The Watergaw

Последовала беспокойная ночь. Жар Драко усилился, и хотя ему казалось, что он горит, его трясло от холода. Гермиона сделала всё возможное: посильнее разожгла огонь и навалила на них всё, что было в её сумке, а также несколько веток вечнозелёных деревьев для надёжности. Но всё равно он прижимался к ней, словно она была единственным, что могло спасти его от переохлаждения. К утру он был вялым, и его всё ещё знобило, хотя погода была самая тёплая за всё время. Она заставила его выпить чаю и поесть, после чего он снова притянул её к себе под одеяло. — Твой организм борется с инфекцией. — Она старалась звучать так, будто знала, о чём говорит. — Если это так, то мой организм несёт сокрушительное поражение. Она колебалась, не зная, как подступиться к тому, что нужно было сказать, но в итоге поняла, что лучше быть прямой. — Малфой, думаю, мне стоит идти. — Что? Куда? — Тебе нужен врач. Он застонал. — Это займёт несколько дней. Нет. Нет, не уходи. — Я устрою тебя здесь — с едой и всем необходимым. Оставлю метки, чтобы найти дорогу назад. С вершины холма было видно, что мы недалеко от населённого пункта. Уверена, что если буду… — она запнулась, когда Драко покачал головой. — Я уверен, что ты сможешь найти выход. — В его глазах читалась мольба. — Позже. — Но тебе нужна... — Нет. — Малфой, если я не... — Я не хочу умирать в одиночестве. — Его голос дрогнул, когда он произнёс это. — Ты не умрёшь. — Гермиона яростно замотала головой, уткнувшись лбом в его грудь, и сглотнула ком в горле. — Я знаю твой тип. Такие, как ты, умирают в неприлично преклонном возрасте, в постели со своей пятой женой. Она будет блондинкой и лет на шестьдесят моложе тебя. — Звучит чудесно… — он усмехнулся, затем тихо зашипел от боли, — но ты подойдёшь. — Его рука осторожно поднялась, чтобы сжать её ладонь, лежавшую на его груди. — Ты прекрасно подойдёшь, — повторил он через мгновение. Она не была уверена, имел ли он в виду сейчас или… потом. — Малфой... — Не надо. — Его голос охрип. — Просто... не надо. Я чувствую это. Я знаю. Грейнджер... не думаю, что мне долго осталось. Я не хочу быть один. Она могла только мотать головой, уткнувшись лицом в его плечо. — Не то чтобы… Не то чтобы я рассчитывал прожить долго, — продолжил он. — Дело не в том, что я не… — Он быстро заморгал и прочистил горло. — Есть вещи, которые я хотел бы сделать. Я бы хотел помочь тебе. Во всём. Я бы... Но, возможно, так будет лучше. Я мог бы стать жевательной игрушкой для оборотня или мою душу могли скормить дементору. Может быть, это избавляет меня от чего-то похуже. Представь, что Белла... — Пожалуйста, не надо, — прервала она. — Умоляю, остановись. Я останусь. Пока что. Когда тебе станет немного лучше, я уйду. — Хорошо, — дрожаще выдохнул он. — Хорошо. Я знаю, что не в том положении, чтобы просить о чём-либо, но... у меня есть просьба. В ответ она сжала его руку. — Мне нужно, чтобы ты рассказала моей маме. — Он на мгновение закрыл глаза. — Скажи ей, где меня найти. Скажи, что я не страдал. Что я принял это. — Прекрати, — упрекнула его Гермиона. — Нет, это важно. Скажи ей, что мне было не больно, и что я, ну, любил её. Уверен, ты сможешь выразиться лучше. — Он тяжело сглотнул, прежде чем продолжить: — Только не позволяй ей самой прийти за мной, потому что к тому времени лисы и вороны… — Он содрогнулся. Она подумала, что на этом всё, но затем он слабо улыбнулся. — И если ты расскажешь ей о последних двух неделях, пропустив те части, где я был угрюмым засранцем, я буду тебе благодарен. Гермиона рассмеялась сквозь слёзы. — Но если я скажу, что путешествие с тобой было сплошным удовольствием, мне никто не поверит. — Уф. — Он сделал вид, что вытаскивает нож из своего сердца. — Ты не церемонишься со словами, да? Да ладно тебе. Ты умная, придумаешь, как это преподнести. Боже, почему он должен быть таким... таким... — Малфой? — Она сглотнула. — Да? — Путешествие с тобой правда было удовольствием. Он вздохнул, и когда она подняла глаза, то увидела, что он смотрит на неё так, будто она сказала самую странную вещь в мире. — Тебе придётся поработать над подачей. Спустя некоторое время он снова задремал, а утро перетекло в день. — Тебе помочь подняться? — мягко спросила она, когда он пошевелился. — Не-а. — Ты сегодня вообще вставал? Он покачал головой. — Всё норм. Не нужно. Слишком холодно, чтобы ходить. Гермиона поджала губы. Она не могла вспомнить, когда он в последний раз сдвигался с этого места, а это означало, что, несмотря на все жидкости, которые она в него вливала, ему не требовалось в туалет. Почки, вероятно, отказывали. Его лихорадка усиливалась, и, когда он начал говорить странные вещи, она забеспокоилась, не достигла ли температура опасного уровня. Она не могла понять, рассказывает ли он ей о матче по квиддичу или действительно думает, что он там. Он вспомнил задание по Нумерологии и, казалось, действительно пытался его выполнить, словно опаздывал к сроку сдачи. Это было ужасно. Когда Драко снова был на грани сна, она шепнула ему, что собирается размять ноги, и поднялась. Ей действительно нужно было размяться и найти больше хвороста для костра, но в основном ей нужно было побыть одной. Прогуливаясь среди деревьев и собирая палки, она наконец дала волю слезам. Почему плохие вещи не могут прекратиться хоть на одну сраную минуту? Её зрение затуманилось, пока она бездумно продолжала наклоняться и подниматься, собирая очередные дурацкие ветки для очередного дурацкого костра в этом бесконечном кошмаре. Она даже не подозревала, что можно чувствовать себя запертым в такой огромной пустоте. Не совсем видя, куда идёт, она споткнулась и упала, палки больно впились ей в грудь. Сидя на земле, она наконец сломалась. — Пожалуйста, Рон. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Сейчас самое время. Ты должен прийти сейчас. — Она задыхалась от рыданий. — Пожалуйста, Рон. Я не хочу сидеть здесь и смотреть, как он умирает. Не хочу. Пожалуйста, Рон, не заставляй меня… Она с силой прижала ладони к глазам, судорожно хватая ртом воздух, грудь тяжело вздымалась. Это было несправедливо. Они все были ещё детьми. От них требовали слишком многого. Это было слишком. Они не должны были нести ответственность за стольких людей. Не должны были бояться за свои жизни, им не должны были поручать невыполнимые задания, охотиться на них, атаковать, пытать. Они не должны были умирать в одиночестве в лесу. Она изо всех сил старалась держаться перед Драко. Утверждала, что с ним всё будет в порядке, и превращала всё в шутку, но она знала. В глубине души она знала. Всё бессилие, которое она ощущала в течение последнего года, и особенно в последние пару недель, меркло по сравнению с тем, что она наблюдала сейчас — как человек умирает от дурацкой маленькой царапины. — Пожалуйста, Рон. Пожалуйста, — взмолилась она в последний раз, грубо вытирая глаза и пытаясь успокоить дыхание. — Рон, пожалуйста... Ей нужно было выглядеть собранной к тому времени, как она вернётся в лагерь. Это было не о ней. Совершенно не о ней. Что бы ни случилось, ей просто нужно было стойко пройти через это, и однажды, в один далёкий день, она позволит себе прочувствовать всё в полной мере. Гермиона поправила одежду и прочистила горло, пока снова не смогла нормально дышать. Затем она собрала свой дурацкий хворост и направилась обратно. Ничего другого ей не оставалось. Драко был на грани сознания, когда она вернулась. — Иди сюда, — слабо позвал он, и она села рядом с ним, прислонившись спиной к дереву. Он положил голову ей на колени, обвив руками её ноги. Она вздохнула и провела пальцами по его волосам. Лучше не становилось. Он был наполовину в бреду. Его глаза странно блестели, а щёки порозовели. — Холодно. — Он содрогнулся, крепче прижимая её к себе и зажав её ноги между коленями. Все доступные одеяла и вещи уже были на нём, поэтому она послала ещё одно Инсендио в огонь в надежде разжечь его посильнее. — Грёбаные согревающие чары опять не работают, — пробормотал он. — Идиоты, поселили нас в чёртовых подземельях. Мой отец узнает об этом. Плечи Гермионы затряслись в беззвучном смехе, и она утешительно похлопала его по спине. Он всё ещё что-то бормотал, хотя разобрать слова было трудно, пока, наконец, не уснул. Оказавшись в ловушке из рук и ног Драко, ей ничего не оставалось, кроме как сидеть и думать, пока он дремал. Но не было ничего хорошего, о чём можно было подумать. Даже если бы у неё была палочка, она не была уверена, что смогла бы сейчас вызвать патронуса. Она размышляла о том, что сейчас делают Гарри и Рон, где они. Нашли ли они ещё крестражи? Присоединились ли снова к Ордену или по-прежнему действовали в одиночку? Почему они не послали ещё одного патронуса? Может быть, они думали, что она мертва? Возможно, это было к лучшему. Как так вышло, что мысли о крестражах и о том, что друзья могут считать её погибшей, стали самыми радостными, что сейчас приходили ей в голову? Почему у неё не было с собой книги? Она поклялась, что больше никогда не выйдет из дома без книги. И без медицинской энциклопедии, пожалуй, тоже. Она продолжала перебирать пальцами волосы Драко, хмуро глядя на его умиротворенное лицо — осунувшееся и раскрасневшееся. Она заметила, что на скулах у него проступила лёгкая россыпь бледных веснушек. Боже, как ей хотелось поддразнить его за них, но они уже прошли ту стадию, когда это было бы уместно. Время тянулось бесконечно. Был уже поздний вечер, и всё, о чём Гермиона думала — это часы. Как далеко она бы успела добраться, уйди она утром? Или вчера? Может быть, сейчас она бы уже возвращалась с воздушной скорой помощью. Может, если бы они пошли на восток, а не на запад от озера, то оказались бы в Инвернессе или Глазго до того, как у него воспалилась рана. Магия избаловала её в вопросах путешествий. Аппарация и порт-ключи делали расстояние по сути бессмысленным. Будь у них палочка, они бы убрались отсюда меньше чем за минуту. Вместо этого они неделями бродили, вероятно, кругами, изнывая от преодоления каких-то жалких километров по абсурдной местности. И теперь у Драко не осталось времени. Если бы им только удалось найти человека. Одного-единственного. Даже магла с мобильным телефоном. Любого волшебника. Просто... хоть кого-то. Но ведь не бывает так, чтобы кто-то взял и свалился к ним прямо с неба посреди этой глуши. Тем более, когда проклятый делюминатор не работал. Не зря её стратегия охоты на крестражи заключалась в том, чтобы прятаться в дикой местности, где их никто не найдёт. Кроме... Чёрт возьми. — Малфой! Малфой, проснись! — Она трясла его, но он лишь крепче зажмурился. — Ну же, милый, всего на минутку. Тебе нужно проснуться. Гермиона похлопала его по щекам и уже подумывала о том, чтобы действительно дать ему пощечину, потому что, чёрт, если он не может проснуться... Но тут его глаза открылись. Они были затуманенными, но по крайней мере открытыми. — Малфой? Малфой! Мне нужно, чтобы ты... Мне нужно… — Она склонилась над ним, пытаясь поймать его взгляд, но его глаза блуждали по сторонам. — Драко, пожалуйста... — Её голос дрогнул. — Мне нужно, чтобы ты сделал одну вещь. Всего одну маленькую вещь. Просто скажи одно слово. На секунду он посмотрел прямо на неё, и она подумала, что он пришёл в себя, но затем он возмущённо проворчал: — Не будь идиоткой, ты не сможешь сварить Снотворное зелье с крыльями веретенницы. — После чего его глаза снова закатились. — Чёрт, ладно, — дрожаще выдохнула Гермиона. — Ладно. Оставался только один вариант. Осторожно приподняв его голову, она выскользнула из-под него. Потушила костёр и собрала все вещи в сумку. Драко вцепился в одеяла, когда она попыталась их забрать, поэтому ей пришлось буквально вырывать ткань из его сжатых пальцев, прежде чем запихнуть их в сумку. Она осмотрела местность. В паре десятков шагов был короткий, но довольно крутой обрыв метра в три высотой. Сойдёт. Неиспользованные ветки и сучья, что она собрала для костра, она сбросила вниз. Пару минут она расхаживала взад-вперёд по маленькой полянке, проигрывая в уме свой план в поиске недостатков. Было бы лучше, гораздо лучше, если бы он пришёл ей в голову несколько часов назад. Но, возможно, Драко не согласился бы на это, будь у него выбор. Может быть, он бы этого не захотел. Он же говорил, что... Нет, нет. Решено. Это тот самый план, который должен был сработать. Она вернулась к Драко и присела рядом. Он что-то бормотал, беспокойно поворачивая голову из стороны в сторону. Она заметила, что его правая рука то сжималась, то разжималась, словно он тянулся за своей палочкой. — Я бы очень хотела, чтобы был другой выход. — Она закусила губу, вглядываясь в его лицо. Почти наверняка потом будет больно, но она хотела запомнить его черты: светлые волосы прилипли ко лбу, брови нахмурены, серые глаза затуманены и бесцельно блуждают. — Жаль, что мы нормально не попрощались, но, может быть... Может быть, у нас ещё будет шанс. Когда-нибудь. Только не сдавайся. Надеюсь, ты не возненавидишь меня. Пожалуйста, не нужно меня ненавидеть. Гермиона склонилась над ним, взяла его подбородок большим и указательным пальцами, в последний раз пытаясь вернуть его к себе, но безуспешно. Смирившись, она кивнула. — Ладно. Прости за всё, что сейчас произойдёт. Мне правда жаль, Драко. Береги себя, хорошо? Кажется... кажется, прощай. Она наклонилась и коротко, нежно прикоснулась губами к его губам. Первый и последний поцелуй. Затем она отпрянула, сделала глубокий вдох и прошептала: — Волдеморт. Она знала, что у неё есть лишь несколько секунд. Она пнула Драко по больной ноге и, так быстро, как только могла, поднялась и рванула к обрыву, соскользнув с уступа как раз в тот момент, когда позади раздалось несколько громких хлопков. Драко кричал от боли, которую она ему причинила, и бормотал что-то бессвязное. Гермиона тяжело приземлилась на задницу и тут же принялась набрасывать на себя ветки, которые скинула ранее, надеясь, что не оставила слишком много следов на земле наверху. Маскировка была не очень хорошей, но оставалось верить, что егеря будут достаточно заняты и не станут обыскивать местность. Она вцепилась пальцами в землю, чтобы зафиксировать себя. Поза была неудобной, но любое движение могло привести к тому, что случайный камень покатится вниз по склону или слетит одна из веток, прикрывавших её. В этом ненадёжном плане что угодно могло пойти не так. Разумом она понимала, что произойдёт после нарушения табу, но реальность, в которой она сама призвала вооружённых и опасных егерей, обрушила на неё шквал страха и адреналина. Она не могла разобрать, что они говорили, но несколько раз услышала «Малфой». Один из мужчин звучал скептически, а женский голос упомянул что-то о вознаграждении. Драко громко застонал, и Гермиона поморщилась. Кто-то причинил ему боль. Он снова вскрикнул, и ей пришлось напомнить себе, что у неё нет палочки. Если бы они вдруг замолчали, она была уверена, они обнаружили бы её по оглушительному стуку её сердца. Наконец громкий звук аппарации эхом прокатился по склону. Она сидела неподвижно и безмолвно ещё долгие минуты после этого. Наверху её ожидал Малфой Шрёдингера. Когда Гермиона вернулась в их лагерь, тот был пуст.