать прямо к нам. И Рон, если ты можешь появиться как можно скорее, я была бы очень, очень благодарна. Затаив дыхание, Гермиона вглядывалась в лесную чащу в ожидании появления Рона. Она всё ещё была напряжена от ожидания и что-то бормотала Рону, когда несколько минут спустя Драко откинулся на локти, отбрасывая чёлку от глаз. — Глупая игрушка, сделанная стариной Дамбом, в руках Уизела. Работает примерно так же хорошо, как я и ожидал. — Засунь своё мнение знаешь куда. — Знаешь, я никогда не понимал, как Уизел вписался в вашу маленькую группу, — размышлял Малфой, подталкивая носком ботинка палку к угасающему костру. — По мне, так он просто обуза. — Поэтому ты чуть не убил его? Лицо Драко помрачнело. — Это был несчастный случай. — Верно. Сопутствующий ущерб в твоей миссии убить Дамблдора и впустить Пожирателей смерти в школу, полную детей. Как я могла упрекнуть тебя в этом? — язвительно бросила Гермиона. — Слушай, я не знал всего плана. Это было выше моих полномочий, если можешь в это поверить. А он хотел смерти Дамблдора. Если бы я этого не сделал, то это сделал бы Снейп. Единственная разница заключалась в том, убьют ли меня и моих родителей или нет. Он вызывающе встретил её взгляд. — Что бы ты сделала? — Что-то другое, — сказала она совершенно серьёзно. — Гениально. Почему я до этого не додумался? — Но в итоге ты этого не сделал, верно? И выжил, чтобы рассказать эту историю. — Значит, ставка на милость Тёмного Лорда? Конечно! Как я мог это упустить? Удивительно, что война длится так долго с такой стратегией. Гермиона сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Рон! Ради Мерлина, ну давай же! — крикнула она снова. Драко закатил глаза. — Ладно, похоже, с криками в пустоту ты справляешься сама, так что оставлю тебя одну. — Он встал, осторожно перенося вес с ноги на ногу. — Я немного осмотрюсь вокруг, поищу тропу или что-то в этом роде. — Боже, просто убей меня сейчас, — пробормотала она, плотнее закутавшись в одеяла. Остаток дня они провели дремля и собирая дрова для костра и ветки для укрытия на ночь. Гермиона отдыхала, пока Драко бродил вокруг. Он вернулся с покрасневшими глазами. Она подозревала, что хоть Малфой и рад пожаловаться ей на что только можно, любые настоящие чувства и эмоции он приберегал для уединения. Возможно, ей следовало бы посмеяться над ним, но вид плачущего мужчины вызвал в ней такую искреннюю неловкость, что она решила просто проигнорировать это. Гермиона также демонстративно не обратила внимания на то, как Драко внезапно зашипел от боли и вцепился пальцами в левое предплечье. Тёмная метка. Его вызывал Волдеморт. От этого у неё поползли мурашки по коже. Во время своей вылазки Драко нашёл более укромное место для ночлега, а ещё ему показалось, что он увидел за деревьями пустошь и услышал вдалеке реку. Они решили, что это и будет их целью на следующее утро. Гермиона была уверена, что вдоль реки они наверняка встретят других людей. Реки ведут к чему-то. Может, им удастся разглядеть мост и сориентироваться оттуда. В любом случае, ей бы не помешала возможность помыться. Когда начало темнеть, она надела тёмно-синюю толстовку Гарри, которую нашла в пластиковом пакете в дальнем углу своей бездонной сумки. Она великодушно протянула Драко серую толстовку Рона и запасную пару носков. Также предложила поношенные джинсы Уизли, но это, по-видимому, было уже слишком — внешний вид вещи, как и её предыдущий владелец, вызывали у него одинаковые сомнения. Если когда-нибудь начнётся судебный процесс по причислению её к лику святых, Гермиона была уверена, что её терпение в этот день следует принять во внимание. Она подумывала о том, чтобы поделиться с ним одним из двух одеял. Её неумолимая совесть досаждала принципами справедливости и порядочности, но, вспомнив прежние возражения Драко по поводу её «грязнокровных» микробов, она обнаружила, что такие надоедливые угрызения можно унять. Намного сложнее было заглушить чувство вины за то, что она позволяет себе тратить время на восстановление сил, в то время как Гарри и Рон были Бог-знает-где и делали Бог-знает-что. Они вместе и в достаточно хорошей форме, чтобы вызвать патронуса, — убеждала она себя снова и снова. Они смогут продержаться несколько дней без неё. Гермиона не могла точно сказать, то ли её совесть, то ли её эго заставляли её снова и снова возвращаться к вопросу о том, как они справятся без неё, но она упорно пыталась отложить эти мысли в сторону. Они, наверное, сходят с ума от беспокойства, но она ничего не могла с этим поделать, если только делюминатор вдруг не заработает чудесным образом. Контролируй то, что можешь контролировать, — повторяла она про себя, погружаясь в сон, дрожа и бросая настороженные взгляды сквозь пламя костра на невозмутимое лицо Драко Малфоя.

***

Что бы ты сделала? Вопрос Драко крутился в голове, пока они шли на следующее утро к предполагаемой реке, продираясь сквозь бесконечные сосны, взметая под ногами ковёр из мёртвых иголок. Объективно говоря, украсть у кого-то ребёнка, не только физически, но и ментально и эмоционально, было, наверное, самой жестокой вещью, которую можно было совершить с человеком. Но она сделала это. С двумя людьми, о которых должна была заботиться больше всего. На что только она не пошла бы ради своих родителей. Лес редел по мере того, как они неуклонно двигались вниз по склону, и у неё болели ноги от напряжения, вызванного необходимостью удерживать равновесие на шатком рельефе. Наконец ландшафт выровнялся, деревья уступили место низкорослым хвойным кустарникам, а каменистая пустошь расстилалась перед ними жёлтым морем длинной высохшей травы и вереска. Что бы ты сделала? Что представляло собой сожительство с Тёмным Лордом и Беллатрисой Лестрейндж? Гермиона не могла себе это представить. Садились ли они вместе ужинать? Как развлекались? От последней мысли она содрогнулась. В тот вечер никто из Малфоев не показался ей бодрым и жизнерадостным. Она не знала, как выглядел их дом до того, как в нём поселились остальные Пожиратели смерти, но атмосфера «готического дома ужасов», царившая там сейчас, куда больше соответствовала Беллатрисе, чем Нарциссе. Она попыталась представить, каково это — спуститься к завтраку с родителями и увидеть за столом таких, как Беллатриса Лестрейндж и Фенрир Сивый. Не говоря уже о самом Волдеморте. Как давно они там жили? Год? Возможно, два? Что бы ты сделала? Ветер всё сильнее дул над открытой пустошью, но в те мимолетные мгновения, когда он стихал, до них доносился звонкий шум воды. А реки притягивают людей. Гермиона продолжала осматривать горизонт, ожидая увидеть на соседнем хребте беседку для путников или пожарную вышку. Может быть, машины, припаркованные у смотровой площадки. Она подумала о Роне, Кэти и Дамблдоре. Яд исторически считался оружием женщины, способом вершить смерть издалека. Отравленная медовуха была объективно ужасной идеей. Проклятое ожерелье, которое чуть не убило Кэти, было всего лишь посредником, переданным посреднику другим посредником. Что касается Дамблдора... По словам Гарри, Драко не смог заставить себя прикончить его даже тогда, когда старый волшебник стоял безоружный и, казалось, смирившийся со своей участью. Драко, по сути, уже опускал свою палочку. Он провалил свою миссию, но насколько сильно он старался? Малфой не был глуп. Не был некомпетентен. Ему явно не хватило духу совершить убийство, несмотря на высокие ставки. Что бы ты сделала? Что-то другое. Она бы сделала что-то другое. Просто не была уверена, что именно. И её начинало тревожить, что, возможно, она смогла бы сделать то, что не смог Драко. Вероятно, именно поэтому, спустя пару часов, она сунула ему в руку торфяной мох, сквозь зубы бросив: «Это антисептик», и сдержалась, чтобы не пуститься в объяснения, что это значит и как лучше приложить его к ране. Гермиона сжимала мох в кулаке с тех пор, как нашла его утром, и его помятый вид красноречиво свидетельствовал о её внутренней борьбе — отдать его или просто незаметно выбросить. Малфой взял его, не поблагодарив. Карма также не сочла нужным вознаградить её немедленной благодарностью. Как выяснилось, шум воды, на который они шли, не исходил от реки. Тайна того, как звук стремительного потока мог оставаться постоянным, несмотря на то, что вересковая пустошь всё ещё беспрерывно простиралась к далёким вершинам, была раскрыта, когда внезапно они едва не сорвались с каменистого обрыва. Узкий овраг глубиной почти четыре метра прорезал пустошь, скрывая быстрый поток шириной не более двух метров. Они, вероятно, уже некоторое время шли параллельно ему. Спуск по покрытым мхом камням был очень трудным. Драко спустился первым и встал внизу прямо под ней. Гермиона не была уверена, хотел ли он поймать её в случае падения или просто занять место в первом ряду и насладиться шоу, если она вдруг свалится с обрыва. Упрямые, скрюченные маленькие деревца, на которых ещё не было листьев, служили удобными опорами для рук, но Гермиона всё равно чуть не скатилась кубарем вниз. Ей казалось, что у неё уже болит всё, что только можно, но к тому времени, когда она добралась до дна с дрожащими конечностями и несколькими сломанными, кровоточащими ногтями, обнаружила новые, неизведанные горизонты страданий. Вода в ручье была прозрачной, но ледяной. Ей пришлось собрать всю волю, чтобы просто погрузить в неё предплечья и умыть на лицо. К тому времени, как она выстирала и выжала свои джинсы, трусы и носки, её пальцы горели от холода. Драко принял джинсы Рона так, будто делал ей одолжение, что позволило ему постирать свои пропитанные кровью брюки вместе с импровизированной повязкой. «Стирка» была, пожалуй, слишком щедрым описанием тех неуверенных манипуляций, которые он проводил, но она предположила, что это, скорее всего, была его первая попытка постирать что-либо вручную за всю жизнь. Вероятно, этот процесс послужил больше развлечением для неё, чем поспособствовал чистоте его одежды. Одетый в джинсы, толстовку и пиджак, Драко представлял собой интересную картину. Джинсы были слишком велики, и их пришлось затянуть на талии ремнём, а колени были почти протёрты. На толстовке виднелось пятно неопределённого происхождения, и она сбилась в ком под рукавами пиджака. С другой стороны, он, казалось, был глубоко обеспокоен своим внешним видом, и она почти ожидала, что в любой момент он завопит: «Мой отец узнает об этом!» — Полцарства за фотоаппарат, — вырвалось у неё. Вообще-то она не собиралась перешучиваться с ним. Он был настолько вне контекста, что ей пришлось напомнить себе, с кем она имеет дело. К счастью, Малфой нашёл это скорее оскорбительным, чем забавным, и угрюмо нахмурился. — Да, что ж, если бы твой друг не был таким толстым и бедным, я бы не выглядел так нелепо. Вот и он, — подумала она. Одежда другая, но придурок всё тот же. После этого они сделали перерыв в разговоре. Гермиона подумывала о том, чтобы наложить на их одежду сушащие чары, но беспалочковая магия чрезвычайно истощает силы, и ей не хотелось рисковать тем, что она потом не сможет развести огонь или наколдовать чистую воду для питья. Однако она сделала себе доброе дело, наложив незаметное очищающее заклинание на свои трусики. Хотя туалет в их с мальчиками палатке был кустарным, Гермиона очень скучала по нему. Ей казалось, что всё тело было покрыто грязью, по́том и страхом. Перекинув мокрую одежду через плечо, они двинулись вниз по течению, идя гуськом по уступу вдоль ручья. Это было почти гипнотически. Время теряло смысл, пока её сознание заполнял звук бегущей воды, а мир сузился до метра мокрого камня перед ней и гибких подошв невероятно дорогих туфель Драко. Хоть небо и было серым, стало теплее, чем в последние недели, и они были защищены от ветра. Дни становились всё длиннее, но силы Гермионы заканчивались задолго до наступления сумерек. Она сослалась на то, что наткнулась на укромный уголок, и предложила им остановиться на ночь. Овраг постепенно становился всё шире и мельче, поднимаясь теперь только до уровня головы, но обеспечиваемая им защита от непогоды была более чем разумным аргументом для привала. Перспектива быть скрытой от посторонних глаз показалась Гермионе весьма успокаивающей. После нескольких месяцев одержимой установки барьеров и охранных чар вокруг их лагеря, отсутствие магической защиты нервировало. Она хотела, чтобы если её и найдут, то на её собственных условиях. Маленький, потрескивающий костёр — это лучшее, что они смогли развести из скудного хвороста и кусков сырой древесины. Он ужасно дымил и вряд ли мог как следует высушить их одежду. Они нашли место, где можно было примоститься, прислонившись к земляным стенкам, которые только из-за полного изнеможения могли показаться хоть немного удобными. Они молча поужинали солёными огурцами, консервированным горошком и последними чёрствыми булочками. Гермиона готова была пойти на ужасные, ужасные вещи ради книги. Вместо этого она закрыла глаза, чтобы отгородиться от напряжения, нарастающего в тишине, и от искушения задать вопросы, которые скопились у неё за день. Любопытство буквально душило её. Чем Малфой занимался последний год? В Хогвартсе? Знал ли он что-нибудь о её друзьях там? Что планировала другая сторона? На чьей он стороне? Почему он не называл её грязнокровкой? Было ли это лишь временным перемирием? Были ли они как немцы и англичане на Рождество 1914 года? Знал ли он о крестражах? Дарах Смерти? Что заставляло его хмурить брови и снова и снова дёргать губами? И самое главное: Почему? Почему? Почему? Гермиона так и уснула без ответов, и ей снилось, как она пытается написать свои Ж.А.Б.А, в то время как дракон уничтожает класс.

***

Двигались они медленно. Небо было настолько хмурым, что, казалось, вот-вот хлынет дождь, и это заставляло их прибавлять шаг, но местность была сплошь холмистой, и, помимо того, что Гермиона и Драко до сих пор испытывали боль, ни один из них не привык ходить на большие расстояния. Молчание тоже становилось утомительным. Оставшись наедине со своими мыслями, Гермиона довела себя до полноценной панической атаки. В голове вертелась тысяча неприятных вещей, и ни с одной из них она ничего не могла поделать. В конце концов, она не выдержала и, нервно теребя конец своей косы, осторожно озвучила некоторые из вопросов, которые не давали ей покоя. — Что случилось... перед тем, как мы аппарировали? Драко вздрогнул от того, что она внезапно нарушила тишину, но в ответ лишь вопросительно посмотрел на неё. Гермиона продолжила: — Я не помню всего, но точно знаю, что кто-то выкрикивал заклинания. Мне... Мне показалось, что я услышала своё имя. — Она изучала горизонт, не желая, чтобы Малфой увидел, как сильно ей нужен ответ. — Я не совсем уверен, — медленно проговорил он. — Белла допрашивала гоблина. Казалось, что она собиралась вернуться к тебе, но в коридоре поднялась суматоха, и все вдруг отвлеклись. Возможно, если Поттер и Уизли действительно сбежали, это могли быть они. Я не знаю, кто ещё был в подземелье, кроме них и Лавгуд. Но... — Полумна? — перебила его Гермиона. — Да, так я слышал. В любом случае... Идея уносить ноги показалась мне разумной. Следующее, что я помню, — это ощущение, будто меня аппарировали вместе с контуженным троллем. — Со мной. — Она оглянулась и увидела, как Драко поморщился. — С тобой. По-видимому, дальнейшего объяснения этого наиболее интересного момента не последует. Они поднялись на крутой склон и снова погрузились в молчание. Гермионе приходилось прикладывать немало сил, чтобы поспевать за длинными шагами Драко, но она стиснула зубы и шла вперёд. Неизвестно, станет ли он ждать её, если она отстанет, но выяснять это на практике не хотелось. Когда идти стало немного легче, она решила снова попытать удачу. — А что насчёт Хогвартса? — Может, не будем? — Малфой вздохнул, проведя рукой по волосам. — Ты был там? — спросила она и приняла его молчание за согласие. — Мои друзья. Кто-нибудь из них?.. — Она затаила дыхание после долгой паузы. — Нет. Насколько я знаю. Гермиона думала, что это всё, что он скажет, но через пару минут он добавил: — Я не подозревал, что Долгопупс способен на это, но он устроил им ад на земле. Гермиона склонила голову, и на её лице расплылась широкая улыбка. Старый добрый Невилл. Почти все недооценивали Невилла Долгопупса, но больше всех — Северус Снейп. Новость о том, что Невилл бросил вызов предателю, узурпировавшему пост директора, согревала сердце. Ей не терпелось обнять друга и сказать, как она им гордится. Это была самая счастливая мысль за последние месяцы, и она с нежностью прокручивала её в сознании на протяжении нескольких часов. Остановившись едва после полудня, они договорились, что это будет лишь короткий перерыв, хотя оба понимали, что сегодня уже не пойдут дальше. Хотя последствия Круциатуса в основном прошли, не считая периодического дрожания рук, Гермиона была измотана и истощена и до сих пор не увидела ничего, что хотя бы отдалённо указывало на присутствие других людей поблизости. Они находились на средней высоте, деревья были низкорослыми и относительно редкими. Паршивое место для лагеря, но приходилось довольствоваться тем, что есть. Прислонившись спиной к стволу боярышника, Гермиона начала мысленно перебирать все способы найти выход из этой глуши, в сотый раз прокручивая в уме каждую крупицу информации. Глаза уже начали слипаться, когда её сонную задумчивость прервали. — Мне скучно. — Драко, лежавший на траве, перевернулся на живот и посмотрел на неё. — Скучно бывает только скучным людям, — рефлекторно ответила Гермиона. — Это самый скучный ответ, — проворчал он. — Ну, это твоя проблема. — Чушь. Это объективно скучно. Тебе тоже скучно. Должно быть. Гермиона решительно покачала головой. Помимо того, что он был избалованным засранцем и единственным ребёнком в семье, она знала, что Драко привык быть в центре внимания среди сверстников. Ему всегда приходилось отпускать язвительные замечания на уроках, чтобы вызвать смех, совершать демонстративные манёвры на квиддичном поле, а во время трапез он восседал, словно монарх, за столом Слизерина. После двух дней вдали от привычных подхалимов его эго, вероятно, испытывало ломку. Гермиона практически чувствовала, как от него волнами исходит потребность во внимании. — Мы могли бы... — начал он. — Не-а. Мы ничего не будем делать. Я скорее дам своему мозгу полностью атрофироваться, чем стану терпеть твои детские выпады сверх необходимого минимума. Его брови сошлись вместе, а губы скривились в насмешке. — Ах, так это я тут главный злодей? Значит, у тебя и впрямь нулевое самосознание? Гермиона упрямо сложила руки на груди. Она не позволит ему себя провоцировать. — Слушай, я знаю, что ты считаешь меня буквально дьяволом или кем-то подобным, но... Гермиона вспомнила свои размышления у костра в их первую ночь, и её глаза сузились. — Ты используешь на мне легилименцию? — спросила она. — Легилименцию? Зачем мне... Подожди... Ты действительно думаешь, что я дьявол? Я сказал это для драматического эффекта, — в его голосе слышалось изумление, — Грейнджер. — Ну, не буквально, конечно. Просто это была.... метафора. Или что-то в этом роде. Что ж, получилось неловко. — Ты считаешь меня настолько устрашающим, да? — Уровень его самодовольства зашкаливал. — Скажи, ты боишься, что я прямо сейчас читаю твои мысли? В голове Гермионы мгновенно начал прокручиваться ворох дико непристойных мыслей, сверхсекретной информации и постыдных воспоминаний. — Уф, отвали. — Она была уверена, что на самом деле Малфой не владеет легилименцией. Почти уверена. На девяносто четыре процента. — Есть гораздо бóльшие злодеи, чем я, которых стоит бояться. — Поверь мне, я не боюсь тебя. На его лице расплылась чеширская улыбка и он вскинул брови, проползая вперёд на полметра. — Ни капельки? — Нет. — Она упрямо вздёрнула подбородок. — Хорошо. Тогда можешь перестать вести себя как маленькая испуганная первокурсница. — Я и не веду! — Гермиона скрестила руки на груди. — Видишь? Тебе что, десять? — Господи. — Ты — женщина крайностей. Сначала я — дьявол, теперь твоё мнение движется в противоположную сторону. — Пока он говорил, он преодолел небольшое расстояние между ними и устроился, скрестив ноги, под пологом её дерева. — Трудно поверить, что я хотела лишить себя удовольствия от разговора с тобой. Драко беспечно проигнорировал её сарказм. — Я знаю. А теперь расскажи мне что-нибудь интересное. Чем ты занималась всё это время? — Ха! Нет. — Ты следишь за квиддичем? — Шутишь? — Прочитала что-нибудь стоящее в последнее время? — Я не собираюсь участвовать в этом. — Знаешь, я подумываю купить ещё несколько домовых эльфов. Может быть, по одному, чтобы присматривать за каждой из моих мётел, и ещё парочку, чтобы ухаживать за гардеробом. — Да это просто... Ты не посмеешь. — Я мог бы. Чем дольше сижу здесь и думаю об этом, тем заманчивее это звучит. Если кто-нибудь не отвлечёт меня в ближайшее время, я начну строить планы. — Что это за шантаж такой? Тебе так отчаянно нужно внимание, что ты готов поработить умных и сильных магических существ, чтобы добиться своего? Ты хоть раз нормально разговаривал с домовым эльфом? И с этими словами Гермиона пустилась в рассказ о своём Г.А.В.Н.Э, решив стереть это самодовольное выражение с его лица. Малфой забрасывал её слабыми аргументами и ошибочными предпосылками, пока она не покраснела от возмущения. Это продолжалось до тех пор, пока она, наконец, не поняла, что Драко совсем не заинтересован в споре, а она просто дала ему то, что он хотел. Она была вне себя от ярости. Этого хватило, чтобы разразиться тирадой об аристократии и их ни на что не годных, морально отвратительных отпрысках. Что привело к горячему спору о магловской классовой системе. Не успела Гермиона опомниться, как день уже клонился к закату, а она, устроившись поудобнее у костра и уплетая чечевичное рагу, защищала чёртово Министерство, доказывая необходимость перераспределения богатств в условиях меритократии. Чёртов слизеринец.