The Watergaw

Октябрь, 1999 Гермиона взглянула на часы. Рука начинала неметь от обилия записей, но лекция — последняя на этой неделе — уже задерживалась на пять минут, а значит должна была вот-вот закончиться. Целительница Росси, по-видимому, питала настоящую страсть к переломам, потому что уже четыре раза почти завершила занятие, но затем вновь возобновляла речь и что-то добавляла по этой теме. Наконец, она подвела итог: — Так, надеюсь, вы все внимательно слушали, потому что я буду ждать от каждого по два свитка пергамента с разбором оптимального подхода к комплексному лечению опорно-двигательной системы с помощью зелий. И если кто-то думает, что я не замечу пропущенный раздел про вправление суставов — жестоко ошибается. Сдача в следующую пятницу, и те, кто рассчитывает пройти практику в больнице Святого Мунго в следующем месяце, должны обязательно набрать проходной балл. Гермиона дописала «вправление суставов» и набросала несколько первоначальных мыслей на эту тему, пока аудитория пустела. Она всё ещё писала, когда её концентрацию кто-то прервал, прочистив горло. — Грейнджер. — М-м? О! — Она удивлённо подняла глаза и увидела Тео Нотта, своего долговязого однокурсника в очках, который стоял над ней. — Нотт. Тебе нужны конспекты? — Всё в порядке, спасибо. Сегодня пятница, знаешь — время расслабиться, забыть на несколько часов об ортопедических травмах. Она как-то неопределённо промычала и встала из-за стола, начав собирать вещи. Они не были друзьями и обычно не общались. — Я подумываю зайти в «Задорный гоблин», знаешь такой? Находится немного в стороне от главной улицы, но нет мрачноватого кабачка уютнее. — Понятно... На самом деле ей было ничего не понятно. — Да, я, наверное, буду там около восьми. Гермиона запихнула последние записи и книги в свою сумку. Она не знала, зачем Тео понадобилось делиться с ней планами на выходные, но с каждой секундой ощущала нарастающую неловкость. — Очень мило, — ответила она, направляясь к двери. — Ага, спасибо. — Он зашагал рядом. — Видишь ли, на этой неделе моего друга выпустили из-под домашнего ареста, и я подумал, что свожу его куда-нибудь отметить. Шаг Гермионы замедлился, и она повернулась к нему, сощурив глаза. Тео безмятежно улыбался. — Он тот ещё угрюмый болван. Вообще-то он не хотел идти, но я его уговорил. Долг лучшего друга, знаешь ли. — Ага... — Дело в том, что он ясно дал понять, что не хочет, чтобы я говорил о нём с определёнными людьми. Ну, знаешь, с теми, с кем я могу пересекаться на ежедневной основе. Были упомянуты очень конкретные и... наглядные последствия. Вот почему я бы никогда ничего не сказал о нём и обсуждал бы только свои собственные планы, которые естественным образом всплыли бы в непринуждённой светской беседе с кем бы то ни было. — Верно... Они вышли в холл здания, где их однокурсники отправлялись домой через камины. Тео остановился и устремил на неё многозначительный взгляд. — «Задорный гоблин». Восемь часов. Затем он ушёл, выйдя через парадную дверь. После этого последовали четыре часа нервной тошноты и ожесточённых внутренних дебатов. Что знал Тео? Что сказал Драко? Сейчас ровно половина восьмого. Гермиона рассматривала себя в зеркале, поправляя волосы и ища недостатки в макияже или одежде, которые позволили бы ей ещё немного оттянуть выход. Может быть, даже какой-нибудь огромный недостаток, который заставил бы её вообще отказаться от этой затеи. Она изучала своё отражение с упрямой скрупулёзностью. Её макияж был, несомненно, безупречен. Естественный, но придающий коже сияние. Её губы выглядели невероятно. Кудри, которые обычно доставляли ей массу хлопот, рассыпались по плечам блестящими мягкими волнами. Проклятье. Здесь без вариантов. Она поправила блузку — тёмно-бордовую, с глубоким вырезом и прозрачными рукавами, которую не надевала с тех пор, как принесла из магазина несколько месяцев назад. Подходит ли она для «Гоблина»? Гермиона понятия не имела, но после того, как она несколько раз перевернула вверх дном свой шкаф, блузка оказалась единственной вещью, которую она сейчас не ненавидела. Она хотела бы посоветоваться с Джинни насчёт этого. Насчёт всего этого. Но она была не совсем откровенна со своими друзьями по поводу Драко, так что этот разговор потребовал бы больше объяснений, чем она готова была дать в обмен на мнение о своём наряде. Хотя, возможно, она и была бы готова выдержать шквал негодования, если бы была уверена, что Джинни сможет дать ей совет по поводу того, что, чёрт возьми, Гермиона должна ему сказать. Она не видела Драко, не говорила с ним и не получала от него вестей с тех пор, как полтора года назад отдала его на милость егерей. Суд над ним проходил за закрытыми дверями. Кингсли заверил её, что всё было честно и непредвзято, что иногда слушания проводятся таким образом, если может быть разглашена секретная информация или если обвиняемый сотрудничает с аврорами, но она всё равно не доверяла ему. Она написала содержательное письмо на тридцать две страницы, которое должно было быть представлено в рамках защиты, полное убедительных моральных аргументов, эмоциональных аналогий, истории судебных разбирательств и ссылок на магловские, а также магические прецеденты смягчения приговора. Кингсли бегло просмотрел письмо, потёр виски и вернул его обратно. Ей нужно было переписать его. Максимум одна страница. Только её личный опыт. Это была трудная бессонная ночь, поддерживаемая кофеином и водкой, но она направила всего своего внутреннего слизеринца, чтобы облечь откровенно принудительные аргументы в форму незаинтересованного повествования. На одной странице. Она понятия не имела, принесло ли это хоть какую-то пользу. Гарри тоже написал письмо. Точнее, Гермиона написала письмо, которое Гарри подписал. Лишь под незначительным давлением. Её чёрная юбка была короткой. Не слишком ли? Твою мать. Она даже не знала, чего хотела от этой встречи, но тревога была достаточно сильна, чтобы постоянно держать в голове вопрос: не стошнит ли её прямо сейчас? На часах 19:32. Чёрт. Чёрт. Гермиона резко встала из-за своего туалетного столика. Хватит. Она была грёбаной Золотой девочкой. Героиней Битвы за Хогвартс. Самой умной ведьмой своего поколения. Она могла справиться с этим. Гермиона уверенно шагнула в свой камин, и когда переместилась в маленькое волшебное заведение, похожее на лавку в Кэмдене, то сразу же выскочила на улицу и прошла полквартала до того места, где находился «Задорный гоблин». Конфиденциальность заведения обеспечивалась мощными маглоотталкивающими чарами, странное щекочущее ощущение от которых заставило её пошатнуться в первые несколько мгновений после того, как она переступила порог. Внутри и снаружи паб ничем не выделялся, но его клиентура определённо придавала ему колорит. Она бы даже не рискнула предположить, какой процент посетителей был полностью человеком. Она пришла рано, но так и было задумано. Подойдя к бару, Гермиона заказала себе бокал пино нуар и заняла место, которое обеспечивало ей хороший обзор, но при этом давало некоторое укрытие. Хоть она и была гриффиндоркой, но не было нужды бросаться в омут с головой. Лучше сначала разведать обстановку, изучить местность, а затем дождаться подходящего момента, чтобы сделать... что-то. Эта часть плана всё ещё оставалась неясной. Кроме приговора, она ничего не знала о том, что произошло с Драко после их скитаний по Шотландии. Между тем, как его забрали егеря, и поражением Волдеморта в Битве за Хогвартс прошло всего несколько недель, но этот промежуток времени казался огромным, учитывая, что всего час, проведённый с Беллатрисой Лестрейндж, Гермиона вряд ли когда-нибудь сможет забыть. Он был уверен, что от него отрекутся, но его приговорили к домашнему аресту вместе с матерью, так что их отношения, очевидно, сложились лучше, чем он ожидал. Или же стали намного, намного хуже. В любом случае, последние полтора года он провёл с женщиной, которая являлась убеждённой сторонницей идеи превосходства крови и была очень сильно вовлечена в личную жизнь Драко. Было бы очень легко вернуться к старым элитистским привычкам, не так ли? Насколько желанным для него сейчас было возобновление контакта с маглорождённой? То, что произошло между ними, казалось ей настоящим и сильным, но для него, возможно, было не более чем военной строкой в биографии. Маленькое безумное приключение, о котором он будет вспоминать с кривой усмешкой и покачиванием головы. Не стоило ей приходить. Плохая идея. Плохая, плохая, плохая идея. Она осушила бокал и уже собиралась слезть с барного стула, когда дверь паба распахнулась и вошёл Тео. Её высокий однокурсник частично заслонял волшебников, которые следовали за ним, но невозможно было не заметить ослепительно-белую макушку и не узнать темнокожего широкоплечего юношу — Блейза Забини. Она чуть не подпрыгнула на месте, когда подошёл бармен и предложил ей долить вина. — Да, пожалуйста, — сказала она, стараясь не выглядеть излишне нервной, и жестом дала понять, что наливать стоит побольше. Несколько напряжённых минут она провела, прикрывая лицо рукой, в надежде скрыть свою личность от большинства посетителей паба. На мгновение она испугалась, когда с противоположной стороны к ней подошёл полный пожилой волшебник и воскликнул: «Мерлин, вы Гермиона Грейнджер!», но ей удалось сгладить ситуацию парой вежливых фраз, которые она произнесла едва ли не шёпотом. В конце концов, ей пришлось посмотреть. С максимальной небрежностью она откинула волосы и оглянулась через плечо. Вдоль дальней стены стояли скамейки, и молодые волшебники расположились в углу, расставив свои бокалы и бутылку виски на двух маленьких столиках. Драко сидел к ней в профиль, но лица его друзей были обращены к ней. Он выглядел... живым. Осознание того, что он цел и невредим, заставило её так сильно вцепиться в край стойки, что побелели костяшки пальцев. Она и не подозревала, как сильно это ударит по ней. Какая-то скрытая тревога, которая уже больше года сковывала её грудную клетку, внезапно рассеялась. Уже не исхудавший и гладко выбритый, он всё равно выглядел старше своих лет, но не так, как прежде. Теперь возраста ему добавляла не измождённость, а скорее внутренняя опора. Её глаза жадно блуждали по его рукам, волосам, глазам, надменному подбородку и раздражающему намёку на ухмылку. Да, все её любимые черты были на месте. Она повернулась обратно к стойке, закусив губу и постукивая ногой. Что делать? И тут её внимание привлекла одна особенная бутылка, и ей в голову пришла идея. Подозвав бармена, Гермиона заказала бокал самого дешёвого белого зинфанделя, который у него был. Желательно из давно открытой бутылки. И чтобы его отнесли светловолосому джентльмену в углу. Сердце бешено колотилось, пока она наблюдала, как он подходит к их столику и протягивает бокал Драко. Тот нахмурился, озадаченно посмотрел на него, затем принюхался и отшатнулся. Бармен наклонился, чтобы что-то сказать ему, и указал в её сторону. Драко проследил за тем, куда тот показывал, пока не встретился с её взглядом. Он резко вздохнул, слегка округлив глаза. Гермиона в ответ подняла свой бокал и робко улыбнулась. Он резко развернулся и начал сердито говорить что-то Тео, который поднял руки перед собой в примирительном жесте. Что ж. Вот и ответ. А она сидела и улыбалась, как идиотка. Драко снова взглянул в её сторону, потом на Тео, потом куда-то в сторону. Он казался таким злым. Тео подтолкнул его локтем, но тот лишь покачал головой, хмурясь, снова опустил взгляд, а затем поднял и залпом осушил свой бокал с виски. Ей стоило уйти. И прибить Тео. Но тут она заметила трость. Опираясь на скамью рядом с ним, стояла чёрная трость с искусно выгравированной серебряной рукояткой. Она просто кричала «Малфой». Конечно, она должна была принадлежать ему. Взгляд Гермионы метнулся вверх, и она увидела, что он заметил, как она разглядывает её. Он стиснул зубы и взялся за рукоять. К чёрту всё. Она поставила бокал и решительно направилась к нему. Голова высоко, плечи расправлены. Когда она подошла, Драко уже стоял. — Грейнджер, — протянул он с нажимом. — Малфой, — поприветствовала она и, не отрывая от него взгляда, добавила: — Нотт, Забини. — Что ты здесь делаешь? — Просто захотелось выпить. Он вздохнул. — Мы можем?.. — Он жестом предложил ей отойти от стола и его любопытных слушателей. Она согласилась, но небольшой всплеск адреналина, придавший ей решимости пересечь комнату, начинал иссякать, и она невольно скрестила руки на груди. Живот скрутило спазмом, когда она увидела, как сильно он хромает, следуя за ней. — Почему ты здесь? — Он нахмурился. — Мне не следовало здесь быть? — Я думал, ты достаточно умна, чтобы притвориться, что не знаешь меня. — Его взгляд метнулся между её глаз. — Я бы никогда не стала притворяться, что не знаю тебя. — Гриффиндорка, — фыркнул он. — Настоящий слизеринец воспользовался бы этим. — Кто сказал, что я не пользуюсь? Она закусила губу. — Ну, тогда ты должен извлечь из этого максимум, не так ли? — Можешь не сомневаться, завтра во всех заголовках будет: «Золотая девочка снизошла до разговора с мерзким, злобным маленьким тараканом: отпущение грехов неизбежно». — Достойный повод для печати, я полагаю. — Пустая трата чернил. Гермиона почувствовала, как её маска трескается, и опустила голову. Она не могла смотреть на него, когда задаст следующий вопрос. — Ты... Ты ненавидишь меня? — Грейнджер... Она несчастно взглянула на него. — Прости. Мне так жаль. Я не хотела, но... — Не делай этого, — резко оборвал он её. — Просто... не надо. Ты же знаешь, что тебя могли убить. Она снова уставилась на свои туфли, не зная, что сказать. — Это был чертовски глупый риск, — продолжил он. Она пожала плечами. Драко поддел её подбородок костяшками пальцев, заставляя поднять на него взгляд. — Серьёзно. Никогда больше, Грейнджер. — Я запомню. — Она не смогла сдержать улыбку. — На следующий раз. Он опустил голову, пряча собственную улыбку, прежде чем его серые глаза встретились с её. — Спасибо, — сказал он тихо, искренне. Она схватилась за сердце, словно испытала шок всей своей жизни. — Святые небеса. Мне, наверное, придётся купить омут памяти. Драко Малфой только что поблагодарил меня за что-то. Он покорно вздохнул. — Знаешь, я правда думал, что моя память приукрашивает всю ту дерзость, которую я от тебя слышал. Я уверял себя: «Нет, она не могла быть настолько нахальной». Но, как выясняется, могла. — Может быть, ты просто пробуждаешь во мне лучшее. — Лучшее, говоришь? — Или худшее. Иногда трудно отличить одно от другого. — А... Что ж, это многое объясняет. Они долго смотрели друг на друга. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не поддаться искушению протянуть руку и коснуться его, чтобы удостовериться, что он действительно здесь. В конце концов, она ограничилась осторожным вопросом: — Как твои дела? — Нормально. Я в порядке. — Как нога? — Пойдёт. Всё ещё болит, но... в целом нормально. Еще бы чуть-чуть, и... Они хотели её ампутировать, но мама не позволила. — Мне жаль, — тихо сказала она, но он лишь отмахнулся. — Ты всё-таки добралась до Хогвартса. — Ага, где-то за неделю до Битвы. Она слегка поморщилась. Гермиона ненавидела говорить об этом и была рада, что он не стал дальше расспрашивать. — Тео сказал, что ты поступила на программу подготовки целителей. — Да. Восемь Ж.А.Б.А. Все «Превосходно». — Восемь. Вау, это впечатляет. — А ты? Кажется, у нас был спор. — Да, что ж, должен признать, я получил одно «Выше ожидаемого». По Астрономии, — сказал он, и Гермиона торжествующе ухмыльнулась. — Но, конечно, по другим восьми Ж.А.Б.А. у меня все «Превосходно». — Другим... восьми? Но что?.. — Магловедение. — Магловедение?! Это не считается! Я бы получила «Превосходно», если бы сдавала его. — Но ты не сдавала. — Сукин сын, — прошипела она. Драко никогда не выглядел таким довольным. — А на что мы вообще спорили? — Я уже даже не помню. Да это и не важно. Твой выигрыш — мои растоптанные гордость, самоуважение и просто... все основы моего самовосприятия как личности. Грёбаное магловедение. — Да ладно тебе, милая. Всё не так плохо. Она резко подняла на него взгляд, услышав это ласковое обращение. Драко, похоже, тоже осознал свою оплошность, потому что прочистил горло и беспокойно переступил с ноги на ногу. — Слышал, что вы с Уизелом вместе, — произнёс он ровным тоном. — Я рад за тебя. Она фыркнула. — Нет, не рад. — Нет, не рад. — Он на мгновение опустил взгляд, прежде чем снова посмотреть на неё. — Не похоже, что вы так уж совместимы. — Ты и половины не знаешь. Он приподнял бровь. — Он с кое-кем другим. Наши отношения — это небольшая афера для прессы. Рон и Симус не готовы к публичной огласке, а я... — А ты?.. — подтолкнул он её. — Я, как оказалось, немного зациклилась на человеке, на котором мне не следовало бы. Он вглядывался в её глаза. Она закусила губу и пожала плечами. — Правда? — Да. — Правда? — Его голос дрогнул, когда он поднял руку, нежно обхватил её шею, а большим пальцем провёл вдоль линии челюсти. Она кивнула, не в силах встретиться с ним взглядом, вместо этого уставившись на его губы. Ожидая, когда он вынесет приговор. — Лучше бы это был не грёбаный Поттер. Она рассмеялась и покачала головой, вцепившись в его рубашку. — Гермиона. — В его голосе прозвучали рваные нотки, от которых у неё в груди всё перевернулось. И это был её предел. Она приподнялась на носочки и потянула его за рубашку, притягивая ближе. Их губы соприкоснулись, и она почувствовала это всем существом. Она отстранилась, чтобы оценить его реакцию, но он лишь последовал за ней, снова втянув её в медленный, глубокий поцелуй, а его руки обвились вокруг её талии. Она прижалась к нему, запустив руки в его волосы, наслаждаясь прикосновением его языка. Её душа казалась слишком большой для её тела. Сначала они, возможно, пропустили мимо ушей несколько возгласов, будучи слишком поглощёнными друг другом, но вскоре настоящий хор восторженных криков заставил их смущённо отстраниться друг от друга, хотя их руки по-прежнему оставались сплетёнными. Блейз в завершение издал одобрительный свист. — Ты правда этого хочешь? — Драко сжал её руку. Щёки Гермионы пылали, когда она кивнула. Она не могла сдержать улыбку. — Я не думаю, что… — он огляделся вокруг, — тебе нужна публика? — Думаю, нам стоит... постепенно к этому привыкнуть. Как считаешь? — поддразнила она. Он посмотрел на неё с привычной смесью умиления и раздражения. — И почему ты мне нравишься? — Лучше не вдаваться в подробности. — В любом случае... Я подумываю о том... — он притянул её немного ближе, — чтобы уйти. — Да? — Может быть, аппарировать. Только, наверное, мне сначала стоит согласовать это с тобой.