Жизнь как красная книга

— Как ты себя чувствуешь? — спросил подошедший Йован, положив руку на плечо Урала. Ветерок потрепал его светлые волосы. Из друзей Йован был единственным светловолосым. Блондин с орехового цвета глазами, невысокого по сравнению с друзьями роста, худоватый. Всё время до этого мужчина напряжённо всматривался в дорогу у ресторана, ожидая Петара, и не сразу услышал, как несколько голосов окликали его. Йован всегда относился к Уралу уважительно, Урал любил работать с ним в команде. Вообще, Урал чувствовал себя уверенней, когда они работали вместе и ему нравилось это чувство, потому что никто раньше не поддерживал его так сильно, как Йован. Учёба всегда давалась ему легко, учился он прекрасно. Естественно, у него были завистницы, которые считали, что он пользуется «приворотными зельями», чтобы влюблять в себя народ. Саламандра с вертикальными зрачками — как его называли. — Напряжённо. Как я могу себя чувствовать? — ответил Урал и сжал перила балкона. Челюсть сжалась, зубы чуть не заскрипели, верхняя губа дрогнула. Они с Йованом хорошо общались поэтому Урал открывал ему свои хорошие стороны, которые привык прятать от всех остальных, и плохие — о которых знал только сын, — Почему он так поступает? «Потому что может себе это позволить», — подумал Йован. Да, потому что может. Но вслух мужчина этого не сказал. Он тактично промолчал, не хотел напоминать о сыне. Йован считал, что Урал очень похож на мать Петара, поэтому иногда заботился о нём, но делал это так — чтобы никто не заметил. На заданиях старался близко не подпускать к нему врагов, а после каждой выполненной работы говоришь, что Урал очень хорошо постарался. Впрочем, Урал и сам иногда хвалил друга. Сам Йован считал Урала довольно сильным противником, поэтому иногда даже ставил в пример другим. — А почему нет? Он этого хочет, — сказал Йован. Он уже подумал о том, чтобы как-нибудь в ближайшее время навестить Шамая. В его памяти он был тихим, мечтательным и сочувствующим мальчиком, но часто бывал медлительным и несерьёзным. У мальчика была способность — умение разговорить людей на правду. У него был приятный голос, который ассоциировался с розовым шумом и он воздействовал, как успокоительное для собеседника. Из людей он дружил или поддерживал хорошие отношения со всеми, с кем лежал в палате или теснее пересекался на лечении. Жаль, Йован не знал, что эти отношения прекращались после выписки и были необходимостью, а не желанием. — Пошли, — сказал он и двинулся чуть позади Урала в зал, положив руку на спину чуть ниже плеча. Нет, всё-таки они слишком разные. Если Урал любил звёзды и наблюдать за ними, говоря — что они так красивы, что он взгляд не мог отвести, то Йован обожал снег. Обожал зиму. Хоть и холодно зато весело. А как же красиво падают снежинки… Если Урал любил рисование, всегда любила что-то да нарисовать и в детстве все стены пообрисовывал, то Йован увлекался чтением книг. Интересно, читая всё, это представлять в своих фантазиях. Героев, их поведение, некоторые сцены из книг. С Уралом они вместе ходили в библиотеку и читали часто вместе — Йован Уралу помогал подобрать книги по настроению. Для Йована он хороший друг. Он готов защищать его как своего брата. Пока шли, Урал с интересом осматривал зал, который был выполнен в стиле ар-деко. Стулья были сделаны из тщательно отполированного тёмного дерева, стойка — из светлого. На столах лежали нежно-песочного цвета скатерти, официанты все как на подбор расхаживали в белых рубашках и с бабочкой. Ресторан «Лилли» находился в самом центре города и был построен год назад, считался самым элитным из всех заведений. Знакомых лиц не было видно. Петар же, видно, не очень хотел приезжать, поэтому не торопился, что неудивительно. В последнее время не было видно даже редкой улыбки. Его состояние скорее можно назвать депрессией. Йован думал, что друг не мог смириться с тем, что уехала мать и оставила всё, нежели с тем — что отец нашёл кого-то другого. Приторный воздух не циркулировал. Это лишь способствует натянутости между Йованом и Петаром. Петар считал друга странной, а Йован его самовлюблённым. Петар всегда ходил с высоко поднятой головой и смотрел на всех свысока, когда отец находил кого-то. В глубине души Йован понимал: это всего лишь способ скрыть что-то важное, что делает его уязвимым. Но всё-таки на него внимание Петар в такие периоды обращал редко. Мужчины почти подошли к своему столику — давняя традиция заказывать для себя, если кто-то третий опаздывал. Йован, улыбнувшись Уралу, хлопнул в ладоши — и их объял сизый туман. Начинался какой-то номер. Множество народу сводило с ума. Через мгновение Урал очутился в полутёмном пространстве балкона, но уже один. Стоило продышаться. Мужчина мечтательно оглядел город. Определённо, сказочно… Но восприятие было нарушено, и Урал обернулся, услышав своё имя. На балкон по боковой лестнице вскочил запыхавшийся Петар. Волосы были растрёпаны. Согнувшись и уперев руки в колени полусогнутых, широко расставленных ног, он пытался отдышаться, после чего закурил. — В пробке застрял, — сказал мужчина. Но не сильно её жаловал. Но хотя помимо нелюбви к очередной мачехе он считал, что его не проведёшь в отношении Йована, со сторон это выглядело так, что Петар всегда навязывается и пытается быть с ним милым. Даже внешне друзья различались. Петар — сероглазый шатен высокого роста, немного незаметных в спокойном состоянии веснушек на лице и чуть курносый, с выдающимися формами, Урал с тёмными волосами и тёмными глазами, среднего роста и среднего телосложения. Мужчины ещё постояли на балконе. Выбросив сигарету, Петар подошёл к Уралу, и они смотрели на тёмную дорогу. На улице почти был поздний вечер, поэтому Петар решил всё-таки отправиться к месту назначения. Частично или же полностью, Урал разделял мысли друга. Вот бы повернуть время назад… — Готов? — спросил Урал, обращаясь к Петару. Не стоило задавать вопрос, как он. Все эмоции, испытываемые Петаром в этот момент, были и так весьма заметны. — Да, — ответил мужчина. Нормально, означало это. Урал не стал больше задавать вопросов. Петар на дух не переносил такие семейные сборы. Каждый раз он проявлял удивительное терпение, чтобы не сорваться и не высказать отцу всё, что он думает по поводу этих встреч. Взявшись за руки, пара направилась к столику. Успели. Начало мероприятия ещё не наступило. Вернувшись в переполненный зал, Урал не стал окидывать любопытным взглядом многочисленную толпу. Публику. Лишь безразлично обвёл глазами зал. Среди болтающих, энергично позвякивающих столовыми приборами посетителей Урал увидел горячо любимого отца Петара, находящегося в компании длинноволосой брюнетки. Оба о чём-то оживлённо болтали, не замечая ничего и никого вокруг. Судя по выражению лица подошедшего Петара Урал понял, что друг тоже их заметил. Эта девушка разительно отличалась от предыдущих девиц. Волосы тёмного цвета опускались лёгкой волной ниже плеч. Особо выделялись миндалевидные глаза в обрамлении пушистых ресниц, которые отбрасывали тень на обрамлённые румянами щёки. Изящно изогнутые тёмные брови. Слегка вздёрнутый нос придаёт лицу игривое выражение, но главным было то — как девушка себя вела. В отличие от других она была естественной и сказать по правде для Урала — чертовски красивой. Неприятное чувство нерешимости вдруг овладело мужчиной. В первый раз в жизни его шкала самооценки дала сбой. Ещё ни разу он не испытывал сомнений по поводу своей внешности. До знакомства с женой от претенденток на его руку и сердце не было отбоя, с самого раннего детства его красотой восхищались многие. При виде друзей старик вскочил и распахнул объятия, отпустив руку жены. Петар слегка замешкался, но через мгновение обнял отца в ответ. После настал черёд Урала. Он чуть не задохнулся, находясь в медвежьих лапах старика. В последний раз он его так обнимал на свадьбе сына три года назад. Далее представил свою молодую жену Лилис, которая протянула тонкую холодную руку, застенчиво сказав «Приятно познакомиться». Теперь Урал смог рассмотреть её получше. Чёрные волосы, карие глаза, высокая, худая. Чёрное укорочённое платье, тонкий брендовый пояс, чёрные балетки, бежевые тонкие капроновые колготки. — Здравствуй, Лилис, — поздоровался Йован. Родилась в солнечной Франции. Её мама— метис, так что красотой девочка не была обделена. Как и её родители, росла во Франции, но на пятом году обучения её перевезли в Россию. Лилис очень туда не хотела, но влюбившись уже не хотела покидать Хогвартс. Из-за опасных событий на родине родители Лилис решили не забирать её обратно в Париж. И история любви не могла оборваться просто так… «Глупая добрячка…», — подумал Петар. Лёгкие платья — вот что помогло сложить мнение. Он сожалел, что Йован столь привержен добру. От такого сильного союзника он бы не отказался. Пока официант раздавал меню, пожилой мужчина говорил без остановки. Было заметно, что он нервничал. Переключив внимание на Петара, Урал понял — что ревнует. Такая черта в характере была ему не свойственна, но весь внешний облик друга свидетельствовал о том, что девчонка пришлась ему по вкусу. И в этот раз, как бы нелепо это не звучало, но выбор отца Петар одобрил. Его заискивающий тон Уралу совершенно не понравился. Переведя взгляд на девчонку, он заметил — что её щёки ещё больше покрылись румянцем. Йован молчал. От него исходило наибольшее душевное спокойствие. Всё дело в его скрытности и загадочности. Если Петар никогда не говорил с людьми, которые задают слишком много вопросов — это для него слишком низко, то Йован читал человека, словно он — открытая книга. Мог с пол секунды понять, хороший человек перед ним или полностью гнилой. Петар будет открываешься только тем, в коих уверен на все сто процентов. Одеваешься со вкусом, но не вычурно. Йован улыбнулся. Она продолжает изучать языки, её способности считают исключительно сильными, а её саму — замечательной. Если Петар в таком случае выудит из нижнего отделения простые джинсы и натянет их с любимой чёрной водолазкой, с которой не расстаётся, а на ноги — скромные чёрные туфли на невысоком каблуке (но в этот раз он просто не успел), то она без промедления впорхнёт в летящее жёлтое платье длиной до колена и обует простые, без изыска, кроссовки, но из-за волнения опаздывает и в спешке схватывает голубую трикотажную юбку-мини и белую футболку, на ходу шнуруя ботинки из тёмной замши. Кто-то ей говорит: «Продолжай в том же духе» солидарно с первыми, и с улыбкой наблюдает за тем, как, с её появлением город вокруг неё приобретает новые краски. Йован видел её лишь раз, но этого хватило, чтобы сложилось мнение о ней, как о сильной волшебнице и яркой личности. А в целом ровное дыхание, лёгкое платье, улыбка уголками губ. — А как вы познакомились с отцом? — прервал тишину Петар, переведя осоловевший взгляд на Лилис, а скорее многозначительно буркнул после того, как под столом положил горячую ладонь на колено Урала. Последний удивлённо закатил глаза. Почему-то этот жест придавал Петару сил, после чего приходила уверенность, и Петар откинул все плохие мысли. Урал понял, что Петар решил по максимуму насладиться ужином. Чуть позже мужчина притянул жену к себе — он цвёл и пах. Пускай отцу Петара впору внуков нянчить, ему впору молодых девок подавать. Вся неуверенность Урала, возникшая ранее, пропала одним махом. Скромно потупив взор, она застенчиво выдавила: — На улице у танцевальной студии началось наше знакомство. Петар широко улыбнулся, а Урал развёл руки в стороны и весело засмеялся. — Что поделаешь, в этой жизни надо всё попробовать, — весело ответил отец Петара. Пожилой мужчина пригласил свою жену на танец. В процессе нежно шептал на ухо о своей любви. Она могла вечно растворяться в его объятиях, тонуть в его бездонных голубых в свете фонарей глазах. Спустя некоторое время, возвращаясь домой, Урал мысленно отметил, что вечер удался. Дома, всё ещё не выпуская сумки, стоял посреди светлой, уютно убранной гостиной, обставленной мягкой, тёмно-красной мебелью, с пёстрым недорогим ковром на полу, узким трюмо в простенке между двух окон, с массой портретов и небольших картин на стенах. Заглянув в спальню, он увидел — что сын уже спит. По крайней мере, Шамай удачно прикинулся. Перед приходом отца, его стала мучить одна мысль. Это воспоминание из детства: они с отцом впервые пришли к его друзьям, и он видит мальчика, своего ровесника, — он ещё не знал, но их дружба будет поддерживать его в непростые времена. После закрытия двери, Шамай с трудом перевернулся на спину. Была надежда. К сожалению, спустя год из ожидаемых трёх лет программы, лечение свернули, компания отозвала препарат — «он не работает должным образом» было сказано в пресс-релизе. Шамай в эту программу не попал. Учёные обещали доработать лекарство и возобновить программу, но Шамай станет к тому времени слишком взрослым, и регресс будет необратим. Столько времени ожиданий. Ожидание — это мучения. Никогда не любил ждать… А жаль, что он больше не сможет отдохнуть, присев на светлый камень городского фонтана