Пансион "Верная Кровь"

Часть 15.       - В этом учебном году всё складывалось для того, чтобы появилась пара «искр», – продолжал свой рассказ Хранитель. - Так вот,… она появилась, - Поэтому прошу вас быть в любой момент готовыми вступить на путь «Стражей крови». А сейчас просто назову вам, кто это. Вы все знаете эту пару, - он на мгновение замолчал, затем закончил: – Это… Ким Тэхён и Чон Чонгук.       После этого сказать что-либо долго никто не мог. Все просто выпали в осадок и тупо молчали. Чонгук округлившимися, пустыми, ничего не понимающими глазами глядел на Хранителя, а затем задал свой самый глупый вопрос, который всех тут же вывел из состояния шока:       - А кто такая - Ким Тэхён?       После этого… мгновенное замешательство среди парней, а дальше… ржач, да такой, что, казалось, многовековые стены треснут. Даже господин Кан слегка наклонил голову и заулыбался. Чонгук же сидит, тупо смотрит на этот «цирк» и ничего понять не может – что им всем так весело-то? Оглядывает по очереди этих придурков и натыкается на взгляд Тэхёна, на абсолютно серьёзный взгляд – ни тени улыбки.       Тэхён. Ким Тэхён. Ким Тэхён?!«Так, это не «такая», а «такой»?! Что за чушь? Причём тут Ким Тэхён?! Хранитель ведь говорил про пару «искр»! Про их детей! А какие дети могут быть у Чонгука с Тэхёном? Тьфу, о чём это он? При чём здесь, вообще, дети? Он говорил про «пару». Пару?! Чонгук и Тэхён – пара?!» - всё это проносится в голове Чонгука в один момент. И снова взгляд на Тэхёна – тот его так и не отвёл.       Все вдруг резко перестали смеяться, и смотрят попеременно – то на Чонгука, то на Тэхёна. Кто-то уже догадался раньше, у кого-то были лишь подозрения, кто-то даже не догадывался. Зато теперь все знали точно: они - пара! Причём не просто так – пара, то есть, вот, захотели и обозвали себя парой, а именно – ПАРА! То, что называется, заключённая на небесах, по-другому и не скажешь!       Чонгук же продолжает свой мозговой движ, никак не может привыкнуть к этой мысли. «Значит, у них всё не просто так? Значит, всё-таки это всё серьёзно? Значит, как сказал Хранитель – это даже не любовь, а что-то более серьёзное?» - хотя и сам уже понимал, что так и есть, просто не признавался даже себе, так как такого быть не может, потому что не может быть никогда – они же два парня! Ладно Тэхён, - там ещё большой вопрос, но, он-то, Чонгук – явный натурал!       «Хорошо, Чонгук, тогда что это было для тебя? Порезвились и всё? Получил новый сексуальный опыт и новые ощущения? И всё? Нет, Чонгук, ты уже понял, что всё не просто так. Просто именно сейчас тебе надо это принять. Да и принимать уже ничего не надо – всё принято за тебя. Всё решено за тебя. Получи, Чонгук, свою пару на всю ли жизнь, нет ли – как высшие силы решат, но, во всяком случае, пока – он твоя пара. Ты согласен с этим? Да, Высшие силы уже решили, а ты сам-то согласен? Что значит для тебя Тэхён? Как ты к нему относишься? Хочешь ли, чтобы вы были всегда вместе? Готов ли пройти с ним свой путь? Что ты решил, Чонгук?». И тут вдруг перед глазами промелькнул, словно в калейдоскопе, весь прошлый год, начиная с первого дня их знакомства: их первый взгляд друг на друга в столовой; их первый спарринг и злость Тэхёна; их второй спарринг – и злость Чонгука; их постоянные «качели» в отношениях; их первый, такой неправильный «поцелуй» и, действительно, первый поцелуй; их «первый раз» – тоже «неправильный»; их первая ссора, первая нежность и первая ласка, первые признания. И Чонгук вдруг подумал: а, готов ли он расстаться с Тэхёном? Сразу замер сам, и сразу замерло и съёжилось сердце от такого вопроса, от такого всего лишь предположения. А потом вдруг в груди стало так тепло, наверно, это и есть та самая «искра», которая греет души влюблённых, которая, как нить Ариадны, станет путеводной нитью во тьме и пустоте, и всегда выведет к любимому человеку, чтобы не потерять его, не перепутать с другими, не ошибиться. С замиранием сердца Чонгук вдруг осознал, что Любит, признался себе, что Любит. Лишь на миг представил себя без Тэхёна и перехватило дыхание, и слёзы из глаз, и душа - пустым звуком, и сердце - тяжёлым камнем. Он Любит его! Он его Любит!       С этой последней мыслью Чонгук поднял глаза и встретил всё такой же пристальный, как всегда, глубокий взгляд Тэхёна. Только вот вопроса в этом взгляде уже нет, да и надежда медленно тает. Глаза становятся пустыми и грустными. А Чонгук продолжает сидеть и всё так же глядеть прямо в эти глубокие, такие красивые, такие грустные глаза.       И вдруг взгляд Тэхёна изменился, мгновение неверия – и уже он зажёгся сначала надеждой, затем несмелой радостью, отчаянным счастьем и ответной Любовью! От этого взгляда Чонгука бросило сначала в дрожь, затем в жар, аж голова закружилась. Не понимая, что делает, поднялся с кресла, но Тэхён оказался быстрее. Он буквально подскочил, бросился в объятия Чонгука и уткнулся носом ему в шею. Всегда – в шею: чтобы надышаться, чтобы не забыть, не потерять этот запах.       Парни же сидели и глядели на этих двоих, уже без смешков и даже без улыбок. Глядели, замерев, практически, перестав дышать, боясь спугнуть это такое необыкновенное, такое искреннее проявление чувств. Им было и неудобно, - они словно подсматривали в замочную скважину за чужим счастьем - и в то же время необычайно радостно от того, что стали свидетелями этой Любви, такой «неправильной», может быть, но, в то же время, такой «правильной», такой редкой Любви, которую благословили сами Небеса, Любви двух «Божьих искр».       Хранитель же как-то слишком внимательно и тоже абсолютно серьёзно глядел на них. *****       - Так, ладно, ребята. Попрошу остаться Чонгука, Чимина и Хосока, остальные пока могут быть свободны, - Хранитель вывел всех из ступора.       Тэхён бросил последний взгляд на Чонгука и вышел вместе с остальными.       - А с вами предстоит ещё один разговор. Помните, я рассказывал о том, что все девушки, которых направляли в дом Усула, и которые после вернулись, не могли ничего рассказать о том, что с ними делал инопланетянин? Как только они пытались что-то рассказать, так тут же их пронзала боль, скручивающая все внутренности. Помните? Ну, так вот, то, что вы сегодня узнали, не должно выйти за пределы пансиона. Об этом можно говорить лишь со мной и ещё в кругу Стражей. Как только вы захотите рассказать об этом стороннему человеку, тут же получите такие же боли. Это сделано специально, чтобы эти знания даже случайно не ушли за пределы пансиона. Поэтому такому же обряду, мы его назвали «Обет молчания», сейчас подвергнитесь и вы. Не пугайтесь, ничего страшного в этом нет. Этому обряду подвергаются все, кто хоть что-то знает о «Верной Крови», в том числе и ваши сотоварищи по «страже». Они прошли его в прошлом году. Если вдруг вы узнаёте какие-то дополнительные факты, повторного обряда проходить не надо, этот единственный обряд распространяется на все знания. Всё понятно? - три кивка. - Не страшно? - три кивка. - Ну, вот, и отлично. А сейчас подойдите все к столу.       Господин Кан отошёл к одной из полок, заполненной, как сначала показалось свитками с папирусом. Но, при ближайшем рассмотрении это оказались небольшие прозрачные тубусы размером примерно в тридцать сантиметров. И этими тубусами был заполнен открытый шкаф с многочисленными полками, также уходящими ввысь.       Старший библиотекарь вынул снизу три тубуса. Парни, не моргая, следили за его действиями. Тот открыл один из них, на котором уже стояло имя – Чон Чонгук и сегодняшняя дата, вынул из него небольшой свиток. Расстелил его на столе, и все с удивлением обнаружили на нём текст на неизвестном языке.       - Это что, заклинание? Мы должны его произнести? - даже с каким-то благоговением произнёс Хосок.       - Нет, произносить это не надо. Во-первых, очень мало, кто знает этот язык на Земле. Во-вторых, вообще ни к чему, чтобы он здесь звучал. Я вам просто вкратце расскажу, что здесь написано. А написано, как я вам и сказал, что тот, кто подписывает этот свиток, обещает никому и никогда не рассказывать о том, что услышал в этих стенах. Знания о «Верной Крови» должны всегда находиться лишь в этом месте. Если же кто-то захочет рассказать что-либо тайное, во что был посвящен, то его настигнет страшная, оглушающая и пожирающая внутренности боль. Но, на самом деле, это всего лишь перестраховка, так как сами понимаете, даже если кто-то из вас захочет что-то рассказать, то вам просто не поверят, и, скорее всего, свою жизнь вы закончите в психбольнице. А подстраховка нужна прежде всего для того, чтобы случайно, например, в нетрезвом виде, или для того, чтобы произвести впечатление на девушку, вы не стали распространяться обо всём услышанном здесь. И ещё, - это не заклинание, это, скорее, заявление о приёме на работу с соглашением о конфиденциальности. И вам надо его всего лишь подписать. Так, Чонгук, начнём с тебя. Приложи большой палец правой руки к пергаменту.       - И всё? – Чонгук удивился. - Расписываться нигде не надо?       - Это и будет твоей подписью. Давай, прикладывай палец.       Чонгук подошёл ближе, ещё раз глянул на непонятные значки и приложил большой палец сразу под текстом. И в этот момент почувствовал, словно тысяча мелких иголок впились в его палец, будто он схватился за кактус.       - Ай, - Чонгук отдёрнул руку. - Что это?       Он с удивлением глядел на отпечаток своего пальца на пергаменте, сделанный его кровью. Отпечаток был настолько тонко прорисован, точно сделан под микроскопом, видны были мельчайшие папиллярные линии. Это была самая чёткая дактилоскопия, какую только можно себе представить.       - Вот и всё, Чонгук. Я специально начал с тебя, зная твою любовь к забору крови. Возьми, - господин Канн протягивал ему лейкопластырь. - Через пять минут всё пройдёт.       - Теперь, ты Хосок. Не бойся, Чонгук подтвердит, что это не больно, просто неожиданно. Так ведь, Чонгук?       Чонгук сглотнул. Ну, ведь, действительно, не так уж и больно. Он кивнул и уже более уверенно глянул на друга. Тот сразу успокоился и приложил большой палец к следующему пергаменту.       - Ой, - и тоже отдёрнул руку. Но, вспомнив, что своей очереди ждёт напуганный Чимин, круглыми глазами глядя на эту экзекуцию, равнодушным тоном произнес: - И совсем не больно, - и тоже потянулся за пластырем.       - Чимин, теперь ты, - старший библиотекарь развернул третий пергамент.       Чимин с опаской подошёл к столу, долго настраивался, но всё же приложил палец к «заявлению» и шипя, тут же отдёрнул его, и неожиданно засмеялся.       - Действительно, не больно. Просто, глядя на вас… Да, от одних ваших бледных морд начнёшь трястись.       Все сразу заулыбались.       - Ну, вот, пока и всё. Кстати, можете проверить действие «обета молчания» в пансионе. Попробуйте кому-нибудь рассказать что-то, только не много, а то скрутит сильно. Да, и ещё, на самом деле эта боль – она фантомная, лишь в голове, с внутренностями ничего не происходит, мы проверяли. Есть ещё какие-нибудь вопросы?       - Есть, - Чимин внимательно глядит на библиотекаря. - А вы честно расскажете?       - Конечно, только честно. Никаких выдумок. Если я не имею права вам чего-то сказать, просто не скажу, но никакой лжи выдумывать не буду.       - Хорошо. Что это за пергаменты? Это ведь магия? Да?       Чонгук думал о том же, но ему почему-то было неудобно спросить.       - Нет, ребята, это не магия. Это элементарное взаимодействие энергий: химической и физической. Этот «обет» не был придуман землянами, а найден был в числе прочих записей сына Усула - Ванто в том же аппарате рептилоидов. Записи Ванто, кстати, очень помогли нашим учёным при изучении их языка и возможностей использования различных устройств. Ну, в этот написанный на пергаменте текст – кстати, на абсолютно обычном пергаменте, всё дело именно в тексте – имеет очень интересную и сложную энергетическую структуру. В нём в основном важен не сам текст, а именно набор звуков, а в данной ситуации - набор знаков, который позволяет даже не произносить вслух этот текст. И он воздействует на наш мозг, словно запирающее устройство. И пытаясь поведать несведущему человеку нашу тайну, ты пытаешься насильно открыть этот замок, то есть вырвать его с корнем, так сказать, взломать, - отсюда и боль. А, в общем-то, - библиотекарь вдруг задумчиво пожевал губу, - ты, Чимин, в чём-то прав. Ведь заклинания работают по тому же принципу – взаимодействие энергии, просто в старые времена это считали магией и чудом. Молодец, Чимин, - он улыбнулся парню.       Тот аж порозовел от удовольствия. Остальные же слушали, раскрыв рты. Магия, настоящая магия – как её не назови!       - Хотел ещё вот что вам сказать. Вы теперь тоже часть «элиты», кстати, и ты тоже, Чонгук, если ещё не понял, а это накладывает определённые обязанности. Не переживайте, ничего серьёзного. Просто обращайте внимание на всё, что делается в пансионе. Это не стукачество, как однажды сказал один «элитник», это наша работа, а, значит, и ваша. Дело в том, что мы приглядывает за всеми ребятами в пансионе – это зона нашей ответственности, за пределами пансиона за людьми с «верной» кровью тоже присматривают наши люди. То есть, наблюдайте, если у кого-то в пансионе какие-то проблемы, приходите, говорите, мы со своей стороны будем пытаться им помочь. Вот в этом и заключается ваша работа как «элиты». Понятно?       Парни удивлённо закивали.       - Ну, тогда, можете быть свободны. *****       Чонгуку всё время, пока библиотекарь рассказывал об «искрах», не давала покоя одна мысль.       - Хранитель, можно Вас спросить? Расскажите, пожалуйста, как и когда вдруг вы вычислили Тэхёна и меня?       Старший библиотекарь внимательно на него поглядел, сверкнув жёлтым светом в глазах.       - Ты уверен, что хочешь, чтобы об этом знали и твои друзья? Мы можем поговорить наедине.       Чонгук сомневался буквально пару секунд.       - Да нет, у меня от парней, в общем-то, нет секретов. Самым большим секретом был Тэхён, но Вы его сегодня озвучили. Так что, давайте при них.       А те аж все превратились в слух, уши развесили, приготовились греть их.       - Хорошо, тогда снова садитесь. Расскажу, что могу и отвечу на твои вопросы. Вы же знаете, что сдаёте кровь дважды в семестр. Так вот, дважды в семестр – вначале и в конце семестра – проводятся анализы на наличие «искр». В основном, наши надежды распространяются на анализы крови в конце семестра. Почему? Ну, считается, что, скорее всего, пара – если таковая есть – найдёт друг друга, находясь вблизи. Именно так получилось с парами 1935 и 1977 годов. Они познакомились в пансионе. Поэтому, если результат в начале семестра отрицательный, то в конце семестра – уже был положительный, - Хранитель кашлянул. - Получается, что «тайные комнаты» себя оправдали, – парни тоже хмыкнули. - Так вот, ты ведь у нас новенький, к тебе было особо пристальное внимание. Поэтому твою кровь очень внимательно изучали после первого семестра в прошлом году, и кровь Мины, - у Чонгука полезли на лоб глаза. - Извини, но мы знаем всё, - результат отрицательный. Затем проверяли внимательно твою кровь и кровь Мины в начале второго семестра – снова ничего. Потом твою кровь и кровь Тэхёна по окончании второго семестра – и опять пустышка, - на этой фразе все парни смущённо опустили головы и стали ковырять носками ботинок пол. - Тогда мы поставили на тебе крест, так как потом ты просто ушёл из пансиона. А дальше вдруг твоё неожиданное возвращение, и, о, чудо – в твоей крови «искры». Тогда мы снова берём на всякий случай кровь у Мины и у Тэхёна, и в крови Тэхёна обнаруживаем «искры». Честно говоря, это было настоящее чудо. Ведь, если в конце учебного года ничего в крови не было, то откуда тогда в начале следующего года? Ответ один – вы встречались на каникулах. Я прав?       Чимин и Хосок вопросительно уставились на Чонгука, тот просто кивнул.       - Ну, значит, мы сделали правильные выводы. Такой ответ тебя устроил?       - Хранитель, а как близко должны находиться две «искры», чтобы они появились в крови: за несколько километров друг от друга, или должны обязательно пройти мимо друг друга?       Хранитель почесал в затылке и почему-то смущённо оглядел парней.       - Нет, Чонгук, между ними должны быть, извини, сам разрешил говорить при друзьях, сексуальные отношения. И не просто сексуальные, ты ведь понимаешь, о чём я, ведь в конце второго семестра никаких «искр» ни в твоей крови, ни в крови Тэхёна не было, несмотря на то, что, снова - извини, секс между вами был, - Чонгук аж подавился, а парни сами уже готовы были провалиться сквозь землю. - Поэтому мы предположили, что между вами двумя что-то серьёзное произошло именно в каникулы, раз «искры» появились вдруг в начале этого года. Теперь я на все твои вопросы ответил?       Чонгук еле пришёл в себя от смущения.       - Можно последний вопрос. А кто это – мы? Вы всё время говорите «мы».       - Я же не один работаю над проблемой, нас много, это, считай целая лаборатория.       - И что, вся эта лаборатория в курсе наших с Тэхёном отношений?       - Нет, никому это знать не обязательно. О ваших отношениях знают все «стражи», это естественно, так как они будут вас охранять и защищать, и ещё три человека в пансионе. Это всё. Чем меньше народу знают об «искрах», тем лучше.       - И ещё вопрос, Хранитель, а что нам может угрожать в стенах пансиона? Здесь же, я так понимаю, одни проверенные люди?       - Да, всё верно, поэтому будем надеяться, что мы просто перестраховываемся. Слишком вы важны.       - И что, нас теперь сдадут на опыты, как крыс?       - Нет, не переживай. Просто будете время от времени сдавать кровь для сыворотки. Я надеюсь, вы с Тэхёном будете не против? Это будет не часто – пару раз в семестр. Я знаю, что ты не любишь сдавать кровь, но мы что-нибудь придумаем. Ну, если вопросов больше нет, то можете быть свободны. Чонгук, а ты останься, я ещё хотел с тобой поговорить.       Чимин с Хосоком, вопросительно оглядываясь на Чонгука, направились к выходу. *****       - Чонгук, - начал библиотекарь, - я хотел бы поговорить с тобой о твоём отце. Этот разговор, уж, точно, никого, кроме тебя, не касается. Мы знаем, что ты все летние каникулы расследовал его смерть, искал причину. И остался не удовлетворён ни своим расследованием, ни своими выводами.       Чонгук сразу напрягся, этот разговор ему не нравился.       - Не напрягайся, мы не шпионим за нашими людьми, но отслеживаем самые важные моменты их жизни, и если надо – помогаем. Да, Чонгук, также как вы будете помогать в стенах пансиона, так наши люди стараются выявить людей с сильной «верной» кровью, которым нужна помощь и поддержка. Сразу скажу тебе, Чонгук, мы просто не успели. Мы не успели помочь твоему отцу. Мы знали о проблеме, и решали её. Мы готовили программу помощи. Но, сам пойми, во-первых, твой отец не должен был знать, что ему помогаем именно мы, почему-то он нам не доверял. Ну, и потом, надо было разработать сам план, чтобы помочь ему выйти из той ситуации, в которую он попал. Средства у нас для этого есть, возможности тоже. Но мы просто не успели. Твой отец вдруг решился на странный поступок, который стал для него роковым. Не знаю, поверишь ты мне или нет, но я хочу рассказать тебе, что же произошло с твоим отцом. Согласен?       Чонгук неуверенно кивнул.       - В общем-то, его история достаточно простая, и ты почти всё разузнал сам. Единственное, сделал ли ты правильные выводы? Бизнес твоего отца сильно прижали новые люди в правительстве, которые пришли к власти в связи с его сменой. Просто основная часть людей, которым твой отец исправно платил откаты, покинула свои посты. Пришли новые люди со своими проверенными фирмами, и как факт – твой отец лишился основной массы государственных заказов. А бизнес-то не остановишь, зарплату людям надо платить, поставщикам тоже, а поступления денег нет. И тогда твой отец решился даже на то, чтобы заложить ваш особняк банку в счёт обеспечения кредита. Основные долги перед своими работниками и поставщиками он, конечно, покрыл, но что делать дальше? Новых заказов-то не предвидится. И тогда он совершил свою самую большую, можно сказать – роковую, ошибку. Он через своих друзей вышел на известного журналиста, да, да, того, с которым ты после беседовал, и он договорился с его руководством, что за большую сумму расскажет им такие вещи, что потрясёт весь мир. Я думаю, ты уже догадываешься, о чём твой отец хотел рассказать? Да, про «верную кровь». А теперь представь себе, смог бы он это сделать? Мы так думаем, что он рассчитывал даже ценой своей жизни всё рассказать, он понимал, что вряд ли после того, как расскажет про всё это, останется жив. Не потому, что его устранят, а потому, что просто его организм не выдержит такой боли. Только он не учёл одну вещь: он не сможет сказать ни слова – «обет молчания» не позволит. Он только подумает что-то рассказать, как его тут же скрутит всего. Что и произошло. Он встретился с этим журналистом, как ты тоже выяснил, и как только попытался что-то сказать, его тут же скрутило, да скрутило, видно, настолько сильно, что, поняв, что рассказать ничего не сможет, просто вывалился из кафе, в котором встречался с журналистом. От боли он практически ничего не видел и не слышал, ведь его внутренности раздирала страшная боль. Он собирался перейти дорогу, чтобы сесть в свою машину, которую припарковал на противоположной стороне улицы, но случайно попадает под колёса случайного легкового автомобиля. И хотя тот автомобиль ехал на небольшой скорости, твой отец буквально кинулся под его колёса, ничего перед собой не видя от раздирающей боли. Если бы господин Чон не был бы в таком состоянии, он, конечно, ни за что не попал бы под колёса чужого автомобиля. Вот, в общем, и вся история. Мы решили, что ты должен это знать, чтобы больше не мучился и не искал виновных. Чонгук, у тебя есть ещё вопросы?       Тот грустно покачал головой, глаза застилали слёзы.       - Если будут, обращайся, на что смогу, дам тебе ответы. И ещё, - Хранитель чуть помедлил, - хотел сказать это лично тебе. Не знаю, имеет ли это какое-нибудь отношение к смерти твоего отца, – мы не нашли какую-либо связь – но ты должен знать, что твой отец тоже был «Стражем Крови», когда учился в университете пансиона. Да, не удивляйся, он тоже был выпускником нашего пансиона. И это он, в том числе, охранял двух «искр» в то время, когда была убита одна из них - девушка. Это были «искры» 1977 года, она была убита в стенах пансиона в 1983 году, почти перед самым выпуском. Кто это сделал, так и осталось загадкой. Мы подняли эту старую историю, но и здесь не нашли какой-то связи со смертью твоего отца. И ещё нам осталось непонятно столь явное его нежелание отдавать тебя в пансион. Мог ли он предполагать, что ты станешь "искрой» - очень сомневаемся. Ему просто неоткуда было знать такое. Но всё это тебе, так – информация к размышлению. Может быть, наведёт на какие мысли? А теперь – иди.