Пансион "Верная Кровь"

Часть 21.       Телефонный звонок раздался неожиданно, а потому получилось слишком громко. Тэхён даже вздрогнул, он был весь в своих воспоминаниях о прошедших двух неделях. И он уже скучал, ужасно скучал.        - Тэ, привет, ты не занят? – уже по голосу было понятно, что Чонгук очень возбуждён.       - Что-то случилось? – Тэхён даже заволновался.       - Нет, ничего, всё в порядке. Слушай, я очень по тебе соскучился, и поэтому у меня есть к тебе предложение. Как ты смотришь на то, чтобы приехать ко мне в гости. Это, конечно, не твоя вилла, дом у тёти совсем небольшой, но это же всего на несколько дней. А оттуда вместе сможем вернуться прямо в пансион.       Тэхён на радостях даже заикаться стал.       - К-к-к теб-бе д-домой? А как на это посмотрят твоя мама и тётя? – но сам уже мысленно собирал сумку.       - Так, это они как раз и приглашают тебя. Приедешь?       - Ты ещё спрашиваешь? Конечно!       … Ещё уезжая из пансиона, Чонгук задумал одну вещь – пригласить хотя бы на несколько дней Тэхёна в гости к себе. Но, конечно же, это надо было решить с мамой. Самое главное – это объяснить ей, кем приходится ему, Чонгуку, этот парень – Ким Тэхён. Ох, как же это будет сложно, уже заранее волновался Чонгук. В машине решил маму этим не грузить, подождёт разговор до дома. И буквально на следующий день собрался с духом.       - Мамуль, можно с тобой поговорить? – а у самого аж руки вспотели, и кровь прилила к лицу.       Даже не думал, что так психовать будет. Куда только всё его бывшее нахальство делось?       - Что случилось, сынок? – госпожа Чон только закончила готовить обед.       - Не, не, мам, просто поговорить. Ничего не случилось, - поспешил заверить её сын.       - Ну, давай, поговорим. Честно говоря, давно что-то мы с тобой не разговаривали по душам.       Чонгук аж сглотнул. Вот, уж, действительно, по душам, душевнее некуда.       - Мамуль, я хотел бы пригласить погостить у нас одного своего друга, - и выдохнул. Хорошо, хоть на это предложение воздуха хватило.       - Друга? Какого? Того, к которому ты ездил и у которого гостил? Забыла, как его зовут?       - Ким Тэхён.       - Да, точно, ты говорил – Ким Тэхён, - госпожа Чон улыбнулась. - Конечно, нужен же ответный визит. Это вы с ним настолько сдружились?       - Угу, - на большее пока не хватило сил.       - Это хорошо, даже очень. Но у тебя ведь там не один друг? А, ну, да, понимаю, у нас места не очень много. Да, к сожалению, сможем принять только одного, - и снова глядит на сына и улыбается.       А Чонгук уже и подумал, что, может, и не открывать все карты: друг и друг - так проще. И сам себя же обозвал трусом. И сразу выдал:       - Мам, я люблю его, - и замер.       Госпожа Чон так как-то даже по-кукольному, медленно, не моргая, перевела взгляд на сына.       - Что? Я, наверное, не поняла. Что ты сказал?       И оба молчат.       - Мам, я его люблю. Но, если ты не готова это принять, тогда я не буду его приглашать. Просто, мне надо, чтобы ты это знала, - Чонгук готов был провалиться сквозь землю. - Ну, что ты молчишь?! – уже как-то отчаянно.       Но мама сидела и просто глядела в одну точку, пытаясь переварить информацию. Чонгук понял, что его план не сработал. Он встал со стула, на котором сидел. И вдруг:       - Подожди, сын, ты куда? Мы же не договорили, - госпожа Чон очнулась и каким-то рассеянным взглядом уставилась на сына, словно не узнавая его.       - Ну, я так понял, что не желательно, - и стоит возле стола, положив на него сжатые в кулаки руки.       - Я этого не говорила, - мама уже пришла в себя. - Просто это было очень… неожиданно. Я никак не могу понять, как мне на это реагировать. Тебе обязательно надо было так мне его представить? А, например, сказать, что это просто друг? Я бы со временем сама разобралась и…, - она замолчала.       - И что, мам, смирилась бы? А, если - нет? Что тогда мне,… нет, что тогда нам делать?       Госпожа Чон тяжело выдохнула.       - Даже не знаю. Это очень неожиданно. Гуки, я могу подумать до завтра? Мне просто надо переварить всё это.       - Конечно, давай, тогда поговорим завтра.       … Чонгук мучился весь день, ругал себя, говорил, что не надо было всё вываливать на маму. Ведь понимал, что она не поймёт его, не примет. Не потому, что плохая мать, а просто потому, что ей это не понятно. Ну, не могут два парня любить друг друга, ну, никак не могут!       Он весь извозился в кровати, понял уже, что не заснёт, даже и не стал пытался. Просто лежал, тупо глядел в потолок и соображал, как им быть дальше?       Тэхён же позвонил Чонгуку сразу же после своего такого неожиданного разговора с мамой и радостным голосом сообщил, что она – пусть пока хотя бы она – их благословила. Что всё поняла, приняла и что даже сказала, что счастье сына для неё важнее всего.       Чонгук был так рад и за Тэхёна, что у него такая понимающая мама, и за себя – что ничего не надо будет перед ней разыгрывать. Именно на этой волне и решил тоже рассказать, но, только похоже у него всё будет не столь радужно.        Он тяжело вздохнул и подумал о том, что пока они учатся в пансионе, это не так уж и критично, всё равно домой он ездит редко. Значит, будет ездить ещё реже.       Стук в дверь вывел Чонгука из нерадостных мыслей. В комнату заглянула мама.       - Гуки, я войду?       - Конечно, мам, я не сплю.       Он приподнялся и сел, прислонившись спиной к подушкам.       Госпожа Чон присела на край кровати.       - Гуки, я специально решила прийти вечером, а то ведь ты спать не будешь. Я же тебя знаю, - Чонгук промолчал. - В общем, не буду тянуть кота за хвост – привози своего друга, я очень хочу с ним познакомиться.       Чонгук подумал, что ослышался. Что?! Его мама хочет познакомиться с Тэхёном? Он ничего не перепутал? А госпожа Чон, глядя на этот калейдоскоп сменяющих друг друга эмоций на лице сына, даже начала непроизвольно улыбаться.       - Мам, ты серьёзно? – в больших глазах Чонгука так и стояли вопрос и недоверие.       - Конечно, серьёзно. Если честно, мне не надо было говорить тебе, что я подумаю до утра. Я только потом поняла, что ты даже не уснёшь. Да и мне не надо столько времени, чтобы всё решить. Просто я тоже запаниковала и, наверное, даже испугалась. Чего испугалась, не знаю, но испугалась. А после, прокрутив в голове весь наш с тобой разговор, поняла, что раз любишь, – сам сказал - значит, надо привыкать к той мысли, что мой сын любит мальчика.       Чонгук слушал мать и заворожено глядел на неё, до сих пор не веря, что она тоже приняла его выбор.       - Мам, ты ничего не думай, Тэхён – он очень хороший. Его родители работают в компании «Forward Inc.», он, как я, член «элиты» школы. Он хорошо учится, и у него, как и у меня, чёрный пояс по тхэквондо. Он даже меня ухитрился один раз победить. И он тоже, как и я, на факультете «Международные отношения», - Чонгук всё это выдавал со скоростью автомата Калашникова, чтобы мама не успела перебить.       Но та и не собиралась, она просто сидела, слушала сына, глядела на него и улыбалась.       - Хорошо, Гуки, я поняла, что Тэхён самый лучший на свете. Мне ещё больше захотелось с ним познакомиться. А как он доедет до нас, может мне за ним съездить?       - Не, мам, не надо, он на машине, - Чонгук помедлил. - Мам, а как ты думаешь, тётя Лин не будет против? Может, ты сама с ней поговоришь?       - Конечно, я поговорю с ней, не переживай. Иди, звони, пусть приезжает, а то скоро каникулы закончатся. Да, кстати, ещё один момент – а где он будет спать? У нас ведь дом небольшой, гостевой спальни нет.       - Ой, об этом можешь даже не переживать. Я отдам ему свою кровать, а сам лягу на полу на футоне.       - Да, а это ничего, что вы будете спать в одной комнате? - засомневалась госпожа Чон.       - Конечно, всё нормально. Мы же в пансионе четверо спим в одной комнате.       - Да, ну, хорошо, - как-то задумчиво. - Ладно, звони, пока ещё не очень поздно. *****       Тэхён сорвался к Чонгуку на следующий же день. Он просто не мог поверить в то, что и мама Чонгука не против их отношений. На радостях накупил всяких вкусностей и два букета цветов – помнит, что там ещё и тётя. Волновался так, словно шёл на первое свидание. Ему так хотелось понравиться двум самым важным людям в жизни Чонгука.       Навигатор показал, что ехать осталось не более пяти минут. Тут же набрал Чонгука.       - Я уже подъезжаю, встретишь?       - Конечно, уже выхожу.       Чонгук волновался абсолютно так же. Он понимал, что, скорее всего, Тэхён понравится и маме, и тёте, но всё равно переживал – всё-таки, что не говори, а прямо «смотрины». Если бы те не знали об их отношениях, так бы себя не чувствовал: приехал в гости друг, ну, и приехал.       Да и мама, видел, тоже волнуется: уже с утра они с тётей Лин что-то пекут, варят, стругают. Мама нарядилась в красивое платье, как смогла уложила свою копну и даже подкрасилась, а тётя в кои-то веки влезла в брючный костюм с клёшем. Чонгук глянул на себя в зеркало – а, что, он тоже при параде: спортивки старые и футболка растянутая с нечитаемым принтом.       Блин, неужели тоже наряжаться? Тэхён же оборжёт! Подумал и надел лишь футболку чёрную свежую и джинсы светло-голубые. Ну, всё – готов под венец!       Тэхёна и его темно-синий «Хёндай» увидел издалека. Тот вышел из авто и тоже стоит, жмётся. Даже обняться постеснялись, понимают, что в окнах сплошной «дневной дозор». Друг на друга глядят, словно видят впервые. За эти несколько дней соскучились вусмерть.       - Давай, принимай подарки, - Тэхён ожил через несколько секунд и стал доставать из багажника многочисленные пакеты.       - Зачем, Тэ, не надо было, - Чонгуку и приятно, и неудобно одновременно, словно и, правда, жених – тьфу, - невеста, блин, да не поймёшь, кто приехал.       Подхватил все пакеты, Тэхёну оставил только цветы, да и пошли в дом.       А Тэхён глядит и не поймёт – где мама, а где тётя? Смотрит удивлённо, с Чонгуком переглядывается, а тот лишь улыбается. А на Тэхёна словно ещё два Чонгука глядят, только в женском обличьи да постарше.       Мама первой пришла ему на помощь:       - Здравствуй, Тэхён, я мама Чонгука – Чон Ванлю, можешь называть меня тётя Лю, а это моя сестра, тётя Чонгука – Хон Солин или просто тётя Лин.       Тэхён сразу пришёл в себя, поклонился, улыбнулся.       - Здравствуйте, очень приятно, - отдал цветы.       Женщины – они и есть, женщины: сразу заулыбались, переглянулись, поблагодарили. Ясно – приятен такой знак внимания. И Чонгук стоит довольный, аж расплылся весь, будто не друга представляет, а невесту. Тьфу, снова эти ненужные сравнения.       А про себя подумал, какой всё-таки Тэхён, молодец, что про цветы не забыл, он – Чонгук, точно бы, не додумался. И опять загляделся на него, и такая нежность поднялась откуда-то из глубины сердца, и прямо руки сами тянутся обнять и прижать к этому самому сердцу.       За столом уже всё веселее пошло, да и Тэхён – Чонгук даже не ожидал – говорливый такой. Откуда что берётся? Мама попросила его что-нибудь рассказать про пансион, про учёбу, ну того и бомбануло, видимо, от нервов. Как пошёл рассказывать, да всё с шутками, да с такими даже элегантными.       Чонгук словно впервые его видит, такого, так уж, точно, никогда раньше. Затем тётя спросила Тэхёна про его семью, так Тэхён и про семью всё какие-то сказки рассказывает, Чонгук аж сам заслушался.       В общем, и наелись, и напились, и насмеялись вдоволь.       - Ладно, мальчики, мы вас больше расспросами мучить не будем, отдыхайте. Тэхён, ты с дороги устал, наверно. Хотите, сходите, погуляйте, пока ещё погода стоит хорошая. Хотите, дома отдохните. А как надоест гулять, приходите, чай пить будем. Мы с сестрой пирогов сладких напекли, да и Тэхён ещё торт привёз. Так что, будем поправляться.       Решили погулять. Погода, и, правда, класс, даже не подумаешь, что конец августа. Только, вот, не гуляется им совсем. Так хочется уединиться где-нибудь и хотя бы пообниматься, поцеловаться, просто побыть наедине. А вокруг люди шумные, весёлые, довольные хорошей погодой и выходными днями. Правда, спустились к реке, недолго, абсолютно молча посидели на берегу, подальше от народа, просто подышали одним воздухом. Попереглядывались с улыбками, потолкали друг друга плечами, снова поулыбались, да пошли домой чай пить с тортом и пирогами.       Понадеялись, что позднее можно будет выйти, да только выходные летом, они и есть – выходные: что днём, что ночью на улице не протолкнёшься. Тем более – это пригород Сеула: река, свежий воздух – многие отдохнуть даже из самого Сеула понаехали, какое уж тут уединение.       Посидели дома, поговорили с дамами и решили спать отправиться, всё-таки, что не говори, а день выдался нервным для всех.       Тэхёна как гостя положили на чонгукову кровать, сам Чонгук рядышком на матрасе на полу пристроился. А всё равно хорошо: лежат друг на дружку смотрят, практически не моргая, улыбаются.       - Иди ко мне, мне одному скучно, - Тэхён отбросил край одеяла.       Чонгук сразу стал серьёзным.       - Ты что? Тут знаешь, какие перегородки, дыхание из-за стены слышно.       - Это ты о чём сейчас подумал? Мы просто с тобой вместе спать будем, тихонько, словно дети, - а сам улыбается так, загадочно.       Чонгука долго упрашивать не надо, вмиг очутился в кровати и крепко прижал к себе друга. И настолько они близко, ну как не поцеловаться? Нежно, невыносимо нежно, неторопливо, просто ужас как неторопливо Тэхён приблизил лицо и потёрся своим носом о нос Чонгука. А тот аж задохнулся сразу. «Какой-то Тэхён сегодня таинственный и игривый. Ох, не к добру это», - пронеслось в его голове, да быстро так и унеслось в даль светлую. Сам же только теснее жмётся к Тэхёну, дышит рвано в ухо, целует в шею, обсасывает мочку. Что ещё можно себе позволить при такой-то слышимости? Да только этого тоже уже мало. Скользит по плечам Тэхёна, по спине, чуть не задыхается. Да и Тэхён уткнулся тому в шею, языком водит то по скуле, то по щеке, то по губам – куда придётся. Даже воздух загустел в комнате. А от запаха кофе Чонгук аж задыхаться стал.       А дальше и вообще поплыл, уже и не здесь вовсе, Тэхён его вместе с собой в какую-то другую Вселенную утащил и там держит, не отпускает, в глаза глядит, в губы дышит тяжело. Потом взорвалась вдруг эта Вселенная, закружилась, завертелась, и они с Тэхёном вместе с ней просто пропали, тоже вместе, не расцепляя объятий, не отрывая губ друг от друга.       Себя нашёл Чонгук почему-то в своей кровати, дома, в обнимку с практически неживым Тэхёном, который даже глаз открыть не мог. Пришлось им обоим лежать молча и собирать себя в две кучки, дыхание восстанавливать, да ещё попробовать сообразить – что это такое было-то? Только вот ничего не собиралось и не соображалось. Так и провалились оба, словно в летаргический сон.       Утро было странным. Чонгук проснулся и стал соображать, что он такое забыл. Через мгновение вспомнил – Тэхён в гостях. Только почему-то он сам на кровати, а где же тогда Тэхён? Повернул голову – вот он, рядышком спит, тихонечко так, сопит, губки растрепал по-детски. Улыбнулся, ну, такая картина – хоть маслом пиши: до чего же он всё-таки красивый! Вздохнул радостно, свободно.       Наверное, пора вставать, уже слышно, как его любимые женщины посудой гремят на кухне.       Стал слезать с кровати - ничего не поймёт. В чём это руки-то? Боги, почему они все какие-то липкие, и ладони будто стянутые. Сидит, вспоминает: вот они легли спать, вот Тэхён позвал его в кровать, вот он обнял Тэхёна, вот целует, вот гладит, да, да, гладит, везде гладит, ласкает. И Тэхён от него не отстаёт: и целует, и ласкает, и сам охает прямо в ухо. И вот их уже накрывает с головой.       Вспомнил Чонгук, всё вспомнил: и что в душ не пошли, чтобы не шуметь и дам не пугать ночными омовениями, и что, - спасибо Тэхёну, - ох, ведь не просто так захватил он в комнату рулон туалетной бумаги, которой, кстати, практически не осталось… почему-то.       И всё остальное вспомнил. Ох, хорошо, что они всё тихонько да тайком делали. Откинул одеяло, аккуратно так, чтобы не особо хвататься такими руками, а там… вот она вся туалетная бумага-то: и по кровати разбросана снежными комочками, и под ногами усыпано. Втянул в себя голову, крякнул, слез – блядь, а где штаны-то от пижамы? А хрен знает – где! Ну, да, логично.       Оглянулся на Тэхёна – тот, вроде, приличный такой, в пижамке спит. Отвернул тихонечко одеяло, чтобы не разбудить – блядь, и там штанов не наблюдается, лежит, так мило своими шикарными ягодицами светит. У обоих, получается, только верх cохранился. А штанишки-то, вот, они - одни в сердечках красненьких, а другие – в зайчиках розовеньких, на полу валяются, да и как-то так далеко от кровати, словно они ночью в игру играли «Кто дальше забросит».       Даже надевать не стал, всё одно – в душ. Только в пакет бумагу всю туалетную собрал – почти весь рулон. Глянул ещё раз на спящего Тэхёна: «Запасливый, ты, мой», - улыбнулся нежно и с лёгким сердцем отправился в душ.       … - Мамуль, тётушка, доброе утро! - настроение у Чонгука - такого ещё поискать. Еще немного, и петь начнёт.       - Доброе, доброе, - мама так как-то подозрительно на него глядит, а тётя Лин так вообще глаз не поднимает.       - Чего случилось? – как-то даже настроение померкло.       - Да, нет, нет, сынок, всё нормально. Мы вот тут с сестрой подумали, - она откашлялась: - Что не дело вам двоим в одной комнате спать, неудобно это. Всё-таки Тэхён – гость. Вот и решили мы отдать ему мою спальню, а я пока с Лин в комнате поживу, у неё кровать широкая, мы с ней худенькие, спокойно поместимся. А то, что ты будешь на полу спать-то? - и снова не глядит на сына.       Чонгук сразу и успокоился.       - Да не, мам, всё нормально. Нам тоже места хватает, не переживайте. Не надо Тэхёна в другую комнату, - улыбается Чонгук.       - Надо, сын, - с нажимом вдруг госпожа Чон. - Так будет правильно, и даже не спорь, - и поглядела прямо в глаза.       Тут только до него и дошло, что, видимо, так они всё тихонечко и аккуратненько ночью делали, что мама с тётей всё слышали. Ох, как сразу стало стыдно, хоть заставить Чонгука стыдиться – постараться надо. Только ведь это мама, да ещё и тётя – перед ними, да, стыдно. Да так стыдно, хоть провалиться сквозь землю.       Голову опустил, языком во рту поводил, пожевал губу.       - Хорошо, мамуль, я всё понял.       - Ну, и отлично, - сразу заворковала госпожа Чон. - Давай, зови Тэхёна, завтракать пора.       … Уезжали через четыре дня, уже времени было в обрез, через день начинались занятия. Честно говоря, в первый раз Чонгуку не хотелось уезжать, хоть и застукали их мама и тётя за занятием любовью, больше никто об этом не вспоминал.       Ну, да, пришлось Тэхёну после этого переехать в мамину спальню. Так тот словно этого и ожидал. Когда Чонгук рассказал о том, что не очень они были ночью тихими, посмеялся только, даже не смутился, собрал свою сумку и, не говоря ни слова, отнёс ее, куда сказали.       Остальные дни пролетели, будто их и не было. Тэхён всё также развлекал женщин различными историями, преимущественно весёлыми. Правда, рассказал им, что у него родители не родные, все немного погрустили. А так: ходили гулять, даже успели немного покупаться и позагорать – погода всё ещё позволяла.       А в один из вечеров съездили на машине, типа, покататься. Нашли местечко укромное, уж очень хотелось просто поцеловаться, пообниматься. Да, как всегда, не получилось просто…, пока не довели друг друга практически до сердечного приступа, и не возродили вновь, домой не вернулись.       Когда подъезжали к дому, Тэхён вдруг вспомнил свой разговор с сестрой, а ведь он о нём Чонгуку не рассказал, забыл. Ну, пересказал, весь пересказал, очень хотелось посмотреть на его реакцию по поводу «Познакомь с Чонгуком» и ещё на «Он будет мой, я знаю!». В ответ увидел лишь приподнятые уголки губ. И что-то в этом было такое неправильное, такое не чонгуковское, что даже задумался надолго. И понял одну вещь: что своим недавним игнором что-то сломал в Чонгуке, что-то такое, что тот стал не похож сам на себя. Совсем не так тот должен был среагировать, совсем не так.       - Гуки, я вот сейчас о чём подумал. Ты тогда сказал мне, что не будешь кокетничать с девушками, что тебе просто стать другим, что тебе этого не надо.       Чонгук молчал, ждал, к чему это он. Тэхён же задумчиво продолжил:       - Ты знаешь, я только сейчас понял, что настолько тебе нельзя меняться, а то это уже будешь не ты. Я не знаю, как правильно сказать. Тебе нельзя менять свой неукротимый нрав, иначе ты просто потеряешь весь свой шарм.       - Так что ты от меня хочешь, Тэ? Чтобы я снова кокетничал и притягивал к себе девушек? Я уже ничего не понимаю, - Чонгук был абсолютно серьёзен. Он не мог снова позволить, чтобы Тэхён разочаровался в нём, он стал просто этого бояться.       - Я, наверно, не знаю, как правильно выразить свою мысль, - Тэхён замялся, вздохнул. - Я хочу, чтобы ты стал прежним, ну, не совсем, прежним… Но я хочу снова слышать все твои пошлые шутки, и хочу смеяться над ними. Хочу видеть в твоих глазах этот сумасшедший блеск, даже если они глядят не на меня. Да, я хочу, чтобы ты любил весь этот мир, как любил его всегда. Чтобы ты всех хотел, – как сам выразился – и чтобы все хотели тебя. Я был не прав в своём эгоизме, я хотел, чтобы ты улыбался только мне, глядел только на меня, я просто очень боялся тебя потерять, - Тэхён снова замолчал. - Гуки, ты можешь делать всё, что хочешь, просто теперь я буду знать, что это всего лишь игра, теперь я тебе полностью доверяю.       Чонгук внимательно слушал Тэхёна и поражался.       - Но, Тэ, мне, действительно это не сложно. А потом, вдруг, я снова заиграюсь? - и с грустной улыбкой поглядел прямо в глаза.       - Если заиграешься, я просто тебе об этом скажу. Я понял, что скучаю по тому Чонгуку, в которого когда-то влюбился. Почему-то мне стало грустно, когда на мои слова о Суён, ты всего лишь улыбнулся, тот Чонгук бы так не отреагировал.       - А как бы отреагировал тот Чонгук?       - Ну, не знаю, сморозил бы какую-нибудь глупость или пошлость, от которой бы я просто обозлился на тебя.       - Ну, так я и сморозил, только про себя, - Чонгук начал посмеиваться.       - И что ты сморозил? – Тэхён сразу напрягся.       - Ну, например, что девочке давно уже пора начать трахаться, тогда бы она не засматривалась на друзей брата. Ну, а если она предпочитает именно друзей брата, то ей всегда можно в этом помочь, - и он уже просто ржал.       - Ах, ты ж – гад, и это ты про мою сестру?! Нет, всё-таки ты неисправим.       И Тэхён радостно и счастливо засмеялся вслед за другом.       И вот они уезжают в пансион. Мама и тётя Лин уже настолько привыкли к их присутствию в доме, что даже всплакнули, те их еле успокоили, обещали скоро ещё приехать. А уж с Тэхёна они просто страшную клятву взяли, что будет их постоянно навещать, чтобы не забывал тётушек.       Теперь уже Тэхён чуть не заплакал. Эти каникулы получились самые сладкие – сплошное удовольствие и счастье. Теперь можно было и за учёбу с чистой совестью приниматься.